«Да лю́бите друг друга» (Ин. 15:12)

«Но Господь сказал мне: „довольно для тебя благодати Моей, ибо сила Моя совершается в немощи“».

— Второе послание к Коринфянам, 12:9

      Кроули еще спал, Азирафель развалился в кресле с одной и той же мыслью: завтра крайний срок. Ангел сидел и считал дни: понедельник – нашел Кроули, вторник – игра в молчанку, среда – Уайльд и Эдем, четверг – зоопарк и Бентли, пятница – пирог и фикус, суббота – сегодня, воскресенье – последний день, ведь Джошуа обещал управиться за неделю. «Я думаю, что исполню всё, что задумал» – так он сказал. Но что именно Он задумал? Где трубный глас, где знамения? Где хоть что-нибудь, что бы говорило о Втором пришествии? Когда Мессия спустился, Кроули уже бодрствовал, полусидя пил кофе на диване напротив Азирафеля; ангел твердо решил: для шестого дня из семи это утро слишком спокойное.  — Доброе утро, — опережая любые слова Джошуа, поздоровался он, — Могу я спросить? — Мессия участливо кивнул, — Ты говорил, что пришествие займет неделю, но уже шесть дней ничего не происходит.  — Происходит, — Джошуа был немногословен.        Он прошел к полкам с книгами, взял одну из них и просто уселся в свободное кресло, явно хотевший погрузиться в чтение. Ангел переглянулся с Кроули, но тот пожал плечами, в уже привычной манере намекнув: Мессия твой – тебе и разбираться.  — Но завтра воскресенье, — не унимался Азирафель, — Если Ты планируешь какое-то явление народу… может, Тебе стоит подготовиться? Нам стоит подготовиться? Или, может, Тебе требуется какая-то помощь от Небес?  — Ангелок, ты паникуешь, — на удивление присутствующих подал голос Кроули.  — Я не паникую, я проявляю предусмотрительность, — без запинки ответил Азирафель.  — Ты паникуешь, — спокойно, словно подучившись у Мессии, повторил демон, но горячиться начал сам Азирафель.  — Я Верховный архангел, и я…        Снаружи что-то громыхнуло; ветер ударил по фасаду, все трое повернулись к окну. Ангел поспешил на улицу, остальные потянулись за ним. Вывеска «A.Z. Fell & Co.» болталась на одном креплении и жалобно скрипела при каждом порыве ветра. Азирафель встал напротив нее, щелкнул пальцами – и ничего не произошло. Он повторил действие; вывеска дрогнула, но осталась кривой.  — Да что ж такое? — пробормотал ангел; ему удалось убедить Метатрона и остальных остановить второй Армагеддон, предотвратить первый, и он не может починить вывеску над собственным книжным.        Хлопнула входная дверь, Кроули вышел на улицу, сунув руки в карманы брюк, а за ним, закутавшись в плащ, вышел Джошуа.  — Не работает? — спросил Кроули, Азирафель отрицательно покачал головой, тогда демон задрал голову и начал разглядывать крепление, — Так тут винт сорван, чудом не обойтись; надо лезть.  — Может, попробуешь ты? — ангел указал пальцем на вывеску, имея в виду чудеса.  — Ты же видишь, что не работают чудеса! — огрызнулся Кроули; Азирафель замялся, не до конца различив, что тот хотел сказать: чудеса с вывеской или его чудеса в целом, — Принеси мне стремянку, быстрее.        Ангел быстро счел в выражении лица Кроули факт: спорить бесполезно – и, вздохнув, скрылся в книжном, пока Джошуа остался стоять на тротуаре, прислонившись к фонарному столбу. Азирафель притащил стремянку, которую использовал, чтобы расставлять книги на верхних полках, когда ему хотелось сделать это самостоятельно. Ангел подумал о том, что Кроули наверняка понадобятся какие-то инструменты, и, качнув рукой, вместе со стремянкой уже крепко держал небольшой сундучок с ними; на удивление, сейчас с чудесами не было никаких проблем. Азирафель притащил стремянку к фасаду; Кроули тихо вздохнул и уперся ногой в первую ступеньку.  — Держи крепко, — скомандовал демон.        Ангел встал у ее основания, вцепившись в стремянку обеими руками.  Кроули уже балансировал на последней ступеньке, рядом с ним стоял тот самый набор с инструментами; одной рукой он держался за крепление, второй – орудовал отверткой. Тем временем начинал накрапывать дождь, а ветер все резче и грубее трепал рыжие волосы Кроули.  — Винт совсем сорван, — сказал демон, — Нужен новый.  — Милостивый Бог, где я тебе возьму винт?! — возмутился Азирафель, на котором и так была задача удержать Кроули, пока стремянку шатало изо всех сил.  — Дьявол! — воззвал в воздух демон, раздраженный беспомощностью ангела и по привычке мотнул пальцами – в них оказался подходящий винт.        Кроули охнул; Азирафель подумал, что тот сейчас же свалится на него, но он-то не знал, о чем подумал демон. А демон подумал о том, как это странно и жутко ощущается – впервые за долгое время почувствовать отдачу от мира, словно после нескольких лет тишины кто-то внезапно поднял трубку на другом конце провода.  — Ну надо же, — пробормотал Кроули, — Работает ведь иногда.        Но на деле внутри демона клокотали более сумбурные чувства по поводу этого маленького, совсем скромного чуда, которое он смог совершить впервые за прошедшие годы. Тем временем Джошуа, который все это время у того же фонарного столба наблюдал за этой сценкой, напоминавшей больше некий арт-хаус, подошел к Азирафелю, и ангел заговорил с ним; по большей части потому, что наконец привел в равновесие стремянку.  — Я волнуюсь о завтрашнем дне, Джошуа, о том, что ничего не происходит, а неделя-то заканчивается, — снова поднял эту тему Азирафель, — Я не понимаю, что Ты задумал, поэтому боюсь, что мы что-то упустили.  — Второе пришествие уже началось, — спокойно ответил Мессия, — Может быть, оно выглядит не так, как ты ожидал, вот и всё.        Не успел Азирафель ответить, как Кроули снова качнул стремянку и она почти сложилась пополам, если бы ангел не успел в нее вцепиться; он нахмурился и решил, что разговоров до окончания этой экзекуции над вывеской не будет. Следующие пятнадцать минут Кроули тоже работал молча: установил новое крепление, подтянул старое, проверил устойчивость; несмотря на то, что дождь только усиливался, он не спускался и уже весь вымок, здорово напоминая Азирафелю мокрую крысу. Ангел наблюдал, как пальцы демона, что когда-то запускали новые туманности в космосе, закручивают винты вывески, без чудес, руками. В его голове сформировалась мысль, которая висела все это время в воздухе немым вопросом:  — Кроули, — демон промычал в ответ, дав знать, что слушает, — Ты за всю неделю не совершил ни одного чуда, кроме этого винта. Я ждал, что ты починишь вывеску так, как мы привыкли это делать.  — Мы привыкли это делать?! — Кроули прыжком слетел со стремянки и раскинул руки в стороны в негодовании, — Тебя смутило только то, почему я тебе не помог починить вывеску так, как мы привыкли это делать?! Ты не заметил, что я жил в подворотне? — демон злился сильнее, — Ты не заметил, что я не оставил пепелище вместо дома Кэмерона? Ты не заметил этого всего?! Тебя не смутило, что я сплю по ночам? Что я мерзну, ем, хожу в душ?! Твоя наблюдательность касаемо меня снова ограничена твоими просьбами?! — Азирафель заметно сконфузился, опустив глаза, но Кроули вдруг смягчился; он отвлекся на миг, чтобы сложить стремянку, и прошел мимо ангела, качнув рукой и бросив ему в спину, — Идём в книжный, холодно.        Ветер швырнул пригоршню дождя в лицо Азирафелю, и он сдвинулся с места, покинуто плетясь за демоном; вдалеке грянул гром. Джошуа не зашел вовнутрь, остался на улице, сказал, что хочет посмотреть на дождь. Может, и вправду.  — Я заметил все, о чем ты сказал, — попытался открыть диалог Азирафель, —  но я не мог связать это в одну картину; я думал, мне кажется.  — А что тут связывать? — рявкнул Кроули, — Раньше я знал, что я демон, и чувствовал это. Вот здесь, — он ткнул себя пальцем в грудь, — был отклик, как связь с силой, самим собой. А один раз мне понадобилось чудо – а ничего не вышло. Я щелкал пальцами, махал руками, как дурак, а меня никто не услышал, — Кроули фыркнул, ему явно не были удобны эти откровения, — Я три года болтался без дела, не спорил с тобой, не спасал людишек, не искушал. Я сначала лежал в подворотне, потом здесь – но здесь хотя бы тепло. Я сам перестал быть тем, кто я есть, и чудеса мне неоткуда брать.        Кроули снова развел руками и хлопнул себя по бедрам, снял очки и швырнул их на книжный столик.  — Ты мог бы сказать об этом, — в ответе Азирафеля не было ничего злого, он хотел добавить еще что-то про то, что ангел бы его обязательно выслушал, но Кроули перебил его.  — Сказать об этом? — демон коротко рассмеялся, и смех этот был совсем не веселым, — Я три года гнил в Сохо, пока ты заседал на Небесах. И ты пришел, когда тебе понадобилась помощь. Не потому что «соскучился», — Кроули заметно поморщился, — Не потому что хотел меня увидеть или понял, что был неправ, а потому что потерял Мессию; и я должен был сказать: «О, кстати, ангелок, я тут разучился быть демоном, но давай забудем про три года, ты же вернулся»? — вода капала с мокрой одежды Кроули, — Ты бросил меня, Азирафель.        Ангел стоял неподвижно; каждое слово демона ударяло под дых, но он промолчал, только кивнув раз или два, пряча глаза от Кроули. Демон ждал оправданий, объяснений, привычного «я считал, что так будет лучше» на любую ситуацию, в которой Азирафель был неправ, но прошел сначала первый десяток секунд, затем второй.  — И это всё? — обессилено спросил Кроули.  — А что ты хочешь услышать?  — Что-нибудь.  — Я не знаю, что сказать, — на деле слова были где-то внутри ангела, но он не смог их достать, молчание затянулось.  — Ты невыносим, — Кроули опустился в кресло и устало потер переносицу; злиться на ангела было обыденно.  — Сними всё мокрое сейчас же, — скомандовал Азирафель, словно разговора, от которого летели искры, и не было, — Я сделаю тебе кофе, ладно?        Кроули утвердительно хмыкнул и проводил взглядом ангела, который скрылся в глубине книжного. Когда вернулся Джошуа, с него ручьем текла вода; демон тем временем уже развалился на диване, мотая ногой. Мессия снял плащ, отряхнул у двери, повесил на вешалку, прошел к Азирафелю и Кроули в основную зону их деятельности и подвинул кресло, садясь ближе к ним, как бы намекая, что сейчас будет что-то важное.  — Вывеска висит ровно, — доложил Он первым делом, но затем продолжил, говоря снова о наболевшей теме, — Вы переживаете, что Я ничего не делаю, — слушатели переглянулись и неуверенно кивнули, — Так вот, Я делаю ровно то, что должен; не беспокойтесь о сроках, — ангел уже раскрыл рот, чтобы возразить, но Джошуа его опередил, — Азирафель, — в Его глазах мелькнула твердость, — ты спрашивал Меня о правилах, рецепте, сроках. Запомни одну вещь: главное – не сроки, главное – чтобы всё было готово к их истечению.  — Что это – всё? — буркнул Кроули, переворачиваясь на живот и глядя на Мессию через плечо.        Джошуа вкрадчиво посмотрел на него, затем на Азирафеля, встал и направился в сторону винтовой лестницы наверх.  — Завтра будет трудный день, лучше вам отдохнуть.  — Ясно, — фыркнул демон, когда шаги Мессии стихли.        Он вздохнул, вытянул руки, свешивая их с подлокотника дивана, и отвернулся лицом к спинке. Азирафель настолько незаметно, насколько мог, за эти дни перемещал свое кресло для чтения ближе к дивану Кроули, и сейчас сидел почти вплотную к нему.        Ночь опустилась на книжный – шестая ночь из семи задуманных. Демон так и уснул – растянувшись на диване, вправду напоминая змею, греющуюся на какой-нибудь лужайке. Очки так и остались валяться на журнальном столике, его золотистые глаза были закрыты, а лицо, подернутое сном, казалось моложе и в чем-то беззащитнее, ведь оно было без привычных гримас усмешек и прищура. Часы перевалили за полночь и после нее били еще несколько раз; Азирафель был увлечен какой-то книгой из тех, что не успел перечитать три года назад перед тем, как оставить книжный, но под ложечкой у него сосало. Так как Кроули давно спал, ангел счел, что демон не почувствует того, как Азирафель положил свою руку на его свешенные с подлокотника руки. Ничего не случилось: мир не рухнул, Небеса не разверзлись. Ангел уложил свою ладонь полностью поверх руки Кроули, а затем с осторожностью провел большим пальцем по тыльной стороне. Еще раз, а затем еще, ласково, будто касался не руки, а чего-то самого запретного и одновременно самого родного. «Ты бросил меня», — озверевшие слова демона снова прозвучали громом в разуме Азирафеля, проклиная то, как невинно ангел сидел и гладил его руки сейчас. Азирафель мотнул головой, мысли исчезли, вместо них появились новые, робкие, нелепые, но они пытались защититься и отбиться, как могли: «Сейчас я здесь». Рука Кроули дрогнула, ангел застыл, хотел отдернуть ладонь, наутро сделать вид, что не понимает, о чем речь, но не успел. Пальцы Кроули шевельнулись, нашли мизинец Азирафеля и обхватили его, не сильно и не требовательно; сомкнулись вокруг, будто разрешили остаться. Азирафель посмотрел на лицо Кроули: оно не дернулось, демон спал – а после ангел будто перестал дышать, смотрел на их руки – свою, замершую на ладони Кроули, и на пальцы демона, сжимающие его мизинец, – и почувствовал, как в груди что-то сломалось и собралось заново.