«Да лю́бите друг друга» (Ин. 15:12)

«Лучше блюдо зелени, и при нём любовь, нежели откормленный бык, и при нём ненависть».

— Притчи, 15:17

      Джошуа спустился из кладовки с небольшим глиняным горшком в руках. Фикус в нем был чахлый, с пожухлыми, редкими листьями.  — Доброе утро, дорогие, — поздоровался Он, — У Меня к вам просьба.        Кроули, обыденно валяющийся на диване (вне моего повествования, это было, впрочем, его единственным занятием), приоткрыл один глаз:  — Опять? Вчера зоопарк, позавчера молчание; что сегодня?  — Сегодня Я хочу, чтобы вы научили Меня чему-то человеческому.  — Нашел учителей, — демон громко рассмеялся.  — Вы ближе всего к людям из неземных существ, — пояснил Мессия.  — И чему именно Ты бы хотел научиться? — участливо спросил Азирафель, который протирал книжные полки от пыли.  — Ты умеешь готовить, — Джошуа кивнул ангелу, — А ты, — Он повернулся к Кроули, — умеешь обращаться с растениями. Я же не умею ни того, ни другого – научите Меня.  — Ты хочешь, чтобы я научил Тебя садоводству? — уточнил Кроули, — Но Ты разве не…  — Можно сказать, что Я косвенно принимал участие в создании Мира, если говорить о Святом Духе или об Отце, — пожал плечами Джошуа, — Но Я не знаю, как ухаживать за конкретными растениями; это разное.  — Ты в курсе, что мои методы включают угрозы и запугивания? — демон скептически склонил голову вбок.  — Да, — кивнул Мессия, — Поэтому и прошу тебя; если бы Я хотел научиться у доброго садовника, Я бы попросил Азирафеля. А он, — Джошуа кивнул на ангела, — три года не поливал свой фикус.  — Ладно, — Кроули хмыкнул, — Но после не жалуйся.        Для урока они выбрали подоконник и тот самый мертвый фикус, который Мессия спустил из кладовки; видимо, растение составляло Ему компанию все прошедшие четыре дня наверху. Кроули подошел к бедолаге, как генерал к провинившемуся солдату:  — Вот это – позор растительного мира. Посмотри на него: весь желтый, вялый, листья сбросил. Три года без присмотра, — демон недобро покосился на Азирафеля, — Но это не оправдание. Растение должно держаться до последнего – это вопрос дисциплины.  Кроули отлучился и нарыл где-то маленький секатор – Азирафель даже не знал, что у него в книжном есть секатор – и начал инструктаж:  — Первое правило садоводства: растение должно знать, кто здесь главный, — Мессия уточнил, кто же именно, — И главный тут я, — незамедлительно ответил Ему Кроули, — Ты меня помнишь – я тебя помню, — демон наклонился к фикусу и вкрадчиво произнес эту устрашающую фразу; их знакомство было правдивым, ведь это именно Кроули и подарил этот фикус лично Азирафелю, когда перевозил свои растения из штаб-квартиры; что сейчас с остальными, он, кстати, не был в курсе, ведь Бентли он вскоре лишился, — Ты знаешь, на что я способен. Если через неделю не пустишь новые листья – скормлю тебя адским гончим.        Джошуа наблюдал за этим с невозмутимым лицом, а после поднял бровь.  — Ты всегда так с ними?  — Всегда, — Мессия спросил тогда: «И это работает?», — Обижаешь! — демон выпрямился, — Этот фикус исправно цвел и пах тридцать лет, пока кое-кто не бросил его на три года без присмотра.        Азирафель сделал вид, что не услышал данного замечания, садоводство было прерогативой Кроули, значит, пусть он им и занимается, а ангела не трогает.  — Можно Я попробую? — поинтересовался Джошуа, Кроули в ответ бросил: «Валяй», — Привет, — спокойно начал Мессия, — Я тебя не знаю, но ты красивый. Ты рос здесь, знаешь книжный лучше Меня; Я не буду тебе угрожать, просто живи – если хочешь, — и Джошуа положил руку на край горшка.        Кроули был готов поклясться, что ему не показалось – фикус чуть-чуть выпрямился, самую малость, на долю миллиметра.  — Как Ты это сделал?! — возмутился демон.  — Просто поговорил, — ответил Джошуа и сложил руки в замок на животе.  — Я тоже с ним говорил!  — Ты угрожал ему, — уточнил Мессия.  — Это мой метод! — упрямился Кроули.  — Может, — мягко продолжал Джошуа, —  у растений, как у всех, есть разные способы слышать. Кому-то нужен страх, кому-то – тишина, кому-то – ласка, кому-то хватит простого «привет».        Кроули беспомощно смотрел поочередно на фикус, Джошуа, Азирафеля, который также не принимал никакого участия в этом странном процессе, и чувствовал себя обезоруженным. Демон взял лейку и полил фикус, в этот раз без единой угрозы, только угрюмо пробубнил: «Ладно». 

***

      Азирафель, воодушевленный ролью наставника, разложил на столе все необходимое: муку, яйца, масло, сахар, банку с чем-то, отдаленно напоминающим абрикосовый джем, и рецепт, написанный от руки на латыни. На удивление, ангел был не только гурманом, познающим мир гастрономии и любящим набить живот разными земными деликатесами, но еще и сам пристрастился к готовке.  — Это… «пирог», — прочитал Джошуа.  — Мы будем печь, — объявил Азирафель, — Кроули, ты с нами.  — Это с какой радости, ангелок? Я не пеку, — Кроули отмахнулся, — Я демон. — Я не вижу связи, — парировал ангел, — Давайте распределим роли; Джошуа – ученик, Кроули – помощник, а я – шеф-повар.  — Да с чего ты взял, что я хочу возиться в вашей муке?! — возмутился Кроули, — Еще и такая роль уничижительная – «помощник».  — Кроули, пожалуйста, — взмолился Азирафель, и демон не смог отказать; в его голове возникло чувство дежавю от сосущего под ложечкой ощущения, когда ангел обращался к нему с такой интонацией.       Джошуа с почтительной осторожностью отмерял муку, словно держал в руках небесную манну; Кроули взбивал яйца венчиком и ругался про себя каждый раз, когда все летело мимо миски; Азирафель величаво руководил процессом, путался в рецепте и пытался стать третьей рукой для каждого участника их небольшой команды, но в итоге был больше пятой лапой собаке. В какой-то момент ангел объявил: «Отмеряем десять столовых ложек сахара!» — В рецепте указаны восемь, — неуверенно сказал Кроули, заглянув в книгу.  — Пирог должен быть сладким!  — Он будет не сладким, он будет диабетической комой для кого-то из нас, — в ответ демон получил упрек, якобы тот ничего не понимает в высокой кухне, — А ты понимаешь?!        Джошуа, не обращая внимания на их перепалку, отмерил в миску восемь ложек сахара.  — Я сказал, что нужны десять, — заметил Азирафель.  — Я знаю, — спокойно откликнулся Мессия, — Но Я попробую сначала так, — ангел нахмурился и хотел возразить, но Джошуа продолжал с интонацией, которая не предполагала спора, — Ты учишь Меня готовить, но ты не учишь, что делать, если рецепт не работает. Если у Меня не будет достаточно сахара на десять ложек – что тогда? Я должен понять, что будет с восемью, и с пятью, и без сахара вообще, иначе Я не научусь, а просто запомню алгоритм. Я хочу понимать; ты даешь Мне правила, а Я хочу узнать, как вести себя в альтернативных условиях.        В книжном повисла тишина, даже Кроули не вставил свои пять копеек; Азирафель смотрел на Джошуа – на этого мягкого, тихого Мессию, который все четыре дня только слушал, улыбался и задавал вопросы, – и вдруг увидел в Нем что-то другое.  — Азирафель, — словно узнав, о чем ангел думал, продолжил Он, — Я спорил с фарисеями, опрокидывал столы в храме. Я противоречил тем, кто думал, что знают истину лучше всех; твои десять ложек сахара – не самое страшное.  — Ты прав, — «Не мир Я принес, но меч» – вспомнил Его слова Азирафель, — Хорошо, восемь ложек. Но если пирог выйдет кислым…  — Мы испечем еще один, — ответил Джошуа, — С десятью, — «Делать же нам больше нечего» – поступил комментарий от Кроули.        Они продолжили; Джошуа больше не слепо следовал рецепту, а спрашивал: «Что будет, если добавить меньше масла?», «А почему тесто должно отдыхать?», «А можно заменить джем на яблоки?». Азирафель отвечал, порой уверенно, порой – нет, иной раз честно: «Не знаю, но давай проверим». Кроули-на-побегушках молча резал яблоки, которые Джошуа решил добавить вместо абрикоса, и думал о том, как он вообще оказался в такой компании и в таких событиях. Мессия спорил с Верховным архангелом, и Верховный архангел уступил Ему, потому что понял, что Он знает что-то, что неизвестно даже архангелам.        Когда пирог отправился в духовку (которой до этого дня в книжном, конечно, не было, как и всей прочей утвари, и после его окончания снова не будет), Джошуа вытер руки полотенцем и сказал:  — Спасибо.  — За что? — удивился Азирафель, — Ты же сделал все по-Своему.  — Именно, — кивнул Мессия, — Ты позволил Мне сделать всё по-Своему; это больше, чем просто научить.  — Не привыкай, — Кроули подал голос, — Обычно он не позволяет, — ангел разгорячился в возражениях, — Ты позволяешь, если тебя взять за поджилки.  — Пирог подгорает, — засуетился Джошуа; пирог не подгорал, но спор прекратился.        Пирог вышел странный: яблочный, с корицей, пресноватый, но ароматный. Вся троица сидела за столом вокруг их творения; Азирафель с какао, Кроули с кофе, а Мессия с кружкой горячей воды с мятой.  — Что думаешь? — спросил Джошуа, попробовав первый кусок.  — Не манна небесная, — доложил ангел.  — Лучше, — закончил Мессия, — Манна была одинаковая каждый день, а этот пирог – один такой; вы помогли Мне его сделать, позволили ошибиться, это важно.  — Ты загнал ангелка в угол с этим сахаром, — сделал собственный вывод Кроули.  — Ну, может быть, — Джошуа улыбнулся, в Его улыбке мелькнуло мальчишеское озорство, — но он справился. — Я справился, — охотно подхватил Азирафель, — Я уже и забыл, что Ты с характером, Джошуа.  — Я все-таки Сын Человеческий, а люди бывают разные.  — Знаешь, — сказал ангел, глядя на Джошуа, — я шесть тысяч лет общался с людьми; я видел святых и грешников, царей и нищих, но я никогда не думал, что Мессия будет таким… таким настойчивым.  — Это плохо? — поинтересовался Он.  — Нет, совсем нет, всего лишь неожиданно.  — Ты Ему льстишь, — Кроули поставил кружку на стол, — Он просто хотел яблочный пирог вместо абрикосового.  — Я хотел яблочный, — мирно согласился Джошуа, — Но дело не в пироге, а в том, что можно спорить и не ссориться; не соглашаться и оставаться вместе. Вы это умеете – Я только учусь.       Азирафель и Кроули переглянулись; за шесть тысяч лет только сейчас кто-то назвал их умение грызть друг другу глотки так поэтично, еще и со сноской на то, что этому стоит поучиться.  — Ладно, — подытожил Кроули, — Тогда третий кусок за мной.       Демон потянулся за пирогом, ангел улыбнулся, подпирая щеку ладонью. Джошуа наблюдал за ними и молча пил свою мятную воду; Ему нравилось здесь, в этом книжном, с этими двумя чудаками, которые не одно столетие не могли услышать друг друга – и наконец-то начали пробовать.       Когда Мессия поднялся к себе, пирог был почти съеден; убирая его остатки со стола, Кроули пробурчал:  — Он странный, — Азирафель напомнил ему, что демон уже об этом говорил, — И скажу снова. Он спорит с тобой, как с соседом по лестничной клетке, а ты все-таки немного-немало Верховный архангел.  — Для Него я и есть сосед, — учтиво напомнил Азирафель, — Мне нравится, что кто-то может спорить со мной кроме тебя, Кроули.  — Я не спорю с тобой, а указываю на твои ошибки, — возразил демон, — Это не одно и то же. Спор – это когда ты думаешь, что прав, а я знаю, что прав; разница ведь очевидна.        Азирафель закатил глаза; вместо ответа он, пока Кроули был занят уборкой стола, подлил ему кофе в пустую кружку.