На пороге будущего

      Интерлюдия. Игорь Каркаров              Игорь тихонько напевал себе под нос что-то из венской оперетты, разбирая стопки пожелтевших пергаментов на рабочем столе. Кабинет бывшего профессора Торна достался ему вместе с многолетним архивом — горой бумаг, от которой у Игоря слегка побаливала голова.              Четыре года отчётов, планов занятий, экзаменационных работ, жалоб и рекомендаций. И всё это нужно было перебрать, чтобы понять, чем вообще занимались предыдущие преподаватели и что от него ожидают местные бюрократы.              Каркаров брезгливо перевернул страницу одного из отчётов и со вздохом отбросил его в сторону. Из-за этого дурацкого проклятия Министерство и Дамблдор каждый год нанимали чёрт знает кого, и теперь ему приходилось разгребать тонны макулатуры, оставленной какими-то недоучками. Что за канитель.              — Так, бывший седьмой курс откладываем в сторону, — пробормотал он, отправляя очередную папку в ящик. — Эти уже выпустились, они мне неинтересны.              — А кто там у нас завтра? — Каркаров потянулся к расписанию, и его тонкие губы тронула самодовольная, хищная улыбка. — Хо-о… Седьмой курс. Сразу все четыре факультета. Очень удачно. Любопытно будет посмотреть, чему великий Альбус Дамблдор научил своих детишек за семь-то лет.              Игорь никогда не скрывал от самого себя, что Англия для него лишь временный плацдарм. Его сердце, амбиции и помыслы всегда были устремлены в сторону альма-матер. Он страстно желал вернуться в Дурмстранг, занять там достойное место и оставить свой след в умах будущих поколений и истории родной школы. И эта работа в Хогвартсе «подвернулась» как нельзя кстати. Где ещё представится возможность изнутри ознакомиться с вековым опытом английских магов? Посмотреть, как организовал обучение один из самых знаменитых и сильных волшебников современности, а заодно выцепить парочку полезных методик?              Хотя, стоило признать, сам замок превзошёл все его ожидания. Древняя твердыня была великолепна. Она буквально дышала первозданной, густой магией, и Игорь кожей чувствовал, как эти стены подпитывают его, наполняя силами. Не будь он так предан Дурмстрангу, он бы, пожалуй, не отказался… остаться здесь навсегда. И желательно — в качестве хозяина. Но мечты мечтами, а реальность требовала работы.              Каркаров пробежался пальцем по строчкам расписания на неделю.              — Кто там дальше? Пятый курс, львы и змеи. Это будет любопытно. И второй курс… барсуки и змеи.              Игорь поморщился, наткнувшись взглядом на названия факультетов. Какая же странная, варварская привычка обзывать себя дикими животными. То львы, то барсуки, то змеи с воронами…Этой сентиментальной причуды английских магов Каркаров понять не мог и, наверное, никогда не сможет. А больше всего его бесило то, что прозвища сходу и прочно прописались в голове мага, стоило ему только ознакомится с этой традицией.              Он открыл личные дела второкурсников, лениво просматривая фамилии:              — Кто у нас там? Гринграсс, Бёрк, Булстроуд, Эбботт… Хорошо, посмотрим на местную элиту. Остальные пожиже будут, обыкновенные лавочники и министерские бюрократы. А этих я вообще не знаю…              Игорь углубился в личные записи профессора Торна, своего непосредственного предшественника. Судя по всему, тот был чуть более толковым, чем остальные, и оставил подробный отчёт по «тёмным лошадкам» среди младших курсов.              — Хм… «Прекрасные теоретические знания», — вслух прочитал Игорь, приподняв бровь. — Так… этот хитрец что, давал им тесты за пределами официальной учебной программы? — он перелистнул страницу, вчитываясь в размашистый почерк. — «Если перестанет валять дурака, и возьмётся за ум, то будет показывать превосходные результаты на практике. Намеренно сдерживается».              Игорь весело усмехнулся, а потом вздохнул и разочарованно покачал головой.              —Жаль, что ты маглорождённый, дружок.              В дверь его кабинета коротко постучали. Не дожидаясь ответа, створка приоткрылась, и на пороге показалась Минерва Макгонагалл.              Каркаров мгновенно преобразился. Вальяжность как рукой сняло: он плавно поднялся со своего кресла, расправляя плечи и, что называется, распушая хвост перед строгой, но весьма привлекательной коллегой. На его лице расцвела самая галантная, чарующая улыбка, на которую он только был способен.              — Профессор Макгонагалл! Какая приятная неожиданность в этот поздний час. Проходите, прошу вас.              Минерва, явно не ожидавшая такого бурного и любезного приёма, на секунду смутилась и нервно поправила свои очки. Окинув взглядом заваленный пергаментами стол, она нерешительно замерла у входа.              — Добрый вечер, профессор Каркаров. Простите, если отвлекаю. Я лишь хотела узнать… готова ли у вас учебная программа для курсов? — она вздохнула, а потом продолжила. — Сами понимаете, Альбус принял вас в штат перед самым началом семестра. Из-за этой вечной беды с преподавателями Защиты у нас в последние годы творится форменный беспорядок. Утверждённого плана нет, каждый учит как хочет и чему хочет. Директор просил меня проконтролировать этот вопрос.              — О, поверьте, прекрасная Минерва, в этом нет совершенно ничего страшного, — бархатным голосом отозвался Игорь, шутливо прижав ладонь к груди. — Я прекрасно понимаю вашу тревогу. Могу вас заверить, у меня уже почти всё готово. Дурмстранговская дисциплина, знаете ли, не позволяет мне относиться к делам спустя рукава.              Он сделал короткий шаг вперёд, согнув руку в локте перед собой, и почтительно склонил голову:              — Обещаю вам, завтра же утром я сдам на ваш суд всё, что должен. Не стоит переживать.              — Что ж… Рада это слышать, профессор, — Макгонагалл облегчённо кивнула, но рассыпаться в дальнейших комплиментах ему не позволила. — В таком случае, не буду вам мешать. Доброй ночи.              — Доброй ночи, Минерва, — он проводил её до двери, учтиво придерживая створку. Когда дверь за ней закрылась, улыбка Каркарова медленно угасла.              ***              Всю первую неделю занятий я ловил себя на том, что за обедом в Большом зале мой взгляд то и дело возвращается к преподавательскому столу. А точнее, к одному единственному профессору. В голове крутились разные мысли, вплоть до диких: как бы анонимно слить этого кадра Дамблдору? Но, трезво раскинув мозгами, я признал поражение.              Во-первых, у меня банально не хватит ни знаний, ни умений, чтобы отправить анонимку из Хогвартса так, чтобы директор не отследил отправителя. Во-вторых, сдавать Каркарова сейчас было просто не за что — он чист перед законом. Даже если у него уже есть метка, то это ни о чём не скажет администрации школы или аврорам, ведь пожирателей еще не объявили террористической организацией.              — Я отправил письмо отцу, — негромко произнёс Эбботт, заметив, куда именно я смотрю. — Просто как смутный слух.              — Угу, — буркнул я, возвращаясь к своему пюре.              — Эй, мальчики, а вы мётлы с собой в этом году привезли? — со звонким стуком поставив кубок на стол, поинтересовалась Твид.              Мы дружно и синхронно покачали головами.              — Да вы что! С этого года ведь официально можно вступать в сборную факультета! — искренне возмутилась нашему равнодушию Розмари. — Я обязательно запишусь на отбор, когда закончатся Полёты. Буду пробоваться на Охотника.              — Удачи, — кисло пожелал Браун. — Я бы тоже попробовал пойти в загонщики, но родители наотрез отказались покупать мне метлу. Сказали, что это пустая трата денег.              Уже позже, в гостиной, мы привычно оккупировали дальний столик под окном, за каким-то цветущим фикусом. Ребята засели за эссе по Травологии, а я закопался в алгебру с геометрией. Чтобы хоть как-то разбавить скучную монотонную учёбу и поднапрячь мозги я решил чередовать задачи по разным направлениям, поэтому передо мной лежала небольшая стопка учебников.              Розмари быстро наскучило скрипеть пером, и, пробурчав, что закончит позже, она убежала к своей драгоценной метле куда-то в сторону двора. Усидчивости Оливера тоже хватило ненадолго, и он вскоре обратил своё внимание на мои учебники. Бесцеремонно сцапав верхнюю книгу, Браун начал с любопытством её листать, нахмурился, потом потянулся к следующему тому и впился глазами в оглавление. После чего посмотрел на меня с такой дикой смесью ужаса, облегчения и глубокого сочувствия, что я непроизвольно скользнул в его разум и услышал там звучащее набатом:              Это же математика!! Я не один учусь этому кошмару! Что это за жуткие формулы?              — Тебя тоже заставляют учиться в обычной школе? — он спросил это почти счастливо. — А почему тут всё так сложно? Я половины не понимаю… даже больше.              — Я хочу сдать экзамены экстерном побыстрее, — пояснил я, забирая книгу. — Чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос и больше не отвлекаться на магловскую программу.              Эдмунд оторвался от свитка и удивлённо спросил:              — Олдридж, а зачем тебе вообще это надо? Ты ведь маг, причём неслабый. В нашем мире эти ваши формулы и магловская литература никогда не пригодятся.              Я посмотрел на него.              Он действительно не понимал. При всём своём уме и эрудиции Эдмунд Эбботт даже мысли не допускал, что кто-то может захотеть вернуться из магического мира в обычный после Хогвартса. Для него этот мир был настоящим, а тот — лишь жалким подобием, лишенным смысла.              — А я думаю, что Джон всё делает правильно, — неожиданно подала голос Эбигейл. — Мало ли что может случится, а так хоть будет запасной план.              — Ну вы и зануды, — вздохнул Оливер, уныло подпирая щеку рукой. — Отдыхать-то когда?              — На том свете отдохнём, — отозвался я, выписывая в тетрадь условия задачи, а потом весело посмотрел на Брауна. — Но это не точно.                     В четверг после обеда нас ждало первое занятие по Защите от Тёмных искусств. Проходило оно совместно со Слизерином.              Дверь в аудиторию была распахнута настежь, и мы привычно заняли свои места. Кабинет за лето претерпел весьма ощутимые изменения: интерьер потемнел, шторы на окнах сменились на плотные, цвета тёмного бордо, мебель переставили, добавив несколько массивных шкафов. Старые картины на стенах сменились серией детализированных плакатов с изображениями опасных тварей. Не абстрактные зарисовки, а подробные анатомические схемы с выделенными уязвимыми местами.              Я узнал оборотня — с аккуратными стрелками, указывающими на шею и основание черепа. Мантикора — с подписанными точками между сегментами панциря на хвосте. Летифолд — полупрозрачный, с отмеченными нервными узлами в основании щупалец. Паралитик — медузоподобная тварь, с выделенным местом условного мозга в центре купола. И ещё несколько, которых я не смог опознать сходу.              Практически одновременно с ударом колокола в класс стремительной, уверенной походкой вошел профессор Каркаров. Обведя притихший класс долгим, оценивающим взглядом, он остановился у трибуны и суха кивнул              — Приветствую вас. Пожалуй, мы начнем с небольшой, но необходимой традиции. Мне нужно понять, что из вложенного в ваши головы за прошлый год пережило это лето.              Взмах палочки — и на столы перед каждым из нас опустились листы пергамента с вопросами.              — Теоретический тест. У вас пятнадцать минут, можете приступать.              Вокруг тут же раздался дружный, едва слышный стон слизеринцев и хаффов, зашуршали перья. Я пробежался глазами — ничего сложного, у Торна было посложнее. Быстро черкнул ответы, не особо задумываясь, всё равно ко мне на факультете уже давно прилипла репутация «теоретика».              — Время, — ровно через пятнадцать минут Каркаров лениво качнул палочкой, и все листки синхронно взмыли в воздух, устремившись аккуратной стопкой к нему на стол. Профессор даже не взглянул на них, сразу переведя внимание на класс.              — Теперь, когда с формальностями покончено, перейдем к главному, — он опёрся ладонями о кафедру, подавшись вперед. — На втором курсе мы сделаем основной упор на практику. Это не означает, что теории не будет вовсе, однако я не собираюсь тратить драгоценные часы на то, чтобы зачитывать вам параграфы. Книги вы в состоянии изучить самостоятельно. Писать бесконечные и бесполезные эссе на моих уроках вы не будете. Но… — Игорь выдержал вескую паузу. — Каждую неделю вас ждут строгие, бескомпромиссные тесты по теории.              По классу прошел нервный шепоток. Говорил Каркаров высокомерно, равнодушно, никого персонально не выделяя и глядя словно бы поверх наших голов.              — К следующему занятию для вашего курса будет подготовлен специальный тренировочный зал, освобожденный от парт, — продолжил профессор, неторопливо прохаживаясь вдоль доски. — Он позволит нам отрабатывать чары в движении и на дистанции. И раз уж мы заговорили о практике, запомните одну вещь. Быть волшебником — это не значит просто уметь вовремя и правильно сотворить заклинание. Защитная магия требует от вас безупречной физической подготовки, хладнокровия и, прежде всего, воли. Чтобы защитить себя в реальном мире, мало взмахнуть палочкой. Вы должны быть ментально готовы применить силу против другого живого существа. И даже против человека. Особенно против человека. Потому что самый опасный хищник, с которым вы можете столкнуться за пределами этих стен — это не мантикора и не оборотень. Это маг, нарушивший закон. И если у вас дрогнет рука, вас не спасет ни одно выученное заклинание.              Ну что тут сказать… Этот человек определенно умел заставить себя слушать. В классе во время его лекции стояла мёртвая тишина. Даже те, кто обычно шушукался, сидели ровно. Удар колокола, возвестивший об окончании урока, прозвучал в этой атмосфере неожиданно резко.              Профессор Каркаров вернулся к столу, взмахнув рукой в сторону доски, на которой тут же проявился список параграфов.              — Темы, которые вы должны выучить к следующему уроку перед вами. Свободны.              Мы начали торопливо собирать сумки. Но стоило нам двинуться к выходу, как голос профессора заставил нас остановиться:              — Мистер Эбботт, задержитесь, пожалуйста, ненадолго.              Мы на секунду замялись у дверей, переглянувшись. Эдмунд удивленно приподнял брови, но спокойно кивнул нам, показывая, что всё в порядке, и развернулся обратно к преподавательскому столу.              ***              — …сэр? — Эдмунд остановился у самой кафедры.              — Мистер Эбботт, — кивнул профессор. — Я всего лишь хотел узнать, как поживает ваш дед, уважаемый Аврелий? Помню, однажды мне посчастливилось посетить несколько его лекций, когда мистер Эбботт гостил в Дурмстранге. Я ещё сам тогда был студентом.              — Хорошо. Дедушка сейчас путешествует, — односложно ответил Эдмунд.              — Ах, вот оно что, — Каркаров заметно расслабился. — Я пытался отправить ему сову, когда приехал летом в Англию. И когда она вернулась, не сумев доставить письмо, подумал о худшем. Признаться, вы меня успокоили.              — Да, не волнуйтесь, сэр. Дедушка в полном здравии.              — Прекрасно, прекрасно, — Каркаров чуть улыбнулся. — Что ж, не буду вас задерживать перед следующим уроком. Передавайте моё уважение вашему отцу.              — Конечно, сэр, — кивнул Эбботт и направился к выходу.                     Как только за Эдмундом закрылась тяжелая дверь кабинета, мы обступили его прямо в коридоре.              — Ну что там? — спросил я.              — Спрашивал, как дед поживает, и передавал привет отцу, — Эд растерянно пожал плечами, оглядываясь на класс.              — Ага, — я почесал макушку, переваривая информацию. — Ясно.              Должно быть, Каркаров аккуратно вентилирует ситуацию в здешних аристократических семьях. Прощупывает почву, смотрит на настроения молодежи, закидывает удочки — и детям, и, опосредованно, их родителям через такие вот приветы. С другой стороны, зачем ему сдались младшекурсники? Веса в делах родов у них сейчас ноль целых, ноль десятых. Да и промывать мозги малолеткам в Хогвартсе ему просто так никто не позволит. Уверен, директор в пол глаза приглядывает за новеньким профессором.              ***              В Большом зале вкусно пахло жареными колбасками и тостами, но утренняя суета всё равно утомляла. Я клевал носом, опять просидев лишние пару часов над сборником Уилфреда Оуэна, и вяло ковырял вилкой яичницу. Спасал только кофе, над чашкой с которым я медитировал, хотя сейчас я бы предпочёл крепкий эспрессо. Эльфы — умнички, запомнили мои предпочтения и продолжили радовать меня свежесваренным утренним капучино. Надо будет зайти на кухню и отблагодарить их магией.              Сбоку Эбботт и Вейн обсуждали предстоящую Трансфигурацию и спорили, можно ли превращать живых существ в предметы, или это неправильно. Браун утащил Твид куда-то на другой конец стола к общим знакомым, ну или она его, я так и не понял. Птичий десант, как всегда, устроил в воздухе лёгкую неразбериху. Личные совы обычно пикировали к владельцам и отдавали им письма, рассчитывая на вкусняшку со стола, а те что на рассылке старались закончить поскорее и просто сбрасывали газеты в руки и тарелки.              Я сидел напротив Амелии Боунс с пятого курса. Как раз в этот момент над ней пролетела сова и сбросила свежий номер «Пророка». Девушка привычным движением поймала газету, развернула и сразу уткнулась в текст.              — Эбби, — я невольно встрепенулся. — А ты не знаешь, как оформить подписку на «Пророк»?              — Без понятия, — она пожала плечами. — Зачем тебе газета? Там же скука смертная, одни отчёты из Министерства и объявления о продаже.              — Наверное, надо писать в саму редакцию или типографию, — влез Эдмунд.              — Зачем ему писать в редакцию? — возмутилась Вейн. — Джон же подписаться на рассылку хочет, а не новость сообщить. Должен быть специальный отдел, который этим занимается              — А сколько всё это дело стоит, вы тоже не в курсе? — спросил уже без особой надежды.              Ребята синхронно пожали плечами, а я начал осматривать стол в поисках новой жертвы. Как же всё-таки бесит быть абсолютно не в теме и чувствовать себя чужаком среди всей этой толпы.              Наши старосты, Фосетт и Уорбек, в этом году совсем отбились от факультета. Но оно и понятно — седьмой курс, экзамены ЖАБА, все мысли о будущем. Мэделин хотя бы ещё уделяла немного времени первокурсникам, появлялась в гостиной и отвечала на вопросы, а вот Фосетт напрочь уподобился рейвенкловцам. Вечно с книгой в руках, вечно куда-то спешит, и если его не остановить силой, он просто не заметит, что кто-то нуждается в помощи. Бедные первокурсники сейчас зачастую были на свободном выгуле, и хорошо, если кто-то из старших хаффов контролировал их брождения по замку. Один раз я даже нашёл мелкого Белби недалеко от своей вазы с проходом — парень стоял на грани истерики, на полпути от спуска на нижние уровни подземелья. Полный бардак на факультете.              В этот момент я заметил взгляд в свою сторону поверх газеты напротив. Боунс посмотрела на меня пару секунд и опять приподняла разворот на пару сантиметров вверх, так ничего и не сказав.              Я подождал минуту, потом вежливо позвал.              — Мисс Боунс?              Газета снова опустилась. На этот раз аккуратно сложенная вдвое.              — Да, мистер Олдридж?              Я внутренне кхекнул от того, что она знает моё имя. Немного неожиданно, хотя чего тут удивляться — общаемся мы за одним столом, да и Эдгар наверняка что-то рассказывал дома.              — Вы не могли бы подсказать, как правильно оформить подписку на «Пророк»?              Амелия окинула меня изучающим взглядом, явно не понимая, зачем второкурснику понадобились официальные сводки.              — У вас есть сова? — спросила она прямо.              И тут я со всего размаху влепил себе ладонью по лбу. Звонко так, с чувством.              — Вот я дурень! — простонал я.              Эдмунд с Эбигейл, которые до этого о чём-то тихо сплетничали, удивлённо воззрились на меня, а Амелия едва заметно улыбнулась.              — Если птицы нет, можете использовать одну из школьных сов, — заметила она.              — Нет-нет, у меня есть сова, — я криво улыбнулся. — Я как-то... надеюсь на это.              — Хм, — Боунс кивнула, помешивая чай. — В таком случае всё просто. Можно оформить подписку на месяц или на год. Месяц стоит три сикля, год — два галеона. Надо отправить сову в главный офис «Ежедневного пророка» в Косом переулке, с приложением платы и указанием, кому доставлять, там разберутся. Только учтите: доставка утреннего выпуска — до девяти утра, так что если вас нет в Большом зале, сова будет искать вас по всему замку.              — Понял. Большое спасибо, мисс Боунс — я быстро кивнул, схватил пару тостов с сосисками и поднялся из-за стола, подхватывая сумку.              — Эй, ты куда? — окликнул меня Эдмунд.              Но я уже почти бежал к выходу из зала, надеясь успеть до начала урока. За спиной послышался топот — Эбботт с Вейн догоняли.              — Ты чего сорвался? — запыхавшийся Эдмунд поравнялся со мной.              Я не успел ответить.              — ЭЙ! БЕГАТЬ ПО КОРИДОРАМ ЗАПРЕЩЕНО!              Прямо перед нами из какого-то кабинета вышел Аргус Филч. Ещё не такой сгорбленный, как я его помнил по канону, но уже с тем самым неприятным, цепким взглядом.              — Извините, сэр, мы просто торопимся на занятия, — быстро сказала Эбигейл, дернув меня за край мантии и увлекая за собой по широкой дуге вокруг завхоза.              Мы прошли мимо него, стараясь не спешить, чтобы не провоцировать сильнее. Филч медленно поворачивал голову, провожая нас тяжелым взглядом.              Раздражение. Самодовольные избалованные детишки! Неужели так сложно соблюдать правила? Чтоб вы все ноги себе переломали…              Кажется, этот человек уже ненавидел вообще всех учеников школы разом, хотя работал тут совсем недавно. Специально что ли такого взяли? Быстро отойдя на пару поворотов и скрывшись от глаз Филча, я наконец выдохнул и пояснил на ходу:              — Я летом сову купил. Выпустил её первого сентября лететь своим ходом в Хогвартс… а потом вообще про неё забыл.              — Ну и что такого? — Эдмунд пожал плечами. — Это же просто сова. Долетела, небось, и сейчас в совятне сидит, как все.              — Как можно было забыть про собственного питомца?! — возмутилась Эбигейл, сверкнув глазами. — Она же тебя наверное ждала! Пошли живо, у нас еще есть минут десять до колокола.              Мы свернули к лестнице и полезли вверх, в совятню. Стоило открыть тяжёлую дверь, как на нас уставились десятки круглых жёлтых глаз. Некоторые совы недовольно ухнули — видимо, мы их разбудили.              — Фиби! — позвал я.              Из дальнего угла, с верхней жерди, донеслось короткое уханье. Я поднял голову и увидел её там. Фиби сидела с насупленным видом, рожки-перья на голове стояли торчком, и всем своим существом она выражала глубокую обиду за то, что я её бросил.              — Какая красавица, — тихо сказала Эбигейл.              — Ну прости меня, — сказал я, подходя ближе. — Прости, что летом мало уделял тебе времени. Ты же знаешь, у меня там были дела. И после приезда тоже… нехорошо вышло. Я тут тебе кое-что принёс.              Я достал из кармана хлеб с сосиской — те самые тосты, что схватил на завтраке. Фиби одним глазом покосилась на угощение. Выдержала паузу. Потом, решив, что достоинство сохранено, спустилась с жерди, аккуратно взяла еду и чуть отлетела от меня, делая вид, что я прощён, но она еще посмотрит на моё поведение.              — Хорошая девочка, — я протянул руку, и она позволила погладить себя по голове. — Я скоро ещё приду. Честно. А сейчас правда надо бежать — урок вот-вот начнётся.              Фиби понимающе ухнула с сосиской в клюве. Интересно, а им вообще такое можно?              Эдмунд уже дёргал меня за рукав.              — Джон, Трансфигурация! — Эдмунд уже дёргал меня за рукав. — Макгонагалл нас убьёт!              Мы буквально скатились вниз по лестнице, едва не сбив какого-то старшекурсника-слизеринца, но в кабинет влетели когда профессор Макгонагалл уже начала лекцию. Она строго на нас посмотрела, сняла с каждого по баллу и продолжила урок.              Весь второй курс у нас будет посвящён превращению разнообразной живности в неодушевлённые предметы и способам отмены трансфигурации. С трудом сдержав вздох я полулёг на парту, делая вид что слушаю. Макгонагалл раздражённо покосилась на меня, но не стала прерываться.              Занятия в этом году обещали стать для меня сплошной обузой, особенно с учётом того, что я полностью переключился на обычные предметы. Пожалуй, помимо написания обязательных эссе, исключение сделаю только для окклюменции. Я уже чувствую, что тот объем знаний, который я пытаюсь в себя вместить, слегка начинает давить на виски. Надо поискать новые методики для структуризации и разделения памяти, а то такое чувство, что у меня всё свалено в «оперативную».              Подписку на газету я всё-таки вечером оформил. Закинул пока два галеона на один год, а потом посмотрим. Моя сова, когда я пришёл к ней с первым заданием, очень воодушевилась и раздулась от довольства, что она наконец-то понадобилась мне как почтальон.              Потом, решив уж на сегодня закончить с братьями нашими меньшими, забежал на кухню, где щедро отблагодарил предупредительных домовиков. Мне на радостях захотели отдать торт. Я не знаю, откуда у них торт, в том смысле зачем они его вообще сделали, но ограничился лишь парочкой свежайших яблочных штруделей.              На выходе из кухни я едва не снёс мелкого рейвенкловца. Тот застыл посреди коридора, переводя взгляд с хаффлпаффской нашивки на моей мантии на прикрытую салфеткой тарелку со штруделями, а потом почему-то замялся.              — Заблудился? — спросил я дружелюбно, останавливаясь.              Первокурсник тут же выпрямился, расправил плечи и спросил на редкость официально:              — Добрый вечер. Подскажите, пожалуйста, как мне пройти к гостиной Хаффлпаффа?              Я присмотрелся повнимательнее и вдруг узнал его. Братец Эбигейл, которого распределили на прошлой неделе. Кажется, его зовут Дориан.              — Пойдём, мне как раз туда, — я кивнул в сторону коридора, ведущего к подземельям.              Мы пошли в сторону бочек. Мелкий шагал молча, стараясь держать дистанцию и изо всех сил делая вид, что контролирует ситуацию.              — Зайдёшь внутрь, или мне позвать Эбби? — спросил я, когда мы уже почти подошли к тупику с бочками.              Младший Вейн слегка смутился, огладил мантию и ответил:              — Если можно, позовите пожалуйста Эбигейл. Я не хочу нарушать правила, заходя на чужой факультет.              Ха-х, как она там говорила? «Настоящий ворон до мозга костей».              Я кивнул, отстучал по бочкам знакомый ритм и пролез через проход. В гостиной было тихо, хотя народу хватало — кто-то читал или играл в уголке в «Взрывные карты», а за нашим фикусом Розмари опять о чём-то яростно спорила с Оливером. Я завертел головой, высматривая Эбигейл, но её нигде не было видно.              — Эй, Твид! — негромко окликнул я, подойдя ближе. — Ты Эбби не видела?              Розмари недовольно покосилась на меня, явно не желая прерывать спор.              — Она пошла в спальню за пергаментами. Минут пять назад, — буркнула она и уже собиралась отвернуться обратно к спорщику.              — Позови её, пожалуйста, — попросил я. — Передай, что её брат за дверью гостиной ждёт. А то мне хода в ваши комнаты нет.              Розмари со вздохом закатила глаза, но всё-таки развернулась и поплелась в сторону лестницы. Я же с облегчением упал в глубокое кресло в углу, вытянул гудящие ноги, поставил тарелку с выпечкой на стол и, схватив одну слойку, с упоением вгрызся в сладкое тесто с корицей. Заметив взгляд Брауна, задавил первый порыв забрать тарелку себе на колени и, укоризненно покачав головой, пододвинул второй штрудель ему.              — О чём вы спорите-то весь день? — спросил я Оливера, когда мы оба довольно закончили десерт.              Браун обречённо махнул рукой, взъерошив и без того лохматые каштановые волосы, а потом забрал с соседнего кресла жестяную коробку и со стуком опустил на столик.              — Да Твид, оказывается, тоже собирает карточки от шоколадных лягушек, представляешь? — пожаловался он, наклоняясь вперёд. — Решили устроить нормальный обмен. Посчитали дубликаты, даже парней из Гриффиндора подтянули, у которых редкие были. И всё, застряли. Не можем поделить, кому отойдёт Клиодна, а кому Мерлин. Ладно Мерлин, но Клиодны во всей Британии сейчас штук десять наверное осталось, а Розмари упёрлась как гиппогриф!              — Как же я вам завидую, — задумчиво протянул я, глядя, как Эбигейл спешит к выходу из гостиной. Серьёзно, люди делят картинки со средневековыми магами, и это все их проблемы в этом возрасте. Ну, за исключением обычной школы у Брауна, конечно.              Оливер фыркнул.              — А ты чего в последнее время совсем перестал пропадать в подземельях? — усмехнулся он. — Небось, уже всё там изучил, да?              — Вообще не понимаю, о чём ты, — я пошёл в отказ, сохраняя невозмутимое лицо. — У меня другие приоритеты в этом году. Я же уже говорил.              — Ну да, ну да, — покивал Оливер. — Слушай, если снова полезешь изучать магическую архитектуру или что там у тебя… позови нас с Эдом. Повеселее будет. Да и обмен опытом устроим.              Я неопределённо хмыкнул.              Интересно. А это ведь первый прямой намёк, который я услышал после той эпопеи с пауками в Запретном лесу. И, если подумать, я даже не против показать ребятам тот запечатанный коридор на втором этаже. Предварительно изолировав главную лабораторию с химерой, разумеется. Думаю, к концу этого года мы с парнями уже почти выровняемся по запасу заклинаний, да и живые спарринг-партнеры мне будут очень кстати.