РиМ

00:00 — 00:19. Скука. Бар назывался "Синий гребень" — дыра в стене на задворках Андромедского скопления, где подавали пойло, способное прожечь дыру в желудке земной лошади. Рику нравилось здесь: темно, шумно, никому нет дела до твоего лица. Клубная музыка долбила по перепонкам — басы такие густые, что вибрация шла по стойке бара и отдавалась в пальцах. Ящеры вокруг пили, орали, били хвостами в такт. Кто-то танцевал на столе, рассыпая чешую. Рик цедил виски, смотрел на всё это сквозь янтарную призму стакана и чувствовал, как в груди нарастает хорошо знакомый зуд. Скука. Та самая, особенная скука, которую не лечит ни алкоголь, ни межпространственные прыжки. Скука, которая требует только одного лекарства. Он скосил взгляд на Морти — тот сидел рядом, ковырял вилкой какую-то местную закуску, похожую на жареного слизня, и что-то бубнил про школу и экзамены. Рик не слушал. Он просто смотрел на внука и ждал. — Я в туалет, — буркнул Морти, сползая с барного стула. — Ничего не устраивай, ладно? Ладно, Рик? — Ммм, — ответил Рик с идеально отрепетированным безразличием. Дверь туалета хлопнула. Рик поднёс часы к глазам. 00:19. Ещё минуту. Ещё минуту. В электрических часах тихо жужжали механические шестерёнки. 00:20 Он нажал кнопку таймера и улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему. 00:20. Он не помнил, с чего именно началось. Кажется, какой-то ящер толкнул его локтем, расплескав виски. А может, и нет. Может, повод был не нужен. Может, повод — это для слабаков, которые ещё ищут оправдания. — Извините, — сказал ящер, не глядя. — Принято, — сказал Рик и выстрелил ему в колено. Грохот выстрела разрезал басовый бит, как скальпель разрезает гнилую плоть. Ящер заорал, заваливаясь набок. На секунду музыка перекрыла крик, и это было прекрасно — дикая смесь синтезаторов и агонии, клубный ремикс на смерть. Рик даже чуть качнул головой в такт, прежде чем добить упавшего выстрелом в череп. — Боже, — выдохнул он с наслаждением, — почему вы такие тупые? Толпа взорвалась паникой. Крики, визги, звон бьющегося стекла. Кто-то полез под стол, кто-то рванул к выходу, кто-то — самый глупый — полез в карман за оружием. Рик уже перемахнул через барную стойку, перезаряжая бластер на ходу. Движения быстрые, отточенные, скупые — ни одного лишнего. 00:21. Двое, осмелевших, за стойкой. Первому — в грудь. Второй попытался пригнуться, но недостаточно быстро. Выстрел снёс ему полчерепа, и ошмётки мозга размазались по стене, смешиваясь с дешёвой рекламой местного пива. — Не придётся уборщице сегодня идти на работу... Он хмыкнул, скосив взгляд: под столом уже лежала половина ящероподобного тела той самой официантки, что подавала ему виски. Жаль. Хорошее виски. 00:22. Снаружи выли сирены. Местные копы — неповоротливые, чешуйчатые, в дурацких фуражках. Рик даже не обернулся на звук. "Быстро же они приехали". Он выхватил из-под стойки чей-то дробовик, который оставил предыдущий владелец (не предусмотрительный), и вогнал патрон. Дверь салуна слетела с петель — внутрь ворвались пятеро. — Сэр? — крикнул один из них, кажется, старший по званию. — Бросай оружие! Ты арестован! Рик медленно, почти лениво повернул голову. В свете мигающих клубных ламп его лицо казалось демонической маской: одна половина в красном, другая в синем, и улыбка — широкая, волчья, голодная. — Сэр? — с издёвкой спросил Рик. — Я здесь слышал какие-то ублюдки несли какую-то чушь, — и он направил ему ствол прямо в лицо. — Это случайно не вы? — Я буду делать то, что хочу, так что проваливай или смиряйся с этим!!! — бросил напоследок Рик. Коп открыл рот, чтобы ответить. Не успел. Рик выстрелил первым — выстрел разнёс в решето тело ящера и задел двоих, стоящих рядом. 00:23. Он двигался, как вода. Как пламя. Как сама энтропия, принявшая форму старика в белом халате. Вбежав вверх по обломкам на скосившийся стол, он идеально уклонялся от пуль. Прыжок — и вот он у чьего-то пистолета. Боже, как же ему лень перезаряжать их. Двое раненых копов спрятались за перевёрнутым столом. Напряжённая пауза — Рик достал зеркало и еле заметно направил его назад. Глупец не долго думал и высунул свою тупоголовую голову. Две секунды и Рик метнул нож. Тот вошёл точно в черепную коробку, оборвав хрип на полувздохе. Теперь он брыкался на полу в электрическом шоке. Второй даже не понял, откуда прилетело — он ещё смотрел на рукоять, торчащую из башки товарища, когда Рик перебежал за стену и медленно подкрался ближе. Руки обхватили чешуйчатую шею сзади. — Спокойной ночи, amigo! — раздался хруст костей. Третий, четвёртый, пятый — он считал их как ступеньки лестницы, по которой поднимался к какому-то своему, одному ему ведомому катарсису. Выстрел. Выстрел. Они выбегали со всех щелей как муравьи, но постепенно количество их редело, а трупы копились в зале. Трое ящеров(видимо оставшиеся из первой волны) в ужасе встретили гору своих дохлых товарищей. Легко взлетев на барную стойку, Рик без страха повернулся спиной. Кульбит назад — одна рука — два выстрела вправо прикончили того что стоял у двери. Второй рукой он выстрелом успел выбить пистолет из рук и пустить ещё пулю в трёхкамерное сердце. Ух, повезло. Он приземлился на корточки и тут же заметил ещё одного у барной стойки. Выстрел. Поворот — и последний из волны был откинут навзничь. Музыка всё ещё гремела. Какой-то тупой клубный трек, бесконечный бит. "I'ma lose my mind, tu-turn this shit into a bloodbath". Рик двигался в его ритме. Это был танец. Его любимый танец. 00:24. Откуда-то выстрел в ногу. Боль прошила бедро, и Рик рухнул на правый бок, выронив оба пистолета. Ящер с дробовиком — видимо выстрел в грудь его не прикончил — прятался за барной стойкой, — вылез и теперь стоял над ним, скаля зубы. — Попался, ублюдок, — прошипел он. — Ага, — выдохнул Рик. — Прям как тот парень, который за твоей спиной. Ящер дёрнулся, обернулся. Идиот. Шокер из ботинка чуть не поджарил его ящерскую задницу, и он упал на бок, бьясь в конвульсиях. Рик поднялся, пошатываясь. Нога горела. Он взглянул на часы. — Блять. 00:25. Он хромал, но продолжал. Ещё трое у туалетов. Нож вернулся в руку, лезвие вошло под чешую, провернулось, вышло. Бросок — второй захрипел. Третий попытался бежать, и это было почти смешно — бежать от Рика Санчеза, когда он в ударе. Он настиг его в прыжке, повалил, приставил пистолет к затылку. Палец на спусковом крючке. И в этот момент... 00:26. Скрипнула дверь. Та самая, туалетная. Рик замер. Рука с пистолетом зависла в воздухе. В баре наступила тишина — только музыка, только басы, только запах пороха, крови и концентрированной ванили (откуда? а, неважно). — О, Рик..! — Морти встал, уперев руки в боки. На лице его не было ни отвращения, ни страха. Только тихое, незамутнённое раздражение — как у человека, который вернулся с обеда и обнаружил, что коллеги опять устроили бардак в офисе. — Какого хрена?! Рик моргнул. Нажал на спусковой крючок. Выпрямился. — Ничего, — сказал он, поднимаясь и отряхивая халат. — Я закончил. — Ты закончил?! — Морти обвёл взглядом помещение: гора трупов, кровь на стенах, на потолке, на барной стойке, откуда-то капает кровавая дорожка. — Ты... тут... я отошёл на пять минут!!! — На шесть, — поправил Рик, постучав по часам. — И я управился. Всё чисто, все мертвы, никто тебя не тронет. Пойдём. — Куда?! — В другую дыру. Здесь виски кончилось. — Он поморщился, перенося вес на здоровую ногу. Он достал сшивающую кассету из халата и провёл на ране. Моментально наложились швы. Морти смотрел на него. Долго. Потом вздохнул — тот самый вздох, который появляется у людей, смирившихся с тем, что их дед — стихийное бедствие в человеческой оболочке. — Тебе нужен врач. — Уже нет, — сказал он демонтрируя вылеченную ногу, — Мне нужен бар, — отрезал Рик. Рик помедлил. На секунду — буквально на долю секунды — что-то мелькнуло в его глазах. Что-то, что не имело названия, но очень напоминало: Я уничтожил целый бар, но ты в порядке. Ты отошёл в туалет, и пока тебя не было, мир мог гореть. Но ты вернулся — и мир снова имеет значение. — Ничего, — сказал он. — Просто не отставай.