На пороге будущего

      Интерлюдия. Альбус Дамблдор              В кабинете директора было тихо, лишь пара приборов на полках издавали тонкое позвякивание, да едва слышно курлыкал Феникс, который спал на жердочке, сложив голову под крыло. Портреты бывших директоров на стенах как всегда притворялись спящими, но время от времени то один, то другой приоткрывал глаз, прислушиваясь к разговору.              Альбус Дамблдор сидел за своим столом, внимательно разглядывая собеседника. Напротив, переминаясь с ноги на ногу, стоял огромный лесничий, не зная, куда деть свои руки и сцепив их в конце концов перед собой.              — Ты хоть понимаешь, Рубеус, — негромко начал Дамблдор. — каких усилий мне стоило замять это дело?              — Директор, ну я… я же не знал… — пробасил Хагрид, поднимая виноватый взгляд. — Арагог, он ведь обещал! Они не могли сами напасть. Зима же! Они в холода смирные, сидят по норам, носа не кажут…              — Тем не менее, они напали, — Дамблдор поднялся из-за стола и подошел к окну, глядя на темные макушки деревьев. — И не на кого-то, а на наследника одной из самых влиятельных семей Британии. Скажи спасибо, что Эдмунд Эбботт — благоразумный мальчик, а его отец дорожит репутацией школы достаточно, чтобы не предавать это дело официальной огласке. Мне пришлось задействовать старые долги и связи, чтобы замять скандал и не допустить комиссию в лес.              Хагрид тяжело переступил с ноги на ногу.              — А как они вообще им поверили? — пробормотал он. — Мальчишки ведь, могли и присочинить со страху.              Дамблдор резко обернулся. Его голубые глаза блеснули недобрым светом.              — Мне предъявили труп, Рубеус. Изувеченный, подгнивший, но совершенно неоспоримый труп акромантула.              Директор прошелся по кабинету. Он прекрасно знал об обитателях леса – именно он позволил Хагриду принести вторую особь несколько лет назад. Диппет к тому времени уже совсем сдал и практически не интересовался делами Хогвартса, а Альбуса прочили на место директора как само собой разумеющееся. Лесничий тогда клялся, что Арагогу одиноко, и обещал, что если пауку позволят основать небольшую колонию, то он, Рубеус, будет полностью её контролировать. В конце концов, акромантулы были полезны: школа получала стабильный, хоть и тайный доход от продажи ценного яда и прочнейшего паучьего шелка. Но сейчас цена за это едва не стала катастрофической.              — Завтра же отведёшь Арагога и всю его стаю минимум на две мили вглубь леса. Дальше той старой заброшенной шахты. И проследи, чтобы ни одна особь не приближалась к границе ближе, чем на полторы мили.              — Но профессор, они же не виноваты, — попытался возразить Хагрид. — Это те ребятишки сами полезли, где не надо…              — Именно поэтому, — жёстко перебил Дамблдор. — Потому что дети всегда лезут, где не надо. Потому что им одиннадцать, двенадцать, тринадцать лет, и они считают себя бессмертными. Твоя задача — сделать так, чтобы эта их вера не стоила кому-нибудь жизни.              Хагрид, понурившись, направился к выходу. Дамблдор проводил его тяжелым взглядом, а когда дверь за великаном закрылась, он устало опустился в кресло. Из нижнего ящика стола на свет появился стакан для огневиски, а следом — коробочка с рахат-лукумом. Директор на мгновение задумался, не зная, чего ему хочется больше — запить или заесть ту нервотрепку, которую ему устроили в Министерстве.              Фоукс высунул голову из-под крыла и неодобрительно просвистел, глядя на директора.              — Да, ты прав, друг мой, — Дамблдор со вздохом убрал стакан обратно. — Но какие же нынче пошли шустрые ребятишки... Будем надеяться, у них хватит благоразумия не повторять свой подвиг ещё хотя бы пару лет.              ***              Ни через сутки, ни через неделю так ничего и не произошло. Ни авроров, ни строгих разговоров с преподавателями, ни даже косых взглядов. Эдмунд только разводил руками, а остальные из нашей компании довольно быстро забыли про все страхи и планы по восстановлению справедливости. В принципе, именно такого развития событий я и ожидал.              На каникулы весь наш поток опять разъехался, оставив меня почти одного. Правда, пятикурсников и семикурсников в этот раз осталось значительно больше, чем на Рождество — предэкзаменационная истерия постепенно охватывала даже наш обычно спокойный факультет.              Программа второго курса у меня застопорилась на практике, хотя теорию я прошёл почти всю, до которой смог дотянуться. В отсутствие «возмутителей спокойствия» меня, видимо, посчитали достаточно здравомыслящим, и присмотр со стороны старших барсуков заметно ослаб. Так что в отсутствие занятий и с учётом закончившихся отработок у меня внезапно образовалась куча свободного времени, которое я наконец-то мог посвятить отработке заклинаний. А ещё оказалось, что я столько дел откладывал на эти каникулы, что даже не знаю, за что взяться сначала.              Проводив друзей до ворот, я наконец определился с приоритетами. Первым делом — Выручай-комната.              Ещё когда я рыскал по стеллажу с ментальной магией, я искал хоть какое-нибудь пособие по легилименции, но к своему разочарованию так ничего и не нашёл. И вот сейчас, с чувством лёгкого мандража и предвкушения, я прогуливаюсь по восьмому этажу напротив картины с танцующими троллями.              «Мне нужны пособия по легилименции, проверенные и надёжные пособия и учебники по легилименции».              Четырнадцать книг. Ровно столько стояло на миниатюрной полке в центре комнаты, когда я зашёл в проявившуюся дверь.              Выручай-комната действительно могла служить фильтром для всей этой массы литературы, хранящей в библиотеке. А если она книги ещё и из Запретной секции вытаскивает, то это совсем чит!              Я быстро просмотрел все фолианты, откладывая в сторону те, что выглядели слишком специфическими или относились к ментальной магии лишь опосредованно. В итоге я остановился на двух книгах, которые более-менее походили на начальную теорию. Первая называлась «Введение в легилименцию: основы и техники безопасности». Автор — некто Армандо Лестрейндж. Вторая — «Искусство чтения мыслей: от поверхностного к глубинному» Харви Финча.              Вынести книги из библиотеки… я попытался. Не мог не попробовать. Фолиант, который я прихватил с собой, растаял у меня в руках стоило ему только пересечь порог комнаты, я даже выйти полностью не успел. Санкций никаких не последовало, книга просто вернулась на своё место. Так что мне пришлось устраиваться за предусмотрительно созданном комнатой столиком и читать на месте.              Я тезисно выписывал в тетрадь ключевые моменты и точные методики, стараясь не упустить ни одной важной детали. Практиковаться придется уже в обычном мире, если я вообще конечно на это решусь. Никакой этики, но чем дольше я читаю про опасность и отдачу от неудачного вторжения в чужие мысли, тем чаще проскальзывает трусливая мысль: а оно мне надо? Конечно надо. Мне всё надо…              Магловские тетрадки оказались настоящей палочкой-выручалочкой и, хотя я по обычной программе ни строчки в них не написал, уже подходили к концу. Представляю, как будет пилить меня Грейнджер, когда узнает, что я абсолютно забил на построенную им программу. Окклюменция это просто прекрасно, но до полноценных чертогов с абсолютной визуализацией всего прочитанного мне ещё далеко, да и наглядное пособие намного удобнее в этом плане.              Пасхальные каникулы выдались короткими, поэтому ментальной магии я выделил всего два дня. Остальное время старательно разбавлял «нормальной» жизнью: вылазками в Большой зал, чтением в гостиной, чтобы помозолить глаза старшим, и долгими прогулками к озеру. Мораторий на приближение к Запретному лесу никто не отменял, поэтому для отработки трансфигурации живого в неживое приходилось искать подопытных поближе к замку. Впрочем, несчастных садовых улиток и жуков на берегах Черного озера хватало с избытком.              Кстати, о трансфигурации! За март я практически добил теорию по Изменению форм. Самым большим достижением стало то, что я наконец-то разобрался в рунных цепочках, необходимых для фиксации и снятия матриц. В сами Древние руны как отдельную дисциплину я пока глубоко не совался — слишком велик риск захлебнуться в объемах. Вместо этого я просто выписал и зафиксировал в памяти уже готовые связки-решения для различных вариантов преобразований.              Уже неделю руки так и чешутся сотворить что-нибудь, но я упорно держусь. Пожалуй, дождусь конца учебного года и буду экспериментировать уже в Лондоне. Сам понимаю, как нелепо выглядит это самоограничение, но раз уж я сказал, что буду изучать только теорию, то ради своего же душевного равновесия так и сделаю. А на втором курсе это уже не считается — в конце концов, я буду уже не «глупым первогодкой», а почти что взрослым волшебником.              Эх. Лучше бы я эти книги сам нашёл.              ***              — Ну, поехали… — я глубоко вздохнул и начал медленно прохаживаться вдоль стены.              В прошлый раз я заглядывал сюда лишь мельком, чтобы убедиться, что комната работает, а теперь пришёл основательно покопаться. Дверь проявилась почти сразу. Я осторожно толкнул её и шагнул внутрь.              Комната в вариации Склада потерянных вещей ошеломляла. Огромное, тонущее в полумраке пространство, границ которого не было видно из-за исполинских завалов. Высоко под потолком, метрах в двадцати над головой, тускло мерцали магические шары, заливая горы хлама призрачным синеватым светом. В стороны от входа, словно в лабиринте, разбегались узкие тропинки.              Я замер, прислушиваясь. Тишина здесь была почти абсолютной, лишь изредка где-то в глубине раздавалось едва слышное эхо. Воздух был сухим, но на удивление чистым, без запаха гнили. Похоже, когда дверь закрывается, комната действительно впадает в некий магический стазис, консервируя всё что в неё попадает.              — Ладно… — пробормотал я и осторожно подошёл к ближайшей куче.              Дальше всё пошло по накатанной: разбираю Левиосой одну кучу, перехожу к следующей, снова разбираю. Аккуратно, без резких движений, стараясь ничего не обрушить на себя. Большая часть находок представляла собой поломанную мебель. Стулья с тремя ножками, шкафы с оторванными дверцами, сломанные парты или же вообще неидентифицируемые обломки.              — Маги, блин… Неужели так сложно было Репаро кинуть?              Но деревяшки, даже старые, были не так интересны. Их уже не отремонтировать — магия не бесконечна, а время берёт своё даже тут. Разве что если попадутся ценные породы древесины… но это на любителя.              Разбитое зеркало, сломанная метла, тюк со старыми мантиями, книги, сломанные весы, коробка шахмат, несколько непонятных артефактов, резная статуэтка дракона, запечатанный сундук… чего только не было в этом списке!              Всё более-менее цельное я проверял на проклятия, но пока было чисто. В комнату я смог незаметно пронести свой саквояж с расширением пространства и теперь аккуратно складировал туда интересные вещицы. Что-то можно будет продать, что-то оставить себе. Понял, что мне срочно нужно своё место — где я смогу хранить уже свой хлам, ну то есть магические предметы, которые нежелательно показывать или давать в руки обычным людям.              В основном я, конечно, искал… деньги. Банально, немного стыдно, но максимально практично на настоящий момент. И я их таки нашел. За пять часов раскопок у меня набралось восемь галлеонов, двадцать пять сиклей и двести тридцать три кната, если считать чисто монетами. Особенно я облизывался на запертый сундук — он был размером с пару тумбочек и походил на стандартный ученический, только старой модели.               Магии от него не чувствовалось, Испекто Ревелио молчало, а замок — зараза такая — не поддавался даже с Алохоморой. В конце концов я психанул и сшиб его телекинезом, ударив со всей силы. Внутри оказался маленький клондайк: сундук, видимо, принадлежал богатенькому чистокровному с четвёртого-пятого курса, судя по учебникам. Их, как и всю утварь, я не глядя перекинул себе, а одежду оставил на месте. Наличных я намародёрил… тьфу, нашёл раза в два больше, чем за всё время до этого.              — Я надеюсь, что ты не умер где-то в замке, а просто забыл тут свой сундук. Или тебя срочно забрали из Хогвартса, а эльфы вовремя подсуетились и сныкали твои вещи.              Монеты я старался проверять особенно тщательно — ведь что может быть лучшим объектом для проклятия, если не деньги? Но либо мне пока везёт, либо я чего-то не понимаю: детектор у меня сегодня ни на что так и не сработал.              Всего я насобирал, если округлить: 32 галлеона, 2 сикля и 27 кнатов. Почти сто фунтов в переводе на обычные деньги. Теперь хоть можно будет не считать гроши в Косом переулке и купить нормальные комплекты учебников для старших курсов, да ещё останется на личные расходы.                     Каникулы закончились так же незаметно, как и начались. За ужином в Большом зале Эдмунд неожиданно собрал всю нашу компанию за дальним концом хаффлпаффского стола, чуть в сторонке от остальных.              Как выяснилось, его отец действительно пытался прижать директора и даже дошел до Отдела регулирования магических популяций. Но Дамблдор не зря считался живой легендой и победителем Грин-де-Вальда — его влияния хватило, чтобы погасить пожар в зародыше. Остальные семьи из «коалиции Эбботта» вполне удовлетворились уступками в законодательных сессиях, которые Альбус щедро раздавал направо и налево в обмен на тишину. Ну и, конечно, было дано клятвенное обещание обеспечить полную безопасность учеников.              Закончив вводить нас в курс дела Эдмунд замолчал и пожал плечами. Мы все пятеро, не сговариваясь, повернули головы к преподавательскому столу. Дамблдор, будто почувствовав взгляды, повернулся к ним и с лёгкой улыбкой приподнял кубок в молчаливом салюте.              Розмари нервно хихикнула. Оливер только покачал головой.              — Короче, — продолжил Эдмунд, переводя взгляд на меня, — я говорил отцу про пауков. Он отнёс их нашему постоянному зельевару, мистеру Кроули. Тот сказал, что состояние тушек ужасное. Нужно было консервировать сразу после умертвления и желательно в целом виде. Так что… вышло немного. Отец передал двадцать галлеонов.              — Ого, — присвистнул Оливер. — Может, ещё раз в лес сходим?              Эбигейл без разговоров двинула ему локтем под рёбра.              — Да я шучу! — Браун поднял руки. — Шучу… Как делить будем?              — Мне ничего не надо! — быстро сказала Розмари.              Ну начинается. Деньги — лучший способ внести смуту в любую компанию.              — Да что тут думать, — спокойно сказал я. — Делим поровну на всех. Ты не против? — уточнил я у Эдмунда.              Тот индифферентно пожал плечами.              — Вообще-то ты сам большую часть перебил.              — Ну так я был мечом, ты — щитом, идея была Розмари, гнездо нашла Эбигейл, а Оливер… — я сделал многозначительную паузу.              Все уставились на Брауна. Тот нервно сглотнул и даже чуть отодвинулся.              — …был нашим талисманом, — закончил я с совершенно серьёзным лицом.              На секунду повисла тишина, а потом вся компания одновременно прыснула. Даже Оливер, сначала опешивший, заржал громче всех.              — Да иди ты! — возмутился он сквозь смех. — Я между прочим тоже пару пауков подбил!              Я показал ему большой палец. Сопротивление Розмари было сломлено общим весельем, и деньги в итоге разделили по-честному. Четыре галлеона в кармане у каждого — неплохой бонус к окончанию учебного года, особенно учитывая мои недавние раскопки в Выручай-комнате.              ***              Поезд мягко покачивался, унося нас обратно в Лондон. За окном проплывали зелёные холмы, уже начавшие желтеть в начале лета. Экзамены были сданы. Как и планировалось — в основном на среднем уровне, плюс-минус хорошо. Только Трансфигурацию я вытянул на высший балл, чтобы не ударить в грязь лицом перед Макгонагалл.              Лучшим учеником потока стал Эдмунд. Довольный, как слон, он окончательно успокоился со своими терзаниями по поводу Рейвенкло. Мне кажется, вороны даже немного встряхнулись и твёрдо вознамерились в следующем году потеснить моего друга с этого пьедестала. Что ж, будет весело.              Программу второго курса я полностью добил ещё месяц назад и большую часть свободного времени банально отдыхал от учёбы. Кто бы мне сказал — куда я так спешу? В какой-то момент я просто выдохнул и позволил себе забыть об учёбе: валялся на берегу Черного озера, дразнил Гремучую иву, кидая в нее шишки, и просто гулял по территории замка под теплым июньским солнцем.              Еще трижды я выбирался на Склад в Выручай-комнату, забив саквояж под завязку полезным (и не очень) хламом, и наскреб в общей сложности еще пару десятков галлеонов.              За пару недель до экзаменов я понял, что мой чемодан скоро начнет трещать по швам. Вещи из Выручай-комнаты копились, и если галлеоны места занимали немного, то с антикварными подсвечниками, стопками книг и резными статуэтками нужно было что-то решать. И желательно делать это в магическом мире.              Случай подвернулся в гостиной, когда наш староста, Джейми Фосетт, решил устроить себе перерыв в предэкзаменационной подготовке и медитировал в кресле глядя на горящий камин.              — Слушай, Джейми, — я присел на край стола. — А в магическом мире есть места, ну... вроде комиссионок? Где принимают старые учебники, подержанную утварь или антиквариат?              Фосетт на мгновение завис, уставившись на меня. Было видно, что в его благополучном мире вещи либо покупаются новыми в Косом переулке, либо передаются по наследству.              — Э-э... Ну, есть лавки старьевщиков, конечно. Но я, честно говоря, никогда не задавался вопросом, откуда они берут товар. Наверное, кто-то же им это продает?              Он задумчиво почесал затылок, а потом его взгляд упал на Идриса Шафика, который лениво листал какой-то журнал на диване неподалеку.              — Шафик! Поди-ка сюда на пару слов.              Фосетт отвел нас в сторону, за один из угловых столиков, и привычным жестом наложил Муффлиато.              — Тут Джон спрашивает, куда можно сбыть кое-какой старый хлам. Ну, ты понимаешь... — Джейми неопределенно махнул рукой, намекая на мое приютское положение. — Твои вроде как по торговой части?              Идрис перевел взгляд на меня. Скука в его глазах сменилась на легкий профессиональный интерес. Он прекрасно знал, что я маглорожденный, и, видимо, решил, что я нашел какой-то тайник в замке или просто решил подзаработать на перепродаже школьного инвентаря.              — Комиссионки — это для простаков, — наконец произнес Шафик. — Там с тебя сдерут три шкуры за оценку и дадут пару сиклей. Действительно ценные вещи туда лучше не носить, но... у меня есть двоюродный дедушка, Артур Шафик. Он держит лавку в одном из тупиков неподалеку от Косого переулка. Называется «Редкости и древности». Старик занимается этим скорее для души, обожает копаться в старье.              Вопрос, который витал до этого в голове «А меня там на ингредиенты для зелий не пустят?», пришлось затолкать поглубже. Как-то неприлично спрашивать такое про двоюродного дедушку…              Идрис, заметив мою заминку, тонко усмехнулся.              — Не бойся, Джон. Дед Артур — человек со странностями, но честный. Насколько это вообще возможно в торговле. Скажешь ему, что ты от меня, и что я обещал прийти к нему на летний чай. Он к моим друзьям относится лояльно.              — Спасибо, Идрис.              — Да не за что. — Шафик кивнул мне и молча слушающему наш разговор Фосетту. — Только сильно не обольщайся. Старые учебники и поношенные мантии он вряд ли возьмёт. А вот если у тебя вдруг завалялась какая-нибудь редкая или старая вещица… вот тогда можно будет поторговаться.              Более-менее надежный канал сбыта я получил. Плохо правда, что он связан с человеком, который знает обо мне достаточно, чтобы заметить некоторые нестыковки. Надо будет зайти и посмотреть, что там за дедушка такой, а заодно самому пробежаться по Косому в поисках «приёмки» попроще.              За пару дней до отправления я вдруг спохватился: а меня вообще будут встречать? Дату возвращения нам сообщили только в последний момент, так что Грейнджер наверняка не в курсе. Пришлось бежать в совятню, подкупать школьную сову и отправлять письмо в приют. Теперь оставалось только скрестить пальцы и ждать, дойдёт ли оно и как директор отреагирует на пернатого почтальона.              Поезд мерно укачивал. Эбигейл и Розмари о чем-то приглушенно болтали, обсуждая планы на лето, а парни ушли размять ноги и побродить по вагонам. Я тихонько сполз на сиденье и подложил под голову свёрнутую мантию. Глаза закрылись сами собой. Под мерный стук колес я окончательно провалился в сон, оставив позади свой первый год в мире магии.