Меч и магия: сборник рассказов

      Когда Феликс заметил ещё не до конца свернутый лагерь рейнджеров, невольно выдохнул – слишком уж велика была вероятность найти лишь остывшие костры.       Продравшись сквозь хлёсткие заросли, он подошёл к импровизированному входу, где путь ему перегородила смуглая девушка с вороном на плече.       – Феликс? – удивлённо вскинула она брови. – Вот уж неожиданно.       – Привет, Рана. Он здесь? – сразу же спросил Феликс.       Девушка что-то шепнула ворону и тот упорхнул вглубь лагеря.       – Здесь. Тебе повезло, что мы немного задержались.       Она вытащила стрелу, проверила баланс и, ловко вернув её обратно в колчан, достала следующую.       – Ты по делу?       – По важному, – серьёзно сказал он.       Рана сощурилась, внимательно на него посмотрела, а затем кивнула.       – Проходи. Он в главном шатре. Только не задерживай его надолго. Нам скоро уходить.       – Без проблем. Я понимаю.       Лагерь уже почти свернули: одни рейнджеры разбирали палатки, другие курили и обсуждали какие-то свои дела, кто-то возился со зверями.       Заметив крупную белую львицу, Феликс сразу свернул в её сторону.       На ходу пригладил волосы, стряхнул с плаща дорожную пыль и похлопал себя по щекам. Он всячески надеялся сохранить холодную голову, хотя понимал, что задача это почти невыполнимая.       – Кима, – мягко позвал он, подходя ближе.       Увидев его, львица осторожно двинулась навстречу. Первым делом она обнюхала Феликса и только когда убедилась, что перед ней свой, ткнулась мордой ему в ладонь и довольно замурлыкала.       – Девочка, – улыбнулся Феликс, почёсывая её за ухом. – Совсем выросла. Ну и как там твой хозяин?       – Можешь у него и спросить, – раздался знакомый голос.       Феликс поднял глаза – из шатра выглядывал Минхо.       – Пр… привет, – сбивчиво начал Феликс. – Я…       Минхо откинул полог шатра шире.       – Давай без зрителей.       Феликс кивнул, потрепал Киму по голове и зашёл внутрь.       – Могу я спросить, что ты тут делаешь? – спросил Минхо.       Он остановился в дальнем углу шатра, вполоборота к Феликсу, и принялся рыться в сундуке, перебирая какие-то вещи.       Внутри уже почти ничего не осталось – только стол с огромной картой местности, поверх которой лежали парные клинки. Сам Минхо почти не изменился – разве что волосы стал отрезать ещё короче, да отрастил себе лёгкую щетину.       – Пришёл вот… Я искал тебя. Нашёл, как видишь.       Минхо коротко усмехнулся и покачал головой.       – Я рейнджер, Феликс. Ты нашёл меня только потому, что я тебе позволил, – сказал он, даже не оборачиваясь. – Но это не ответ. Почему ты здесь? В прошлый раз ты сказал… Дай вспомнить. Как же это было?..       Феликс почувствовал, как дёрнулся мизинец на левой руке.       Конечно же, он знал, что собирается сказать Минхо.       Причём знал это ещё до того, как пришёл сюда.       – «Я так не могу, Минхо. У меня есть клятва. Я нарушаю её каждый раз, когда вижу тебя. Потому что даже в мыслях всё, чего я желаю, – это прикасаться к тебе». Так было?       Феликс только тяжело вздохнул.       – И что изменилось? Твоя роза завяла? – Минхо кивнул на рисунок, изображённый на доспехе Феликса.       – Светлая госпожа Милея, прости этого грубияна, – скороговоркой сказал Феликс. – Я заслужил это, понимаю. Но…       Он и сам не знал, каким было это «но».       Будучи ребёнком знатных родителей, он с юных лет был обязан посещать церковь. Ему нравилось ходить в храм неподалёку от дома: там он чувствовал умиротворение, поэтому, когда отец предложил ему стать послушником, он с радостью согласился. Богиня света и любви, Милея, быстро обратила на него внимание, и в четырнадцать лет Феликс впервые получил божественные силы. Он долго выбирал между службой жреца и паладина и в итоге выбрал второе, погрузившись в изматывающие тренировки, чтобы сделать своё тело достойным богини – сильным и выносливым.       Он не должен был влюбляться в Минхо – обычного рейнджера с восточных земель, с которым ему довелось несколько дней путешествовать, пока они расследовал одно дело против церкви. Однако ничто не могло удержать его от падения в пучину этих огромных карих глаз. Он никогда не думал, что сможет полюбить кого-то так сильно – намного сильнее богини, что было непозволительно для паладина.       Феликс топтал своё чувство, запихивал его обратно, пытался замолить – но ничего не помогало. Он всё ждал, что Милея вот-вот накажет его, – но этого не происходило.       И однажды он не выдержал – пришёл в скромную комнату в таверне, которую снимал Минхо, и обнажил перед ним сначала душу, а потом и тело. К его счастью, чувства оказались взаимными.       Феликс был готов к каре, к лишению сил – к чему угодно, но богиня молчала. Тогда Минхо сказал, что, возможно, Милея просто хочет научить его земной любви. Но Феликс сомневался в этом. Учения твердили, что паладина делает полноценным только любовь к богу – чистая, незамутнённая, искренняя.       К сожалению, видеться часто у них не получалось – в конце концов, у каждого были свои обязанности. Но Феликс бережно хранил воспоминания о времени, проведённом вместе, чтобы потом освещать ими нестерпимо долгие ночи в разлуке.       Во время одной из таких встреч, когда они уснули на третьем этаже таверны в пригороде столицы, Феликсу приснился страшный сон: роза на его доспехах начала стираться, а сами доспехи – гнить. Он проснулся в холодном поту, прижимаясь к Минхо и дрожа от ужаса.       Он был уверен: это его богиня наконец посылает ему знак. Ему пора заканчивать эти отношения. Милея требовала соблюдения клятвы.       Всё обдумав и перечитав несколько книг об отношениях паладинов и их богов, он пришёл к Минхо и попросил больше не пересекаться. Сердце у него, у Феликса, не железное. Он паладин и должен помнить о своём долге.       Минхо думал всего несколько минут, а потом только кивнул. Его лицо было хмурым – таким оно становилось лишь перед особенно трудным сражением. Или когда попадалось очень непростое дело.       Так они разошлись, и с тех пор прошёл почти год.       Год службы. Год пустых часов, долгих бессмысленных разговоров с людьми, с которыми он не хотел бы провести ни единой минуты. Год без человека, который так неправильно стал для него светом.       – Но… что? – переспросил Минхо, когда пауза затянулась.       – Ты слышал, что королева объявила о новом походе?       – Конечно, – пожал плечами Минхо. – Кто об этом не слышал?       – Я иду с ней, – выдохнул Феликс.       Минхо тут же перестал копаться в ящике, выпрямился и резко развернулся к нему.       – С ней? Но разве паладины не защищают столицу?       Феликс покачал головой.       – Людей не так много…       – Ну да, а откуда им взяться? Если память мне не изменяет, это уже четвёртый поход в Мёртвые Земли, – с пренебрежением в голосе сказал Минхо.       – Это несправедливо, – возразил Феликс. – Королева делает всё возможное, чтобы победить магическую чуму. Чтобы выгнать оттуда некромантов.       – Поэтому она продлевает себе молодость зельями и не передаёт власть племяннице, да?       – Всё не так просто…       – Конечно, – горько усмехнулся Минхо. – Итак, ты пришёл… зачем? Чтобы я пожалел тебя? Трахнул тебя? Что тебе от меня надо?       – Я скучал по тебе, – тихо сказал Феликс. – Я знаю, что поступил ужасно, но не мог не увидеть тебя перед…       – Смертью? Ты это хочешь сказать? – скривил губы Минхо. – Разве Милея не будет оберегать тебя? Разве не ради этого ты бросил меня?..       Его голос дрогнул, и он тут же отвернулся, будто разозлившись на самого себя.       – Минхо… – прошептал Феликс.       – Убирайся отсюда, – сказал Минхо, закашлявшись. – Убирайся, пока я не натравил на тебя Киму.       – Минхо…       Феликс дёрнулся было вперёд, но с огромным усилием заставил себя остаться на месте.       – Нет, – голос Минхо выровнялся. – Я не хочу ничего слушать. Все твои оправдания – до первого страшного знака от твоего божка. Я больше не хочу…       Вместо окончания фразы он только тяжело вздохнул.       – Не хочешь? – сглотнул Феликс.       – Не хочу. Я больше не люблю тебя. И хочу, чтобы ты ушёл.       Он подошёл к столу и уставился в карту, отодвинув клинки к краю стола.       Феликс нахмурился.       – Это неправда. Не говори так.       – Ты так думаешь? – криво усмехнулся Минхо.       Феликс не выдержал. Он быстро сократил расстояние между ними и оказался прямо перед Минхо.       – Я тебе не верю.       Минхо посмотрел ему прямо в глаза.       – Я был неправ, – Феликс почувствовал, как к горлу подступают слёзы. – Я знаю, что меня трудно простить, но я столько раз жалел о том, что сделал. Я скучал по тебе. И ты скучал по мне.       – С чего ты решил?       – Ты не дал бы себя найти иначе. Ты же такой крутой рейнджер…       Это было похоже на мощный порыв ветра – Феликс едва устоял на ногах, когда Минхо резко притянул его к себе. Поцелуй вышел неловким, будто они соприкоснулись губами впервые, но таким отчаянным и жадным, что стало почти больно.       Больно от того, что Феликс сам отказался от этого. Попытался выбросить из сердца самое дорогое. Причинил боль единственному человеку, ради которого действительно стоило жить, – и повёл себя как настоящий эгоист.       Он не имел права просить о прощении.       Но не мог не попытаться, потому что иначе его жизнь была кончена – ещё до того, как он ступит на Мертвые Земли.       Снаружи раздался рык Кимы, и оба мгновенно отпрянули друг от друга.       – Минхо, мы уходим, – раздался чей-то грубый голос. – До встречи на перевале.       – Не угробь только Лейлу.       Феликс удивлённо вскинул брови.       – Его волчонок, – одними губами пояснил Минхо.       – Только о ней и думаешь, – фыркнул рейнджер. – Не задерживайся. Рану лучше не злить, сам знаешь.       – Ага. Давай.       Когда шаги за шатром стихли, Феликс тихо спросил:       – Я раньше не слышал этот голос.       – Это Чейз, новый рейнджер, – Минхо задумчиво провел пальцами по нижней губе. – Молодой ещё, но толковый. У него только недавно образовалась связь с животным. Так что ему ещё тренироваться и тренироваться.       Феликс кивнул, снова приблизился к Минхо и осторожно прикоснулся к его щеке рукой.       Тот на мгновение прикрыл глаза.       – Ты ужасный человек, Феликс, – пробормотал он. – Я почти научился жить без тебя.       – Не говори так, – поморщился Феликс. – Я вот не смог. И больше не хочу.       Вместо ответа Минхо прильнул к его ладони – точно так же, как это делала Кима.       Феликс улыбнулся.       – Ты самый настоящий кот. Совсем не изменился.       Минхо тут же показал ему язык.       – Об этом никто не должен знать.       – Минхо… Я хочу вернуться. В смысле – вернуться к тебе, – серьёзно сказал Феликс.       – Эээ… – растерялся Минхо. – В каком смысле?       – Как к любимому. Как к своей паре.       Минхо задумчиво потёр переносицу.       – Феликс, ты появился в лагере всего несколько минут назад, а уже несёшь эту странную чушь. Давай… давай ты сначала просто вернёшься, ладно?       Он убрал руку Феликса со своей щеки и набросил на голову капюшон.       – Мне надо собираться и уходить.       – Это не чушь, – поджал губы Феликс. – Я правда этого хочу.       – Ну, – протянул Минхо. – Я обещаю на этим подумать.       Феликс покачал головой.       – Такой ты невыносимый.       Минхо тут же притянул его к себе и оставил лёгкий поцелуй на губах.       – Иди, а то Рана лично придет тебя выгонять!       Феликс тихо хихикнул.       – Хорошо.       Он уже сделал несколько шагов к выходу, когда Минхо вдруг схватил его за запястье.       – Феликс, – сказал он, медленно шевеля губами, словно пробуя слова на вкус. – Постарайся выжить. Иначе Кима будет скучать.       Феликс улыбнулся.       – Ради Кимы я постараюсь.       – Балбес, – цокнул Минхо и, отпустив его руку, отвернулся.       Феликс вышел из шатра.       Кима лежала на своей импровизированной подстилке, которую Минхо смастерил для неё, и внимательно смотрела на него большими светлыми глазами.       – Я вернусь, Кима, – сказал Феликс. – Обещаю.       Он пошёл прочь, пытаясь отогнать тяжёлые мысли.       Феликс понимал, что поход с королевой, скорее всего, – путь в один конец. Понимал, что увядшая роза, скорее всего, была не символом нарушения клятвы, а символом смерти в объятиях тьмы.       Но изо всех сил верил, что любовь, которую он нашёл, – и к которой, как он теперь был уверен, его привела сама богиня, – не оставит его на поле боя.       А о большем он и не смел просить.