На пороге будущего

      Ожидаемо, что привёл он нас прямиком к Макгонагалл. Хорошо хоть мы сначала зашли в Больничное крыло и сдали туда Эбигейл — держалась она бодро, но лицо у неё к моменту нашего возвращения в замок начало стремительно бледнеть. Разнос, который нам устроили, был вполне предсказуем. И я, честно говоря, целиком его одобрял.              — Вы хоть отдаёте себе отчёт, что вы натворили?! — Макгонагалл решила не сдерживаться и полностью дала волю эмоциям. — Запретный лес — это не место для прогулок первокурсников! Вы могли заблудиться и погибнуть! И я… я бы потом объясняла родителям, почему не уследила!              Макгонагалл прошлась по кабинету, тяжело дыша, и остановилась у окна. Руки у неё слегка дрожали. Отбоя ещё не было, и когда Хагрид с гордостью привёл нас в её кабинет и сдал нас за нарушение правил, профессор даже сначала не совсем поняла, что от неё хотят. А вот когда он сказал, что нашел нас, «потерявшихся в Запретном лесу», а потом шмыгнул носом и грустно добавил, что одну девочку он уже «отнёс в больничное крыло»… Вот тогда её проняло.              — Профессор, там были огромные пауки… — тихо подал голос Эдмунд.              — Мистер Эбботт, замолчите! — резко оборвала Макгонагалл. — Ваша фантазия делает вам честь, но лесничий ясно сказал: никаких акромантулов в лесу нет и быть не может. Вы заблудились, испугались теней и едва не погубили мисс Вейн.              Она резко повернулась ко мне.       — А от вас, мистер Олдридж, я такого ожидала в последнюю очередь! Я думала, у вас есть голова на плечах! А вы полезли в лес за единорогами, как какой-то… как какой-то гриффиндорец!              Я стоял, опустив голову, и устало ждал, когда с нас наконец-то уже снимут баллы и отправят по кроватям. Спорить было бесполезно — и стыдно.              — Минус пятьдесят балов с Хаффлпаффа и месяц отработок всем. Без обсуждений. И если я ещё хоть раз услышу, что кто-то из вас приблизился к границе леса ближе, чем на сто метров, будете отрабатывать до конца года. Я понятно выразилась?              Потом нас на ночь отправили в Больничное крыло «на всякий случай», где Твид наконец уже расплакалась и начала просить прощения у всех подряд, особенно у Эбигейл. Там же, сразу после того, как нас наконец покормили, нас нашла и дополнительно пропесочила уже профессор Спраут. Обычно декан была само добродушие, но сейчас она выглядела слегка выжатой. Она не кричала, а просто долго и нудно перечисляла, сколько баллов потерял факультет и как сильно мы подставили её перед директором. Я вырубился прямо под её монолог, едва голова коснулась подушки.              А на следующее утро мы проснулись знаменитостями своего потока. Хорошо, хоть не школы… Кто растрепал — осталось загадкой. Преподаватели явно не стали бы использовать такую историю как положительный воспитательный пример.       Слизеринцы получили отличный повод для насмешек, гриффиндорцы — для зависти, а рейвенкловцы в очередной раз убедились, что все вокруг, кроме них — идиоты. Хорошо хоть, вторая половина первого курса Хаффлпаффа встала за нас горой. Плохо то, что старшие барсуки явно поставили нас на контроль и под лёгкий, но постоянный присмотр. Походы в мою секретную берлогу пришлось временно прекратить.              И так, что можно выделить, подводя итоги?              Падение репутации у преподавателей — есть. Временное ограничение свободы передвижения — тоже есть. Практика заклинаний в экстремальных условиях — неожиданно полезная. Новый миньон где-то в лесу — тоже плюс.       Ах да… ещё я спалился с невербалкой перед всеми друзьями.       Блеск.              ***              Вечером следующего дня у нас наконец-то выдалось время спокойно поговорить, и первым делом Эбботт вцепился в меня с мучившим его вопросом.       — Почему мы не показали им пауков? Хотя бы пару штук. Мы могли доказать, что не врём.              В голосе слышалось искреннее недоумение и даже обида: впервые на золотого мальчика так кричали и отчитывали, да ещё и завуалированно обвинили во лжи. А ведь он всё-таки отличник и вообще — аристократ! Без шуток – если смотреть на поведение и манеру речи, то из всех моих знакомых Эдмунд Эбботт действительно выделяется и в этом отношении больше походит на слизеринца. Там тоже бросалась в глаза этакая порода.              — А ты думаешь, они не знают? — мрачно ответил я. — Насчет Макгонагалл не уверен, но директор просто не может не быть в курсе.              Не знаю, объективная это оценка или во мне просто взыграла тщательно культивируемая в прошлой жизни подозрительность по отношению к Дамблдору, но чую я, что исчезли бы наши паучки, если бы мы их показали…              — Эдмунд, у тебя ведь отец влиятельный человек?              — Да, он один из судей в Визенгамоте. Очень много времени проводит в Министерстве, а что?              — Да я… у меня были мысли отправить их твоему отцу, — выдохнул я и почесал макушку. — Но сейчас уже не знаю… Нам это надо, как думаете?              Там, в лесу, я был очень зол и мне дико хотелось закопать Хагрида за безответственное разведение существ ХХХХХ класса опасности возле школы. Сейчас, когда эмоции немного схлынули, я уже колебался. Нет, закопать всё равно хотелось, но что будет выгоднее и безопаснее? В каноне по официальной информации жертв у пауков не было вплоть до смерти Арагога и штурма Хогвартса. Со вчерашней вылазкой – это мы сами идиоты. Не знаю, какое затмение на меня нашло – может тоже начинаю заражаться от волшебников их ненормальностью?              А вот что касается выгоды, которую можно извлечь из акромантулов… Это и ингредиенты, и практика заклинаний на живых существах, и новые трупы, которые можно поднять и поставить под контроль.              Оливер, который до этого сидел и недовольно нас слушал, взвился в порыве праведного гнева:       — Конечно надо! Ты видел этих монстров?! Да если бы нас было меньше или девочки гуляли там одни, они бы вообще всех утащили и сожрали! Вейн ТАКОЕ про акромантулов рассказывала, вы же слышали вчера!               — Кхм… ну, это могли быть и обычные местные пауки, — осторожно вставил Эдмунд. — Здоровые правда, но мало ли в лесу что водится? Он же Запретный — вдруг он и правда весь кишит этой гадостью.              — Может и местные, но решать нужно поскорее, пока они ещё в товарном виде. Если обычные – то Мерлин с ними, а если что-то редкое, то хотя бы ингредиенты за сикли сдать. А еще лучше – за галлеоны, — я позволил себе легкий намёк на возможную прибыль. — Ну или действительно использовать как доказательство, чтобы лес почистили от них.              — Я — за то, чтобы Эдмунд показал трупы лорду Эбботту, а потом чтобы всё там выжгли к Мордреду! Без обид, но у тебя действительно отец — самый влиятельный из наших родителей, — Браун виновато развёл руками, а потом с подозрением покосился на мешок в углу. — Там долго еще трансфигурация будет держаться? А то как представлю, что они по всей комнате рассыпятся… Брр…              — Долго, — успокоил его. — Я туда сил влил от души, а потом ещё добавил.              А вот насчёт Редуцио – не уверен. Не было времени нормально протестировать и изучить работу заклинания.              — Ладно! Утром спросим ещё Твид и Вейн, а потом я отправлю письмо с мешком отцу. Он меня точно убьёт… — обречённо констатировал Эбботт.                           Девочки согласились почти сразу. Эбигейл, которую выписали из Больничного крыла на следующее утро, выглядела бледной и какой-то притихшей, но когда речь зашла о нашем предложении, она лишь решительно кивнула. Твид же и вовсе сейчас на всё была согласна, лишь загладить свою вину, хотя её никто ни в чём не обвинял.              Письмо мы писали всем коллективом, долго спорили над формулировками и в итоге родили нечто относительно связное и не слишком истеричное. Здоровенный филин Эдмунда, Барнаби, только возмущённо захлопал крыльями, увидев что ему придется тащить. Пришлось скормить ему почти целую упаковку совиного печенья, прежде чем Барнаби соизволил принять груз и, тяжело оттолкнувшись от подоконника, раствориться в сумерках.              Потянулись дни ожидания. Я ловил себя на том, что на каждом завтраке сверлю взглядом преподавательский стол. Больше всего дергало из-за возможной реакции Дамблдора или Макгонагалл. Если лорд Эбботт поднимет шум, руководство школы быстро вычислит отправителей.              Но мандраж — штука бесполезная, поэтому я решил просто опять зарыться в учебу. Занятия, библиотека, эссе, отработки, снова библиотека. Спасибо подаренному на Рождество самопишушему перу, оно хоть как-то экономило мне время.              А ещё был паук.              Отклик от оставшегося в лесу акромантула приходил довольно чёткий — заметно понятнее, чем от мышей или крысы. Было даже немного забавно. Я посылал команду «иди вперед», и паук бежал, пока не впиливался в дерево. В ответ прилетала не картинка, а скорее набор маркеров, ощущение препятствия — твердое, шершавое, вертикальное. Потом этот шустряк брал и сразу лез вверх по стволу, продолжая выполнять приказ «вперёд».              Пару раз он у меня так шмякался на землю, и я в конце концов от греха подальше прописал ему «деревьев даже не касаться», а потом и вовсе приказал найти какую-нибудь глубокую нору и как следует в ней закопаться, чтобы его никто не нашёл и не сожрал.              Как же интересно было бы посмотреть его глазами и просто прогуляться по ночному лесу. Найти кентавров, единорогов, троллей… Даже не знаю, кто там еще водится. Но вместо этого приходилось снова закапываться в книги, писать бесполезные эссе и махать палочкой на занятиях.              Ох, с каким же выражением лиц смотрела на меня наша компания, когда на Чарах у Флитвика мы начали изучать Инсендио… Когда я за целое занятие выдал один полудохлый пшик после того, как одного паука в лесу просто взял и практически спалил. Я краснел как рак под их взглядами, но гордо молчал, старательно тренируя жест.              Вообще удивительно, что никто меня до сих пор никто не спросил в лоб про то, что я выдавал в лесу. Заклинания без слов, чары старших курсов, такая лёгкость в трансфигурации. Все молчат… Ну ладно, тогда и я молчу.              Интерлюдия. Оливер Браун              Оливер в очередной раз в красках рассказывал Уилкинсу и Пенхалигону про их героическое приключение в мрачном и легендарном Запретном лесу. Внутренне он, конечно, сетовал, что поначалу прогулка была довольно унылой, но жуткий обвал, едва не погребший под собой Вейн и Эбботта, а следом и пауки-людоеды, хлынувшие из черного провала под землей, с лихвой искупали недостаток зрелищности.              Отработки, слава Мерлину, на сегодня закончились. Эссе по Травологии было кое-как дописано, и теперь можно было наконец выдохнуть: поболтать, перекинуться в плюй-камни или разложить Взрывные карты. Краем глаза Оливер заметил, как Джон, выгрузив из сумки увесистые учебники, снова поплелся к выходу из гостиной — наверняка в библиотеку!              Нет, ну правда! Что один сосед, что второй — оба помешанные. Эбботт хотя бы после каникул начал подавать признаки жизни и походить на нормального человека, но Олдридж… Олдридж был вообще за гранью понимания.              Кстати, о птичках. Закруглив рассказ, Оливер воровато огляделся и пробрался в спальню. Эдмунд сидел на кровати и в тишине штудировал справочник по зельеварению.              — Ну и как тебе нынешние маглорожденные? — с предвкушением и долей ехидства спросил Браун, плотно закрывая за собой дверь.              Эбботт тяжело выдохнул и откинулся назад, чувствительно приложившись затылком о спинку кровати. Пару секунд он просто смотрел в балдахин, а потом, мрачно переведя взгляд на Оливера, выдал:              — Он или не маглорожденный, или… с ним что-то очень сильно не так.              — Думаешь, потомок какого-то угасшего рода? Скрытый наследник? — Оливер подсел на край своей кровати. — Или просто гений? А может, у него до Хогвартса был тайный наставник?              — Насчет наставника — вряд ли, он же в элементарных вещах путается, вообще ничего не знает о магическом быте, — Эдмунд нахмурился. — А одна только кровь… Слушай, я не представляю, кем надо быть, чтобы в одиннадцать лет выдавать такое.              — Дааа, — протянул Оливер, нервно хихикнув. — Помнишь, как он тех пауков жег? Наш скромный… слабосилок на Чарах.              — Не напоминай мне про тех пауков! — Эдмунд передёрнулся. — У меня до сих пор в носу стоит этот горелый запах. И визг в ушах… Хорошо хоть девочки были дальше и вроде ничего такого не видели.              Браун замолчал, разглядывая узор на ковре. Вопрос, который его мучил, так и просился на язык.              — Отцу писал? — наконец тихо спросил он.              — Нет, — отрезал Эдмунд. — Это не моё дело. Как ты сам говорил — нам ещё несколько лет учиться и жить в одной комнате. Я хочу нормально доучиться до выпуска.              Оливер понимающе кивнул и немного расслабился. Он немного побаивался, что в их компании начнутся какие-то чистокровные разборки и интриги. А ему жуть как хотелось просто нормально и весело проучиться в Хогвартсе, без вот этого всего. Тем более Джон, хоть и странный, но всё-таки свой. А своих закладывать нельзя.              Интерлюдия. Тиберий Эбботт              Лорд Эбботт стоял посреди своего кабинета, сцепив руки за спиной, и сосредоточенно смотрел на небольшой кофейный столик, стоящий напротив дивана. Сам кабинет был светлый и строгий, как и подобает благородному человеку. Тяжёлый письменный стол, стеллажи с книгами, карта на стене, коллекция старинных приборов на полках и никаких говорящих портретов – лорд не любил, когда его отвлекают от работы.              Дверь кабинета тихо открылась.              — Тиберий, ты ещё не готов? — вошла Сесилия. — Через час ужин у Гринграссов, а ты всё ещё…              Она замолчала на полуслове, увидев столик.              На нём, прямо на полированной поверхности, лежали три искалеченные тушки акромантулов. Довольно крупные. Одна была практически размазана, две другие выглядели так, будто их сначала хорошо приложили заклинанием, а потом добили.              Несколько секунд леди Эбботт молча рассматривала мёртвых пауков. Потом подняла взгляд на мужа.       — Дорогой, ты не говорил, что заезжал на Борнео.              — Это не я, — спокойно ответил Тиберий. — Это Эдмунд.              — Эдмунд был на Борнео? — В её голосе проскользнула ирония.              Муж посмотрел на неё без тени улыбки.       — Он написал, что они с друзьями встретили этих… созданий «на опушке» Запретного леса. И немного «попрактиковались в заклинаниях», — последние слова Тиберий произнёс особенно едко, после чего протянул ей письмо.              — Акромантулы в Запретном лесу? — Улыбка мгновенно сползла с лица леди Эбботт. Она выхватила письмо и быстро пробежала глазами по строчкам. — Это исключено. Там веками не было ничего страшнее лукотрусов и кентавров. Тиберий, туда же дети бегают! Ученики со всех курсов ходят туда на свидания, чтобы просто покрасоваться друг перед другом!              — Я знаю, Сесси.              Тиберий тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу.       — Завтра же я начну в этом разбираться. Сначала неофициально — зайду в отдел магических существ к старому Реджинальду и поговорю с Дамблдором. Потом, если потребуется, подниму вопрос в Визенгамоте. Роми!              — Да, хозяин? – появившись, домовик посмотрел на него, ожидая указаний.              — Законсервируй останки. И эти, и те, что в мешке, — приказал лорд и кивнул на потрепанный мешок, лежащий на письменном столе.              ***              Книжка, которую посоветовала Макгонагалл и которую я наконец добил, оказалась сугубо теоретической. С тяжелыми для первокурсника описаниями и тезисами, некоторые из которых даже мне пришлось перечитывать по два раза. Прикладных знаний, которые можно было бы применить на практике, было кот наплакал, да и то — всё основывалось на том, что студент уже якобы знает. Наверняка хитрая шотландка специально посоветовала мне этот фолиант, чтобы я в нём утонул. Но не на того напала!              Я всё равно дочитал. А потом, с самым невинным видом, пошёл в библиотеку и начал запрашивать книги, на которые в «Теории трансфигуративных матриц» были ссылки. Профессор явно не учла, что в конце книги этот зануда-автор оставил список источников, на которые опирался, и в которых можно было найти объяснения того, что в основном учебнике было подано как постулат.              А вообще, нужно что-то с этим делать, ведь по программе я иду гораздо быстрее, чем по курсам. Так и представляю, как в следующем году буду выписывать себе у Пинс книги по анимагии и пространственной магии…              Времени на самообразование после введения отработок стало заметно меньше. Макгонагалл, видимо, сама уже не знала, куда нас приткнуть, и тыкала куда попало. То мы драили котлы у Слагхорна, то таскали навоз в теплицы к Спраут, то скребли полы в пустых классах. Иногда мне казалось, что она уже жалеет о своей горячности. Мы — точно жалели.              Я устроился за своим любимым дальним столом в самом углу, за стеллажами, обложился книгами и снова нырнул в дебри. Матрицы… простые, составные, многомерные. Методики создания фантомных образов, методики снятия…              — Да вы блин издеваетесь! — вырвалось у меня в полный голос. За стеллажом кто-то явно что-то уронил.              Руны. Ну конечно, всё упирается в треклятые руны.              Оказалось, что без их понимания в структурной трансфигурации делать нечего. Матрицы, по сути, представляли собой сложные пространственные схемы, которые удобнее всего было снимать именно рунами. Если, конечно, ты не хотел заморачиваться с созданием образов вручную в своём разуме — что, как я понял, требовало колоссальной концентрации и ментальной устойчивости. Руны упрощали процесс, делали его более… технологичным, что ли, хоть и менее гибким.              Значит, придется идти в секцию Рунной магии. Еще один хвост, который надо тянуть параллельно с основной программой.              — Ладно… — пробормотал я, делая пометку в тетради. — Законспектируем пока. Внесём в каталоги разума.              Благо окклюменция, которой я мучил себя по вечерам, действительно начала приносить ощутимую пользу. До эйдетической памяти, конечно, было далеко — дословно я всё равно не запоминал, — но общая картина складывалась чёткая. Прочитанные книги теперь легко раскладывались по полочкам, разбирались тезисно и довольно надёжно держались в голове.              Я даже сходил к тому стеллажу, который когда-то показала мне Трелони. Книг там немного, так что я легко нашел продолжение книги Ватлабски и наконец приступил к формированию самих окклюменционных щитов.                     Через день после отправки посылки Эдмунду прилетел ответ. Письмо было коротким, сухим и не предполагало возражений. Лорд Эбботт в категоричной форме запрещал сыну и «всей его компании» приближаться к Запретному лесу и обещал, что со всем «разберутся». Мда. Не густо.              А на ЗОТИ внезапно активизировался профессор Торн. Он начал заваливать нас тестами по теории и гонять по практике всего, что мы прошли. Хотя какая там практика — искры, щекотка, склеенные ноги и простудный сглаз. И смех, и слёзы. Видимо, всерьёз боялись, что одиннадцатилетки друг друга поубивают.       После каждой такой проверки по теории сокурсники буквально выползали из кабинета с круглыми глазами и пришибленным видом, а некоторые даже начинали судорожно листать учебники. А вот не надо было забивать на ЗОТИ из-за того, что преподаватель слишком унылый и скучный. Как по мне – нормальные тесты, всё понятно.              Зато на практических занятиях сокурсники начали отыгрываться уже на самом преподавателе и буквально задалбывали его вопросами. Лонгботтом, который, кажется, вообще не знал чувства такта, начал пилить Торна, чтобы тот показал нам что-нибудь «убойное».       — Профессор, а когда мы наконец будем учить что-нибудь нормальное? Настоящие боевые заклинания!              Торн рявкнул в ответ:       — Дома научат, мистер Лонгботтом!              — А это правда, что должность проклята? — Фрэнк не унимался. — Говорят, никто больше года не задерживается. Поэтому вы нас ничему не учите? Чтобы не привыкать?              — Проклятия — это не шутки, — зло сощурился учитель. — Вы хоть представляете, сколько идиотов каждый год отправляется в Мунго из-за «интересных вещиц»? Или просто не возвращается домой? Люди теряют здоровье, разум, а порой и жизнь.              В классе повисла тишина. Даже Фрэнк притих, поняв, что ляпнул лишнее. Поймав момент, я поднял руку.       — Профессор, а как вообще понять, что вещь проклята? Есть какой-то способ проверить, прежде чем в руки брать?              Подмор фыркнул с задней парты:       — Олдридж, да где ты в своём магловском мире проклятую вещь найдёшь?              — В Косом переулке куплю, — буркнул я, не глядя на него. — Или в Хогсмиде подберу.              — Скорее уж в лавке старьёвщика, — приглушённо хмыкнул Лонгботтом.              Половина гриффиндорцев заржала, а барсуки с соседних рядов моментально вскинулись. Скучающие выражения с их лиц смыло, и они начали недобро коситься на гриффиндорцев. Фоули зашипела на Фрэнка, требуя заткнуться, но я продолжал смотреть на Торна, игнорируя эту возню.              Профессор помолчал, потом подошёл к своему столу и тяжело опёрся на край.       — С дол… с этой работы я уйду сам, — наконец сказал он, чуть запнувшись. — Не знаю, кто будет вести ЗОТИ у старших курсов и насколько он будет компетентен. Но вопрос про выявление проклятых вещей правильный. Своевременный, я бы даже сказал.              Он резко выпрямился и хлопнул ладонью по столу.       — Записывайте!              Заклинание было не очень сложным. Профессор показал движение палочки — резкий росчерк вниз, словно перечеркиваешь что-то, и плавный круг в конце. Формула — Испе́кто Реве́лио.              — Эффект, — продолжил он, — проявляется в виде цветной дымки вокруг объекта. Тёмная дымка — вредоносные чары. Белая — просто артефакт, магический предмет, может быть безвредным. Красная — немедленно отойдите на несколько метров и вызывайте авроров. Не трогайте, не смотрите на него долго, не пытайтесь использовать.              — А если предмет проклят, но чары на нём старые и слабые? — спросил я.              — Дымка будет серой, — ответил Торн. — Это означает, что проклятие выдыхается. Но даже с такими лучше не шутить. Артефакты имеют свойство накапливать энергию, и выдохшееся проклятие может внезапно «проснуться» от любого прикосновения.              Это можно будет попробовать на Складе потерянных вещей. Не знаю, смогу ли я самостоятельно почувствовать проклятие на вещи – не на чем было тренироваться. Не к самой диадеме же мне лезть? А вот с заклинанием наконец появляются варианты, можно будет провести перекрестную проверку.