Ягнёнок и волк

Уже подходя к больнице, девушки увидели на крыльце Мариэль.   Она явно была недовольна. Стояла, скрестив руки, и смотрела на них так, как мать смотрит на детей, которые опоздали к ужину. Часа так на три.   — Где вас носило? Мы с Кристи уже думали бежать вас искать.   Мариэль открыла дверь, пропуская их внутрь, но отчитывать не перестала.   — Нельзя же вот так, безответственно, убегать, никого не предупредив. Я пообещала присматривать за тобой, — она повернулась к Джули.   — Простите, это моя вина, — быстро сказала София. — Я попросила Джули помочь мне найти очки.   Что-то в этих оправданиях вызвало у Джули злость. Какого чёрта они должны перед кем-то оправдываться? Почему за ней должны присматривать? Она уже не ребёнок. Ей не нравилось, когда кто-то разговаривал с ней как с легкомысленным подростком. Она пережила за последние недели столько, что ментально была старше их всех, вместе взятых.   — Давай только без игр в мамочку. Не надо объяснять мне, где и во сколько я должна быть.   Джули обошла её, игнорируя возмущённый взгляд, и шагнула внутрь.   Кристи, появившаяся из коридора, попыталась погасить конфликт раньше, чем он разгорится.   — Главное, что вы здесь! Мариэль, принеси, пожалуйста, лёд для руки Софи. А я пока покажу Джули, где она сегодня спит.   Кристи показала ей её место.   Отдельных палат в больнице, по сути, не было — обеденная зона, гостиная и спальная часть совмещались в одном общем помещении.   Низкий потолок, тёмно-серая краска на стенах, давно не обновлявшаяся, со стёртыми углами. Видно было, что больница строилась когда-то на крошечный городок, не рассчитанный на большое количество людей. Две деревянные кровати стояли у одной стены, разделённые между собой длинной жёлтой ширмой на штанге — чтобы у пациентов было хоть какое-то ощущение приватности. Ширмы были потрёпанные, кое-где в грязноватых разводах. У кровати, которая стояла у окна, лежала аккуратно сложенная одежда — Софи. Джули отвели ту, что дальше от входа.   Кровать была застелена серым покрывалом. У изголовья — деревянная тумбочка с потёртой настольной лампой.   Кристи ушла. Джули скинула рюкзак, переоделась — серая облегающая майка, короткие шорты. Запихнула рюкзак под кровать и вышла обратно в общую зону.   Кристи уже сидела над рукой Софи, разматывая бинт. Мариэль за столом жевала салат — судя по виду, без особого удовольствия.   — Будешь есть?   Тон Мариэль уже был не тот, что пять минут назад. На языке людей, не умеющих извиняться, это означало "я успокоилась" и "инцидент исчерпан". Джули поддержала тон.   — Спасибо, мы уже поели в кафе.   Она постояла посередине комнаты. Не знала, куда себя пристроить. Сесть за стол — значило присоединиться к разговору, а разговаривать не хотелось. Постоять у стены — глупо. Пойти за ширму в свою койку — рано, ещё даже не темно толком.   Джули прошлась пару шагов и в итоге опустилась на стульчик в углу. Принялась рассматривать потрескавшуюся штукатурку на стене напротив.   Мариэль с Кристи сидели за столом, обсуждая последние новости.   — …говорят, она совсем не в себе, — говорила Кристи. — Эллис сказал, что она почти не выходит из комнаты.   — Не удивительно. Бедняжка столько пережила.   Они говорили о Фатиме.   Эта новость кольнула Джули неприятно. Когда-то Фатима была её первой подругой в этом месте. Они с Эллисом даже звали её переехать к ним в колонию, к ним в комнату. А потом они как-то отдалились. И о состоянии Фатимы Джули теперь узнавала вот так — из сплетен, через стол.   Чтобы оставаться друзьями, нужно поддерживать отношения. Проводить время вместе. А она даже не зашла проведать Фатиму после всей истории с беременностью. Почему? Может, потому что всё время проводила, бегая с Рэндаллом по лесам.   Стоило о нём подумать — и мысль сразу зацепила другую, неприятную: она ведь так и не увидела его здесь. Что если он вообще не в больнице? Что если что-то случилось, и он сейчас там, снаружи?   Джули прислушалась. Колокольный звон уже стих.   Она встала с кресла, проговорив первое, что пришло в голову.   — Кто-то хочет чай?   Кристи с Мариэль переглянулись.   — Почему нет.   — Я тоже буду.   — Пойду спрошу, будут ли Софи и Рэндалл. Он же тут?   Постаралась прозвучать буднично. Не хотела, чтобы кто-то подумал, что ей не всё равно.   — Да, — кивнула Кристи. — Его комната за лестницей.   Джули выдохнула.   Чая она не хотела. Вообще-то она его не любила и тем более не хотела сейчас, после кружки в кафе.   Она прошла больничное крыло и завернула за угол. За лестницей пряталась неприметная дверь — без таблички, серая, такая же, как стена. Джули постучала.   Из-за двери донеслось приглушённое:   — Можно.   Она вошла.   Комната, судя по всему, когда-то была складом. Серые стены без побелки, окон не было — свет шёл только от маленькой лампочки под потолком, и от этого комнату заливала желтоватая, неравномерная муть. В углу были свалены старые больничные кушетки. Какие-то медицинские приборы — то ли сломанные, то ли просто давно не включаемые — стояли вдоль стены. Между ними, у дальней стены, помещалась узкая койка с серым одеялом, рядом маленькая тумбочка, на тумбочке — стакан с водой и армейская фляга.   Сам Рэндалл лежал поверх одеяла. Не раздеваясь — в футболке и джинсах, как днём. Он подбрасывал над головой маленький теннисный мячик и ловил его — раз, второй, третий. Глаза следили за мячиком, не за ней.   — У тебя тут, я смотрю, вип-апартаменты, — сказала Джули.   — Типа того.   Голос ровный. Безразличный.   Джули в первую секунду растерялась. И сразу за этой растерянностью в голове прокатилась обидная мысль: он даже не вышел проверить, успела ли она прийти до темноты. На крыльце её ждала Мариэль. Не он.   Хотя — чего, собственно, она ждала? Вполне в его духе.   Мячик в очередной раз шлёпнулся ему в ладонь.   — Чай будешь?   — Чёрный, без сахара.   — Какой найдётся, такой и будешь, — язвительно сказала Джули.   Рэндалл ничего не ответил. Мячик снова взмыл вверх.   Джули не стала развивать разговор. Развернулась и вышла из комнаты.   Ей не понравился этот разговор. Совсем не понравился. Она дошла до общей зоны, чувствуя где-то под рёбрами тугой, неприятный комок.  

***

  Они сидели вчетвером.   Чай уже давно заварился. Джули разлила его по четырём разноцветным пластиковым стаканчикам — красный для Кристи, зелёный для Мариэль, жёлтый для неё самой и синий для Рэндалла.   София от чая отказалась — устроилась в своём углу с найденной в подсобке детской Библией и листала её, изредка беззвучно проговаривая что-то губами. Кристи с Мариэль обсуждали предстоящий поход — что было бы хорошо найти помидоры, потому что от капусты всех уже изрядно мутит. Джули поддерживала разговор лениво. Поддакивала. Изредка вставляла фразу.   Стаканчики потихоньку пустели.   А синий стоял.   Она хорошо относилась к Кристи, да и к Мариэль тоже неплохо, но не так она хотела провести этот вечер. Не с ними. Джули поймала себя на том, что уже три раза поглядывала на дверь.  

***

  Рэндалла в посёлке не любили. С того дня, как автобус въехал в город, он умудрился настроить против себя почти всех. Резкий, упрямый, на любые правила реагировавший как баран на запертые ворота. Авторитетов для него не существовало — ни Бойд, ни Донна, ни кто-либо другой. Однажды она своими ушами слышала, как Бойд за её спиной назвал его паршивой овцой.   Большинство в посёлке относилось к нему с открытым недоверием. Он не раз ставил под угрозу жизни горожан, но не раз и спасал. Только первое почему-то запомнилось всем, а второе быстро забылось. И многие в глубине души даже считали, что в случае чего — лучше его. Чем хорошего человека. Что если кто-то и должен пострадать ради общего блага — то пусть он.   Джули это всегда раздражало. Люди не понимали его, но она понимала. Она так думала.   Может, потому, что одно из самых страшных воспоминаний в её жизни связывало её именно с ним и с Мариэль. Они трое тогда едва выжили — прикованные к одной стене в плену Шкатулки, слышавшие одни и те же крики. И когда они проснулись, у каждого что-то осталось. У Мариэль — шёпот в стенах. У Рэндалла — рои цикад. У неё — голоса в голове.   Никто другой в посёлке не понимал, как это.   Джули перевела взгляд на стол. Мариэль с Кристи о чём-то увлечённо переговаривались, наклонившись друг к другу. Мариэль тихо смеялась в ответ. Кристи положила ладонь ей на запястье — машинально, как кладут на что-то своё.   У Мариэль была Кристи. Свой человек, с которым можно молчать. Да, у Джули была мама — но только увлечённая расшифровкой своих видений. Отец, который не знал, как с ней об этом поговорить. И Итан, который был просто ребёнком и которого точно не стоило этим грузить. Вокруг Джули были близкие люди, но она чувствовала себя одиноко.   Как и Рэндалл. У него вообще никого не было.   Может, поэтому они нашли общий язык? Не то чтобы они много разговаривали, но он понимал её без лишних слов.   И ещё одно — он её не жалел. Все остальные смотрели на неё как на стеклянную, но не Рэндалл. Он относился к ней как к равной. С ним она чувствовала себя нормальной — а не девочкой, у которой в жизни случилось слишком много плохого.   Джули перевела взгляд на окно. Шторы плотно задёрнуты. Над входной дверью — защитный камень-талисман на бечёвке.   Джули понимала: если бы они не попали в этот город, они никогда бы не пересеклись. Они бы прошли мимо друг друга на улице — и всё.   Этот город склеил их насильно. Она была сказкоходкой — а он был тем, кто неизменно выдёргивал её из этих страшных сказок.   Но она дала слово, что больше не сунется к руинам. Не будет пробовать искать отца в прошлом.   А раз так — то зачем ему вообще проводить время вместе с ней?   Ответа на этот вопрос у неё не было.   Джули посмотрела на синий стаканчик. На пар, который из него уже не шёл.   — Мы с Мариэль пойдём отдыхать.   Кристи поднялась из-за стола.   — Если что-то понадобится — наша комната чуть дальше. — Она указала пальцем в сторону коридора. — И вот ещё.   Она достала из кармана маленькую оранжевую бутылочку, вытащила оттуда одну белую таблетку и протянула Джули.   — Чтобы крепче спалось.   — Спасибо.   Кристи кивнула, и они с Мариэль ушли.   Больничный холл опустел.  

***

  Джули вернулась к своей кровати, включила лампу на тумбочке. Свет лёг жёлтым пятном на одеяло.   Спать не хотелось. В голове крутилось слишком много мыслей. Интересно, как там мама и Итан? София уже спит? Мариэль всё ещё злится за то, что она поздно пришла? Почему Рэндалл не пришёл за чаем? В голове практически физически ощущалась боль в висках от всего этого хаоса.   Надо переключиться.   Взгляд упал на рюкзак, притаившийся в углу. Джули поколебалась пару секунд, потом притянула его к себе и вытащила книжку. Обманчивая чёрно-зелёная обложка всё ещё прикрывала постыдное содержимое.   Джули забралась на кровать с ногами, подоткнула под себя одеяло.   Просто чтобы немного отвлечься, — сказала она себе.   Открыла книгу.   ПРЕДИСЛОВИЕ   Дорогая читательница,   наверняка с тобой случалось такое.   Молодой человек, к которому ты неравнодушна, едва обращает на тебя внимание. Или другая знакомая многим ситуация: мужчина был очень заинтересован, помогал тебе во всём, был рядом — а потом внезапно отстранился и взял дистанцию. Будто ты что-то сделала не так. И ты задаёшь себе один и тот же вопрос: почему?   Джули задержалась глазами на этом абзаце дольше, чем следовало.   Перевернула страницу.   Скорее всего, ты не раз задумывалась, почему некоторые женщины способны буквально обвить мужчину вокруг своего пальца и держать его в руках, в то время как других мужчины почти не замечают — несмотря на все усилия.   Пожалуйста, не заблуждайся: дело не только во внешности. Конечно, мужчины несколько поверхностнее женщин, но чтобы по-настоящему очаровать мужчину, нужно понимать, как он функционирует эмоционально.   Дорогая, женщины, которые умеют заставить мужчину сходить с ума, — не топ-модели и не обладают сверхспособностями. Они просто знают, как устроена мужская психика. И как нужно себя вести, чтобы получить от мужчины всё, что вам хочется.   Где-то послышался скрип.   Сердце у Джули замерло, и она тут же сунула книгу под одеяло. Прислушалась. Скрип не повторился — судя по всему, просто София повернулась во сне на соседней койке за ширмой.   Сердце в груди стучало слишком быстро. Джули спустила ноги на пол и принялась расхаживать вдоль кровати, переводя дыхание.   На кой чёрт она вообще притащила эту книгу сюда? А если бы кто-то зашёл и фальш-обложка соскользнула бы? Или кто-нибудь вдруг попросил взять почитать? Что бы о ней подумали?   Лучше бы взяла какой-нибудь детектив. Или "Анну Каренину" на крайний случай. Что за пошлятину она вообще читает…   Джули остановилась у изголовья. Сжала переносицу.   Ну а что в этом такого? Просто книжка. Просто чтобы отвлечься. Чтобы немного посмеяться над советами, которым никто никогда следовать не собирается. Это как один из этих глянцевых журналов для девочек, что были популярны лет десять назад — никакой смысловой нагрузки, никакого ума. Просто возможность похихикать над всем этим и над теми, кто такое вообще воспринимает всерьёз.   Объяснение её немного успокоило.   Она перевела дыхание, посмотрела на край корешка, выглядывавший из-под одеяла.   Рука сама потянулась обратно к книге.  

***

  В книге описывались различные техники, которые, по словам автора, помогали "засесть в голове у мужчины".   Первая техника обещала научить читательницу давать партнёру яркий, непредсказуемый спектр ощущений.   Мужчины не выносят скуки и однообразия. Самая большая ошибка большинства женщин — превращать отношения в рутину, в череду одинаковых ужинов и одинаковых выходных.   Чередуй приятное с неожиданным, рискованным. Спокойный вечер вдвоём — а через два дня устрой ему ночной картинг или ужин на крыше высотки. Сводила его в кино — на следующих выходных тащи на стрельбище.   И главное — спонтанность. Запланированный сюрприз не работает так, как незапланированный.   Джули хмыкнула. Было немного грустно и забавно одновременно, что для кого-то риск — это ночной картинг и стрельбище. Она жила в мире, где минутное опоздание в дом могло стоить жизни, где люди, рискуя, застревали в бетоне или случайно оказывались в прошлом лицом к лицу с неведомой тварью.   Следующий совет предлагал стать для него загадкой.   Не раскрывай себя полностью. Мужчина сильнее всего думает о том, чего не понимает до конца. Не отвечай прямо. Иногда уходи от темы. Оставляй ощущение, что внутри тебя есть что-то ещё, до чего он пока не добрался.   Джули хмыкнула ещё раз. Она и так никогда не была болтушкой. Предпочитала держать всё в себе. Получается, её базовое поведение — это, по мнению автора, тонкий инструмент флирта.   Дальше шли советы по стилю больше напоминающие советы "очень опытной подруги", у которой за всю жизнь было целых два парня.   Говори медленнее. Называй его по имени. Иногда исчезай — не отвечай на сообщения день или два, пусть мужчина почувствует, что ты от него независима. Используй один и тот же парфюм, чтобы со временем твой запах сам по себе вызывал у него эмоциональную реакцию. Смотри в глаза. Не открывай банку с огурцами сама — попроси открыть его.   Джули листала, посмеиваясь. Большая часть этих советов были совершенно отстранёнными от её жизни. У неё не было ни огурцов в банках, ни сообщений, на которые можно было бы не отвечать.   Она пролистнула ещё несколько страниц с похожими советами.   Дальше шла глава с заголовком "Роль учителя".   Дай ему возможность научить тебя чему-нибудь, что он умеет. Бильярду. Игре на гитаре. Завязывать узлы. Что угодно — лишь бы он чувствовал себя экспертом, а ты — внимательной ученицей.   В этот момент мужчина не просто демонстрирует тебе навык. Он демонстрирует себе самому, что он нужен тебе. А это очень приятное чувство.   Джули нахмурилась.   Стив один раз учил её скручивать косяк. Это, наверное, не считается.   А Рэндалл как-то учил её водить машину… Нет, это не про это.   Она перевернула страницу быстрее, чем нужно.   "Мужчина влюбляется через действие", — гласила следующая страница.   Парадокс мужской психики: мы привыкли думать, что мужчина больше делает для той, кого любит. На самом деле всё наоборот — мужчина начинает любить ту, для кого больше делает.   Проси небольшие услуги. Позволяй мужчине заботиться о тебе. Создавай ситуации, в которых он чувствует себя нужным. Дай ему побыть героем, спасающим принцессу.   Джули опустила книгу на колени и задумалась.   А что для неё вообще делали мужчины?   Стив один раз потратил тридцать долларов, чтобы вытащить из автомата плюшевый брелок, который ей понравился. Так и не вытащил, спустил на этот дурацкий автомат всю стипендию, потом сидел злой и матерился. Ещё он как-то одолжил ей куртку, когда они шли с вечеринки. Куртку она потом забыла отдать.   Другой парень — кажется, Майк, а может, Марк — помог ей дотащить огромную стопку учебников в библиотеку. Они тогда даже не были знакомы толком. Он просто увидел, что она роняет тетради, и подошёл.   А Рэндалл залез под обрушившийся дом, чтобы помочь забрать книги Итана. И из руин её вытаскивал. И ещё…   Нет, стоп. Это вообще другое. Они здесь не в обычном мире. Тут взаимопомощь — это просто способ выжить. Глупо примерять эти инструменты на текущие условия.   Может, если бы Стив был тут, он бы тоже всё это делал. Она вспомнила его образ — и как он с визгом запрыгнул на стул, когда у них в общаге пробежала крыса.   Нет. Не стал бы.   Джули отогнала эту мысль и продолжила читать.   Прикосновение — самый недооценённый инструмент. И самый мощный. Большинство женщин используют его неправильно: трогают мужчину часто, по любому поводу, без разбора — и тем самым обесценивают свои прикосновения.   Либо другая крайность — не касаются его вообще. Месяцами держат дистанцию, играют в недотрогу, не позволяют даже задеть локоть в дверях. Это работает поначалу — но если затянуть, мужчина решит, что ты к нему равнодушна. И уйдёт сам.   Делай умнее.   Соблюдай дистанцию большую часть времени. Пусть твоя кожа будет для него чем-то новым, недоступным, желанным.   Но инициируй прикосновения — или позволяй прикоснуться к себе — в особые моменты. В моменты искренней, эмоциональной близости.   И речь вовсе не о чём-то интимном. Это может быть простое касание руки. Особенно сильна привязка, если ты мягко проведёшь рукой по плечу или спине, а ещё лучше — если коснёшься его лица, шеи. Это зоны, к которым обычно никто не прикасается в повседневной жизни, и потому прикосновение к ним он запомнит надолго.   Джули ощутила, как у неё под пластырем на шее тихо пульсирует венка.   Сердце громко ударилось о рёбра.   Она закрыла книгу.   Так. На сегодня хватит.   В больнице царила полная тишина. София, кажется, спала — за ширмой не доносилось ни звука.   Джули засунула книгу обратно в рюкзак, между пижамой и зубной щёткой. Достала оттуда зубной набор. Стараясь не скрипеть кроватью, спустила ноги на пол и направилась в уборную.