18 век

Прошла ровно неделя. В Новом Орлеане установилось обманчивое затишье, которое прервалось в один миг, когда тяжелая парадная дверь особняка Майклсонов со скрипом отворилась. Клаус, сидевший в гостиной с бокалом бурбона, мгновенно уловил тяжелый, неровный шаг и резкий, удушающий запах древней крови. Он оказался в холле за долю секунды. На пороге стоял Элайджа. Его идеальный костюм-тройка был разорван на груди, рубашка пропиталась багровыми пятнами, а из глубокой, рваной раны в области ребер валил едва заметный серый дым. — Охотники... Кинжал с ядом болотной ведьмы, — хрипло выдохнул Элайджа, покачнувшись. Внутри Клауса все заледенело, а в глазах на мгновение вспыхнул желтый волчий огонь. Первой мыслью было сорваться с места, найти ублюдков и заживо содрать с них кожу. Его гибридная кровь требовала немедленной, кровавой расплаты. Но он посмотрел на бледное лицо брата, на его плотно сжатые от боли губы, и ярость отступила перед страхом за него. Город мог подождать. Месть могла подождать. Сейчас Элайдже нужен был только он. Клаус подхватил брата под руку, помогая ему дойти до спальни, и бережно опустил на кровать. Элайджа пытался сохранить остатки своего вечного благородства, но яд действовал быстро, лишая древнего вампира сил. — Лежи тихо и не вздумай со мной спорить, — жестко, но без капли злости скомандовал Клаус, разрывая остатки рубашки на груди брата. Гибрид действовал быстро и уверенно. Он принес глубокую миску с теплой водой, чистые полотенца и специальный отвар, который когда-то выменял у ведьм Нового Света как раз на случай отравлений. Клаус аккуратно промыл края рваной раны, стараясь не причинять Элайдже лишней боли. Когда он коснулся поврежденной плоти, чтобы извлечь остатки ядовитого состава, Элайджа резко выдохнул через нос и до хруста сжал пальцами простыню. — Тише, эльф, я почти закончил, — тихо прошептал Клаус, используя старое домашнее прозвище, которое приберегал только для самых редких моментов. Он наложил на рану целебную мазь и плотно перебинтовал грудь брата. Древняя регенерация, подпитанная лекарством, наконец-то начала бороться с токсином, и серый дым перестал сочиться из кожи. Обычно после таких нападений Клауса невозможно было удержать дома — он выжигал целые кланы ради безопасности семьи. Но сегодня он остался. Он сел в кресло прямо у постели, не сводя глаз с лица Элайджи. Клаус знал: если он уйдет, Элайджа останется один со своей болью и лихорадкой, а этого гибрид допустить не мог. Их странная, сложная связь держалась именно на этом безмолвном знании — в моменты истинной слабости они были друг для друга единственной опорой. Спустя час дыхание Элайджи наконец выровнялось. Напряжение покинуло его лицо, и он погрузился в глубокий, исцеляющий сон. Клаус поднялся с кресла, подошел ближе и осторожно поправил одеяло, укрывая брата до самого подбородка. На секунду он задержал ладонь на его бледной щеке, убеждаясь, что жар начинает спадать. Охотники никуда не денутся — Клаус найдет их завтра, найдет через неделю и уничтожит каждого. Но эту ночь он проведет здесь, охраняя сон человека, который прощал ему абсолютно все.