Привычка

Уебок от Бена в восторге. Не то чтобы Бена это сильно ебало. Когда живешь достаточно долго, привыкаешь к тому, что чужое мнение о тебе ни хрена не стоит. Старая команда Бена тоже соловьями разливалась о том, какой он хороший, мать его, лидер. Его уебок не такой: этот убьется за похвалу. Богом решил заделаться, лишь бы любили. Посмешище. Бен, конечно, знает про настоящего бога, про рай и особенно – ад, наслушался по воскресеньем. Хорошо, что ни один из них туда не попадет. – Ты был лучше всех на пресс–конференции, – говорит уебок, когда журналюги наконец отваливаются, насосавшись лживых ответов на тупые вопросы. – Херня собачья, – говорит Бен, шагая рядом с ним – лишь бы поскорее убраться от кровопийц. Фотоаппараты они здорово переделали – а мерзкие ебла все те же. – Зайдешь ко мне в кабинет? – спрашивает уебок. Бен согласно хмыкает, на минуту потерявшись в прошлом. В своем уродливом кабинете – одни острые углы, везде чертов пластик – уебок немедленно хватает со стола перетянутую бантом коробку и протягивает ему. – Это, – провозглашает он с радостным нетерпением, – для тебя. – Что там? – мрачно интересуется Бен. – Карманная библия? Его уебок только глуповато улыбается и кивает на коробку, как будто Бену нужно поощрение к действию. Он отрывает ленточку. Внутри – ключи на брелке “Воут”. Явно кто-то из менеджеров постарался. Его уебок, надо думать, и не представляет, как работают деньги. – Так, – мрачно говорит Бен, закрывая коробку. – Что это за херня? – Импала! – нетерпеливо восклицает его уебок, смотрит на лицо Бена и тут же скисает. – Тебе не нравится. Я подумал, ты захочешь что-нибудь… – Ты что, блядь, решил, раз я согласился остаться, надо со мной расплатиться? – рявкает Бен. – Что с тобой, блядь, не так? Уебок поджимает губы. С ним дохера всего не так, и они оба это знают. Бен отшвыривает коробку на диораму уродливого парка развлечений, сносит какую-то херню, но уебок весь сосредоточен на своих переживания и даже не морщится. – Кто тебя, нахуй, так воспитал? – мрачно спрашивает Бен. Взгляд его уебка внезапно стекленеет. – Я вырос в Огайо, – говорит он. – В любящей традиционной христианской семье. По выходным мы играли с отцом в бейсбол и… – Херня собачья, – перебивает Бен. Уебок весь сжимается. Бен в жизни не видел, чтобы сорокалетний мужик выглядел так жалко. – Чтобы я больше этого не слышал, – мрачно говорит он. – Не смей мне врать. Его уебок сглатывает. – Я… – начинает он, и прикрикнуть бы на него, чтобы не мямлил, но Бен находит в себе неисчерпаемые запасы терпения и просто ждет. – Я вырос лаборатории “Воут”. Бен морщится. – Нас в лаборатории облучали ураном, – говорит он. – Надо думать, твоя отличалась. Его уебок поднимает взгляд – глаза опять на мокром месте. Тихо говорит: – Не слишком. Бен берет себе минуту – подумать об этом. Нечасто его удается удивить: он видел порядочно дерьма, большую часть которого совершил сам. – Они искали способы навредить мне, – добавляет уебок нетвердым голосом, видимо, не способный заткнуть рот ни на минуту. – Понятно, – говорит Бен. Что еще тут скажешь? Жизнь никогда не была справедлива, и только от того, что уебок теперь ему не особо противен, она не стала к нему благосклонней. Нормальному мужику Бен бы кивнул уважительно. Все, что нас не убивает, делает нас сильнее, и прочая херня. Но уебок смотрит на него мокрыми глазами, ненормальный от и до. Бен вздыхает. Иметь дело с его уебком – чертово наказание, на которое он подписался, потому что не сумел и не захотел вовремя вытравить из себя все человеческое. – Мне их завалить? – спрашивает он. Уебок моргает пару раз, а потом кидается к нему и вцепляется, как бульдог в ногу. Будь Бен обычным человеком, снес бы с места и вдобавок раздробил пару ребер. – Ты лучше всех, – восторженно шепчет его уебок, пока Бен отпихивает его. – Самый лучший. И верит же в это. Придурок.