Глава 4.
20 мая 2026 г., 13:05
«Ибо если я буду молиться на незнакомом языке, то дух мой молится, но ум мой остаётся без плода».
— Первое послание к Коринфянам, 14:14
Прошло три дня с тех пор, как Азирафель нашел Кроули в переулке. Атмосфера в книжном поменялась, но расслабленной ее не назовешь. Ангел и демон могли находиться в одном помещении, не цепляясь друг к другу. По утрам (которых было, конечно, немного), Кроули молча получал свой кофе, а Азирафель – какао с тремя кусками сахара. Солнце уже вовсю било в окна утренними лучами, часы не спеша перевалили за 7 утра, но Джошуа еще не показывался сверху. Ангел сел за стол напротив Кроули, думая, как бы начать диалог и о чем он вообще будет. — Крыша в кладовке Мессии опять протекла, — буркнул Азирафель. — А мне что сделать? — ответ едва не сорвался с губ ангела, но он все же промолчал, стрельнув глазами на языкастого собеседника, — Когда Он вообще собирается заняться Вторым пришествием? Он сказал, что выделил на него неделю – сегодня четвертый день, у Него осталось три. — Я не знаю, — пробормотал ангел, подпирая голову рукой, — Мы не можем знать наверняка, что Он задумал. Может, хватит и одного дня; а пока пусть живет, — он помолчал секунду или две, — Мне Он не мешает. Это был один из первых бытовых диалогов за три года; не о важном, без Джошуа. Азирафель и Кроули сидели за столом вдвоем; ангел скучающе смотрел в окно, а демон – на него. Кроули смотрел на Азирафеля и злился на самого себя. Три года ночевать в подворотне с крысами, убеждать себя, что все кончено, что этот белобрысый предатель выбрал Рай, а на него плевать хотел – и что? Хватило трех дней под одной крышей, чтобы он, идиот, снова сидел и пялился на его дурацкую рожу? Азирафель о чем-то думал; свет падал на его волосы – эти вечно растрепанные, пушистые волосы, которые торчали во все стороны со времен Эдема. Ангел выглядел уставшим; физически он не уставал, не мог, но он явно устал где-то глубже. «Синяки под глазами, — про себя отметил Кроули, — Так тебе и надо». Шесть тысяч лет назад он точно так же смотрел на этого ангела на стене, а тот так же смотрел вдаль, о чем-то думал, щурился, не замечая наблюдения. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь между ними были три года молчания, одна должность Верховного архангела и одна неслучившаяся совместная вечность. Азирафель обернулся, а Кроули уже смотрел в потолок с выражением глубочайшей скуки на лице. Джошуа спустился из кладовки не в обычном тихом расположении духа, а с каким-то новым выражением лица – оживленным, почти мальчишеским. — Я хочу, чтобы вы отвели Меня в зоопарк, — объявил Он. — Куда? — Азирафель едва не выплюнул какао, оборачиваясь на Мессию. — В Лондонский зоопарк, — уточнил Джошуа, — Там, говорят, есть змеи и птицы. Я хочу их увидеть. — У нас, вообще-то, Второе пришествие, — Кроули вскинул брови, — Армагеддон отменен, но какие-то события все же должны быть? — Люди ждали две тысячи лет – подождут еще, — отмахнулся Мессия, демон выгнул брови еще сильнее, — А змеи – нет. Азирафель бросил взгляд на Кроули, и тот сразу предостерег его: «Скажешь мне обратиться в змею – тебе несдобровать», и ангел прикусил язык. Демон пожал плечами, мол: «Это твой Мессия, ангелок, тебе и разбираться», но в его глазах мелькнуло любопытство. — Хорошо, — вздохнул Азирафель, ставя книгу на место, — Только никаких чудес. Едем как обычные посетители. — Договорились, — улыбнулся Джошуа. — На чем мы едем, на ослах? — снова подал голос Кроули, — Бентли-то нет. Азирафелю показалось, что в голосе демона звучал намек, но он его проигнорировал. Кроули бросило в крайность: если уж быть как «обычные», то и ехать нужно на автобусе. Азирафель чувствовал себя неуютно в толпе: утро, автобус набит семьями с детьми, туристами, какой-то женщиной с клеткой, в которой сидит попугай; да и их троица привлекает внимание – Мессия палестинской наружности, ангел в бежевом пальто и демон в темных очках. Кроули стоял у открытого окна, держась за поручень и единственный имел доступ к свежему воздуху, Азирафель – рядом, но не вплотную, а Джошуа сидел на единственном свободном месте, с интересом разглядывал пассажиров, как будто видел людей впервые. Напротив него сидел маленький мальчик лет пяти; Мессия спросил у него, как зовут его плюшевого медведя, на что мальчуган с охотой ответил: «Гавриил» – Азирафель приложил руку ко лбу, Кроули подавился со смеху, Джошуа участливо кивнул на произнесенное имя. Лондонский зоопарк встретил их шумом, запахом попкорна и криками чаек, которые кружили над прудом. Джошуа шел впереди, как ребенок, который впервые попал в Диснейленд. Азирафель и Кроули следовали за ним с разной степенью энтузиазма. — Я не понимаю, — сказал Азирафель, понижая голос, — Зачем Ему зоопарк? Он же сам все это создал в буквальном смысле. — Может, соскучился, — бросил Кроули лениво. Только Азирафель хотел добавить что-то еще, как Джошуа позвал их в террариум. Там было тепло, влажно и тихо. В вольере, за стеклом, среди камней и веток, лежал питон. Большой, темно-зеленый, с ленивым взглядом, в котором читалось абсолютное безразличие к окружающему миру. Кроули остановился напротив клетки. — Красивый, — отметил Джошуа. — Обычный сетчатый питон, — проворчал демон, — Ничего особенного. — Но ты же на него смотришь, — пожал плечами Мессия. — Я на всех змей смотрю – профессиональный интерес. Джошуа покивал, будто согласился, а потом сказал следующее, негромко, как бы между прочим: — А тяжело быть Змеем? — Чего?! — с долей откровенного хамства переспросил Кроули. — Все ждут, что ты укусишь, — Джошуа ответил, но смотрел он не на демона, а на питона за стеклом, — Что ты опасен. Говорят, что ты скользкий и холодный, что тебе нельзя доверять; но на самом деле ты просто лежишь на камушке и греешься, хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Кроули промолчал, Азирафель перевел взгляд сначала на Мессию, затем на демона; ему показалось, что он упустил что-то важное. — Это Ты про питона, а не про меня, — глухо пробормотал рыжеволосый. — А ты думаешь, между вами есть какая-то разница? — Джошуа невозмутимо развернулся и пошел к следующему вольеру, оставляя ангела и демона вдвоем. Птичий вольер был огромным, с сетчатым потолком, полным щебета и хлопанья крыльев. Там жили попугаи всех цветов, туканы, какие-то мелкие пичуги, чьих названий Азирафель не знал, и один важный павлин, который сидел на ветке и был убежден, что весь этот зоопарк – его личная собственность. Ангел оживился – он всегда питал слабость к птицам; что-то в их беспечности, способности летать, не думая о Небесной канцелярии, казалось ему правильным. Он подошел к кормушке, где стайка волнистых попугайчиков устроила драку за просо, и улыбнулся. — Они тебе нравятся? — спросил Джошуа. — Да, — робко признался Азирафель, — Я всегда, наверное, завидовал им. — Чему же? Ты тоже можешь летать. — Дело не в полете, — ангел долго смотрел на птиц перед тем, как продолжить, — Они не думают, достойны ли они этой ветки, этих зерен, они просто живут. А я все шесть тысяч лет думаю, достоин ли я своего поста, своего книжного, Кроули, — демон стоял поодаль, — Я не могу просто быть – этого недостаточно. — Для кого? — Азирафель не ответил, Мессия подходит ближе и говорит тихо, почти на ухо, — Он никогда не «выбирал» тебя. Кроули просто подошел к тебе на стене Эдема, и ты поднял крыло; это было естественно, как дыхание. Ты думаешь, что ты должен быть достоин, а он думает, что это тебе решать – достоин ли он. — Я никогда не считал Кроули недостойным, — ангел удивленно поднял глаза. — А он об этом знает? — Джошуа не получает ответ в очередной раз, — Может, пора? Азирафель повернул голову в сторону Кроули; тот стоял у клетки с павлином, и они оба рассматривали друг друга с одинаковым выражением презрительного превосходства. Павлин распустил хвост, демон фыркнул: — Тоже мне, демонстрация. Ангел невольно улыбнулся. К вечеру они все слегка утомились. Джошуа сидел на скамейке у пруда, кормил уток крошками от булочки и смотрел на закат. Азирафель и Кроули сидели по обе стороны от него – не рядом, но и не враждебно. Пейзаж троих существ, уставших после насыщенного дня. — Я хочу мороженого, — объявил Джошуа, — Пойду куплю. И смылся как-то слишком целенаправленно для случайной прогулки. Кроули проводил Его взглядом и бросил: — Он нас сводит, — Азирафель переспросил, — Как двух проблемных подростков на школьной экскурсии. Сначала змеи, потом птицы, а теперь «ой, срочно хочу мороженое». Это, ангелок, терапия, — демон выругался про себя. Азирафель подумал: «Может, нам это нужно?», но промолчал; они сидели и смотрели на уток, обычных лондонских уток – жирных, наглых и не подозревающих, что за ними наблюдают ангел и демон. — Он спросил меня про змей, — сказал Кроули, — Ну, Мессия, Он спросил, тяжело ли быть змеем. — И что ты ответил? — Ничего, но я задумался, — демон замолк, подбирая слова, — У меня нет ничего своего. Я Змий для Ада, Падший для Рая, а для себя… не знаю, кто я для себя, — Азирафель почувствовал, как кто-то взял его за солнечное сплетение, — А птицы? Что Он тебе сказал? — Спросил, почему я не считаю себя достойным, — ангел сконфузился, но проглотил ком в горле и сквозь зубы продолжил, — И почему я никогда не говорил тебе, что ты достоин, — Кроули буркнул: «И?», — Я не ответил. Демон снял очки усталым жестом и после долгого взгляда на ангела сказал: — Знаешь, что самое идиотское? Я и не хочу быть достойным; я хочу, чтобы тебе было все равно, достоин я или нет. Чтобы ты был рядом без условий. — Я не умею, — Азирафель ответил тихо, утыкаясь взглядом в свои колени, — Меня всегда учили, меня создали под эгидой того, что у всего должны быть основания: у поступков, у должностей, у любви. — Может, у любви не должно быть оснований, — бросил Кроули, обратно надевая очки, — Да и я не боялся того, что ты уйдешь в Рай, ангелок. Я боялся того, что ты станешь таким же, как и все другие ангелы. Получается, ты всегда таким и был. Азирафель и хотел возразить, да не нашел как; может, Кроули и был прав, но его последние слова как-то расстроили ангела, он не был с ними согласен в полной мере. Джошуа вернулся минут через десять; все это время тишину нарушали только утки своим кряканьем. Мессия принес три рожка мороженого, которое таяло предательски быстро, раздал их и сел на скамейку, ни о чем не спрашивая. Обратно они шли пешком – пара километров не была такой уж сложной задачей для неземных существ. Джошуа снова идет чуть впереди; Кроули и Азирафель – рядом, не касаются друг друга, но в ногу. Демон засмотрелся на проезжающий мимо «Ягуар», и ангел уловил это движение. — Ты не пытался вернуть Бентли? — бесцеремонно спросил он. — Азирафель, — в голосе Кроули не было злости, только усталость, — Я без чудес, без денег и без жилья. На что мне ее возвращать? На обаяние? Ангел промолчал; демон узнал это выражение – Азирафель в праведной ярости. — Забудь, — бросил Кроули, — Идем домой, ладно? Зайдя в книжный, демон почти бегом нырнул вглубь и закрылся в душе, по пути бормоча что-то про грязный город и про то, что он теперь воняет зоопарком. Джошуа устроился в кресле с книгой; кажется, для Него этот день был завершен. Азирафель начал мерить шагами комнату, чем привлек внимание Мессии. — Все в порядке? — не поднимая глаз спросил Он. — Да, — бездумно промычал ангел, — Я скоро вернусь. — Куда ты собираешься? — У Кроули была машина, Бентли. Он ее проиграл владельцу казино, Брайану Кэмерону. Я хочу вернуть ее ему. — Каким образом? — Джошуа смотрел на визави спокойно, почти ласково, — Чудесами? Нападением? Ты собираешься ворваться к нему, сияя божественным светом, и потребовать машину назад? — ангел поджал губы, — Это не поможет, — Мессия ответил самому себе. — Тогда что Ты предлагаешь? — Азирафель взмахнул руками и в его голосе прорезалось то, что накопилось в нем за весь день: гнев, бессилие, вина, — Он всё потерял, всё! Квартиру, чудеса, машину! И я ничего не мог сделать, меня не было рядом – я был на Небесах, возился с Тобой и бумажками, пока он… Азирафель замолк, приходя в себя и успокаиваясь; все же кричать на Джошуа было некрасиво. — Пока он спал на картонке? — закончил Мессия за него, — Я знаю. — Я хочу хоть что-то исправить, — ангел сел на диван, закрыл лицо руками, — Бентли – это не просто машина, это… это его. Понимаешь? — Понимаю, — Джошуа кивнул, затем поднялся, снял с вешалки свой простой плащ, — Посиди здесь, дорогой. — Куда Ты? — Ты Верховный архангел, — Мессия улыбнулся, и в его улыбке было что-то не от мира сего, — А Я – Сын Человеческий, у меня свои методы, — и ушел. Кроули вышел из душа, переоделся в чистое. Он плюхнулся на диван, вытирая волосы полотенцем, и окинул взглядом книжный. — А где Мессия? — Ушел, — отозвался Азирафель, молясь, что больше вопросов не возникнет, но его молитвы услышаны не были. — Куда это? — ангел вздохнул и потер виски, словно у него могла болеть голова, ответил: «К Кэмерону», Кроули прыснул со смеху, — Ку-уда? Ты решил, что Сын Божий должен пойти и разобраться с моей машиной? Ты с ума сошел. Он же Мессия! У Него Второе пришествие на носу! А ты Его отправил… — Я не отправлял, Он Сам пошел, — возразил ангел, — Я хотел сам вернуть ее для тебя. — Ты даже не знаешь, где он живет, — отмахнулся демон, — Ты бы заблудился, на тебя бы напали, и ты бы случайно испепелил пару кварталов, — Кроули единолично рассмеялся, — Но, знаешь, даже если ничего не выйдет… Я должен сказать тебе «спасибо»? — Лучше не надо, — фыркнул Азирафель, но внутри двоих что-то щелкнуло. Прошло около двух часов; с улицы донесся знакомый звук, низкий, рокочущий. Кроули замер, ангел обернулся к окну; за ним на своем старом парковочном месте стояла Бентли, черная, блестящая и абсолютно целая, а на капоте сидел Мессия и ел яблоко. — Как ты ее нашел?! — Кроули пулей вылетел из книжного. — Поговорил с людьми, — у демона отвисла челюсть, — Я спросил у Брайана, что для него важнее: машина или его больное сердце. Оказалось, что здоровье он ценит больше. — Ты его исцелил? — Кроули нахмурился. — Я никого не исцелял. Я направился в больницу, к его лечащему врачу, мы поговорили. Выяснилось, что его врач – хороший человек, но ошибся с диагнозом. Брайану нужна операция, на которую они оба договорились; через месяц-другой ему будет лучше. — Ты хочешь сказать, что без единого чуда… — Кроули все еще смотрел на Мессию недоверчиво. — Люди умеют ошибаться и умеют исправлять ошибки; иногда им просто нужен кто-то, кто их выслушает и задаст правильный вопрос, — Джошуа откусил яблоко, — А Брайан сказал, что возвращает машину в качестве благодарности. Демон облокотился на дверной проем и свободной рукой потер подборок, не до конца поверив в реальность происходящего. — Ты сделал это для меня? — задал странный вопрос демон. — Нет, — Мессия кивнул в сторону Азирафеля, — Это он собирался устраивать у Брайана конец света локального масштаба, Я просто его опередил. Ангел, стоящий в дверях, заметно покраснел; Кроули обернулся на него, и на лице демона застыло странное выражение смеси благодарности с растерянностью, словно для него кто-то сделал что-то очень неожиданное, и он не знал, как это обработать. — Есть вещи, которые я не могу исправить задним числом, — неловко выпалил Азирафель, — Но касаемо некоторых я могу хотя быть попытаться. Кроули не ответил, ограничившись долгим взглядом на ангела, а затем вприпрыжку подбежал к своей красавице-Бентли и едва ли не расцеловал ее, все спрашивая, как она там была без него. Джошуа давно ушел наверх. Азирафель делал вид, что читал, но за последние десять минут не перевернул ни одной страницы, пытаясь прожевать то, что было написано в первых строчках. Он все ждал, когда Кроули заговорит с ним, ведь с его стороны за сегодня было достаточно первых шагов, верно? Но демон завалился на свой облюбованный диван и уже сопел; Азирафель вздохнул и бросил, как ему казалось, в пустоту: — Доброй ночи, Кроули. — Доброй ночи, ангелок, — промычал незамедлительно Кроули, и Азирафель наконец смог понять смысл первой строчки в книге, чтобы перейти к следующей.
