Ягнёнок и волк

На пороге больницы Джули чуть не столкнулась с Софией. София выходила — а Джули как раз поднималась по ступенькам. Они встретились в дверях. Обе на полсекунды отшатнулись. Обе извинительно поморщились. Рука Софии была перемотана бинтом и подвязана через шею. — Что случилось? Джули выпалила это раньше, чем сообразила, что даже не поздоровалась. — Привет, Джули. — София улыбнулась мягко, без обиды. — Неудачно упала, ничего страшного. Из-под бинта выглядывала часть руки, сильно опухшая, уже начавшая покрываться лиловым. — Ну не знаю. Выглядит жутко. — Я благодарна Богу, что жива. Это всего лишь рука. А ведь могла быть шея. — Тоже верно. Джули замялась на пороге, не зная, как продолжить. Воспоминание о том вечере в кафе всплыло и тяжело осело внутри. София тогда сказала что-то про то, что все странности в городе начались как раз после того, как они с семьёй сюда приехали. Джули вспыхнула и наорала на Софию при половине города. Она до сих пор чувствовала за это вину. София заговорила первой. — Я хотела бы извиниться. За тот разговор в кафе. Я ничего такого не имела в виду — просто я здесь новенькая, пытаюсь разобраться. — Это мне нужно извиняться, — быстро сказала Джули. — Я отреагировала слишком… ну, в общем, слишком, ты поняла. — Я не держу на тебя обиды, Джули. — Лицо Софии озарилось широкой, светлой улыбкой. — И очень рада, что этот небольшой инцидент исчерпан. Что-то в этой улыбке было настолько тёплое и настолько доброе, что Джули на секунду стало неловко. Но это, наверное, потому что сама она извиняться никогда толком не умела. — Ты сегодня в больнице ночуешь? — спросила Джули. — Да, Кристи сказала, что нужно следить за состоянием руки. Этот ответ почему-то немного расстроил Джули. Она не рассчитывала, что в больнице сегодня будет кто-то ещё. — Ясно. — Слушай, — сказала София, — может, составишь мне компанию? Я хотела дойти до кафе и поискать очки. Только нашла новые — и опять разбила. — Она тронула пальцем трещину на стекле своих. — Одной рукой немного проблематично копаться в этих завалах. Джули открыла рот, чтобы отказаться. Не нашла веской причины. — Ладно, — сказала она.

* * *

От больницы до кафе было минут пять пешком. Девушки шли молча. И всё это время Джули чувствовала на себе изучающий взгляд Софии — короткий, скользящий, но возвращающийся снова и снова. Она пыталась объяснить это себе тем, что София в этом городе ещё мало кого знает. Но ощущение всё равно было неуютное. — Иногда Бог посылает нам тяжёлые испытания, — сказала вдруг София. — У всех испытаний есть смысл. Главное — понять его и следовать. — И какой же смысл в том, что твари из леса выпотрошили моего отца? — Получилось грубо, но Джули не пожалела. — В том, чтобы ценить жизнь, я думаю. — София ответила спокойно, без обиды. — Быть осторожными. И, возможно, не пытаться понять, почему запретный плод — запретный. Как Бог наказал Адама и Еву за непослушание и любопытство, так он и наказывает людей. Джули с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. — Знаешь, я никогда не была верующей. А попав в это место, окончательно убедилась, что Бога нет. А если есть, то он тот ещё садист, и поклоняться ему точно бы не стала. — Это право каждого — во что верить, а во что нет. — София сказала это всё с той же ровной мягкостью. — Может, в Бога ты и не веришь. Но должна верить в то, что твой отец любил тебя. И не желал бы, чтобы ты страдала. Или подвергала себя риску. Джули резко скосила на неё взгляд. Риску? Она что-то знает? Знает про то, что она ходила к руинам? Рэндалл что-то ей рассказал? Когда? И зачем бы он стал? В голове у неё за одну секунду промелькнул десяток мыслей. — Я заметила пластырь на твоей шее. А, пластырь. Ну да. Джули медленно выдохнула. — Слишком увлеклась стрижкой, — сказала она. — Задела ножницами. Эту отговорку она придумала сегодня, стоя перед зеркалом, заранее зная, что пластырь вызовет вопросы. — Я так и поняла. — София улыбнулась.

***

В кафе пахло едой. Джули почувствовала, как живот её сворачивается в тугой узел, и вспомнила, что не ела с самого утра. За стойкой стояла Бакта. Раньше она работала водителем автобуса. Теперь, незаметно для всех — да, кажется, и для себя самой, — стала заведующей этим заведением. Кроме неё в кафе никого не было. Бакта обернулась на звук колокольчика над дверью. — Привет. Будете кашу? Я тут перестаралась, наварила слишком много. Девушки переглянулись и синхронно кивнули. — С удовольствием, — сказала Джули. — Да, — кивнула София. — Думаю, очки могут немного подождать. Я тоже бы поела. Они сели за столик. Бакта почти сразу поставила перед ними тарелки. В прошлой жизни Джули бы не стала есть такое, но в этом мире пришлось пересмотреть многое, в том числе и предпочтения в еде. Каша была горячая, с чем-то вроде мяса. Девушки молча накинулись. Когда обе закончили, Бакта подошла снова и поставила перед ними по чашке травяного чая. — Вам не помешает, — сказала она и подмигнула. — Вы что-нибудь ещё хотите? Я бы уже выдвигалась. И вам не советую задерживаться. Скоро стемнеет. — Нет-нет, спасибо, — сказала София. — Мы больше ничего не будем. Допьём чай, возьмём кое-что со склада и сразу пойдём в больницу. Бакта утвердительно кивнула, попрощалась и вышла. Девушки остались в кафе одни. Джули оглядела зал. Почему-то ей вспомнилось, как они сидели здесь все вместе, когда только приехали. Семья. Мама, папа, Итан. Они тогда ещё не до конца понимали, что с ними происходит. Тогда отец пытался шутить. Что-то говорил про блинчики — что таких вкусных он ещё нигде не пробовал. Что вот, мол, и в этом месте нашлось что-то хорошее. Джули тогда — разозлилась. Блинчики, серьёзно? Серьёзно? Они в какой-то дыре, в городе не работает связь, машины не уезжают, что-то выходит ночами из леса — а он про блинчики. А сейчас она отдала бы что угодно, чтобы — вот так — снова сидеть с ним за этим столом и обсуждать долбаные блинчики. Джули почувствовала на себе пристальный взгляд Софии. И в эту же секунду радио на их столе включилось. Само по себе. Джули от неожиданности дёрнула кружку, пара капель чая упала на стол. Она машинально вытерла их ладонью. Мотив песни был старенький, но знакомый. Джули любила старый рок и спустя пару секунд узнала и песню. Innocence. Harlequin. Слова в песне были не сильно разнообразные. Одного цента хватило мне, Чтобы наконец понять наверняка, Что ты меня предала. Прошлой ночью я шёл, И снова увидел тебя с моим другом. Я не из тех, кто много говорит, Но хотя бы не притворяюсь. Невинность… (о-о-о…) Невинность… Слово впилось Джули в висок. Невинность. И — прорвало. Весь этот день, который Джули с утра отгораживала от себя, рухнул на неё одной волной. Пещера. Цепи. Жёлтый костюм. Зубы. Коготь у самого горла. И слова: Невинные ягнятки не могут управлять прошлым. Они могут только смотреть. Джули отвела глаза от радио и уставилась в чашку. Странно. Сейчас эта фраза казалась почти смешной. Невинные ягнятки. Ей же не десять лет — какой ещё ягнёнок? И само слово — невинная. Если уж совсем честно, безгрешной себя Джули назвать не могла. Зла в ней было предостаточно. Она это знала. Она ругалась с матерью, курила травку, материлась и частенько лгала. Она вообще не была хорошим человеком, особенно последние недели. Стоп. Что-то здесь было не так. Радио продолжало бубнить. Я смеялся, когда впервые встретил тебя, Такой скромной ты казалась. Теперь я тебе не доверяю, А ты говоришь, будто это я потерял контроль. Невинность… Джули медленно подняла глаза. — Слушай, как ты думаешь, какой человек считается невинным? — Я бы сказала: «Тот, у которого руки неповинны и сердце чисто и не таит зла». — И уточнила, чтобы Джули поняла: — Псалом двадцать третий. Четвёртый стих. — Ясно. Про себя Джули подумала: ну да, какого ответа ты вообще ждала от набожной девчонки. Но София продолжила спокойно, как будто между делом: — Но если отойти от Библии и использовать это слово в его более… популярном значении — многие посчитали бы невинность синонимом чистоты. Девственности, проще говоря. Слова прозвучали оглушающе. В голове у Джули как будто что-то щёлкнуло, и один кусочек встал на место. Радио продолжало бубнить. Невинность… Джули положила ладони на чашку, обе, чтобы они хоть за что-то держались. Она не была ханжой. У неё был когда-то парень. Они провстречались три недели. Это был парень из класса на год старше, Стив. Дурацкий, в общем, парень, но был. Она даже разок засунула руки ему в брюки, а он ей в трусики, но ей не понравилось, и в целом он был придурком, и быстро ей надоел. Ещё она пару раз целовалась с ребятами во время игры в бутылочку, но по-взрослому, с языком. И, конечно, иногда закрывалась одна в комнате или в душе, чтобы изучить своё тело. Но секса как такового в её жизни ещё не было. Девственница. То есть невинная. Джули закусила губу. Если будучи невинной я не могу управлять прошлым… то, если я этой невинности лишусь, смогу его изменить? Мысль пришла такой простой и такой чёткой, что Джули сама вздрогнула. И за этой мыслью сразу, следом, как тень, пришла другая. Это значит, лишиться. Где-то. Как-то. С кем-то. С кем-то — это было самое мерзкое слово во всей фразе. Потому что в голове, в самом-самом тёмном её уголке, имя уже было. Оно стояло там готовое, очевидное, неизбежное, и Джули, как только это поняла, сразу попыталась его задвинуть подальше. Джули открыла глаза. Сделала глоток чая. Чай был уже не горячий. Она поставила чашку. Уставилась в стол. — Прости, — сказала вдруг София. — Можно личный вопрос? Джули моргнула и подняла на неё глаза. Кивнула. — Ты встречаешься с Рэндаллом? — Что? Она прекрасно услышала вопрос. Почему именно сейчас? Почему именно его имя? — Ты встречаешься с Рэндаллом? — с тем же невинным видом повторила София. — Нет! — слишком быстро. — С чего ты взяла? — Прости, если что-то не так поняла. Просто видела, как вы вместе выходили из автобуса сегодня. — Ничего такого. Просто общались. Ладони у неё вспотели. Она их незаметно вытерла о джинсы. Почему она о нём спрашивает? Он ей самой интересен? Кто-то в городе считает, что они выглядят как парочка? — Понятно. — София улыбнулась той же мягкой, ясной улыбкой. — Ну что, идём искать очки? — Да, — сказала Джули. — Самое время. Она была рада закончить этот разговор. Вот только мысль из её головы никуда не делась. Она просто переместилась чуть в сторону, чуть глубже, и ждала.

***

Девушки зашли в подсобку. Это было помещение за кухней, куда складывали вещи людей, которых уже не было в городе. Тех, кто больше за этими вещами никогда не вернётся. На маленьком складе было тесно и душно. На полках, тянувшихся до потолка, лежало всё подряд. Шляпы. Шкатулки. Сломанный торшер. Стопки книг. Чьи-то детские игрушки — плюшевый медведь без глаза, конструктор в треснувшей коробке. Джули провела пальцем по полке. На пальце остался серый слой пыли. — Ты знаешь, где очки хранятся? — В прошлый раз они были в ящике. — София кивнула куда-то в дальний угол. — Но те, что на мне, были там единственные подходящие. Может, получится найти ещё где-то. Она огляделась. Взгляд её задержался на верхних полках. — Давай я поищу в чемоданах, а ты, может, посмотришь наверху? Боюсь, я дотуда не достану. Джули кивнула. Хоть она и была повыше Софии, её роста всё равно не хватало, чтобы достать до верха. Она подтащила небольшой деревянный стул из угла. Стул скрипнул под её весом, но остался стоять. Джули обернулась. София уже вытащила какой-то старомодный чемодан с дальней полки и принялась в нём рыться. За стеллажами её было почти не видно — только макушка и плечо. Что ж. Попробуем что-то найти. На верхних полках стояло много коробок. Джули потянулась к ближайшей — оказалась лёгкой. Внутри — несколько рубашек. Пропахших чем-то неприятным, с тёмными пятнами и дырами. Джули поставила коробку обратно. Следующая была тяжелее. Джули решила не разбираться с ней на весу — спустилась со стула, поставила коробку на пол. Открыла. Внутри лежали книги. Сложенные корешками вверх, чтобы удобно было читать названия. Сборник рецептов, разрозненные тома какого-то учебника по бухгалтерскому учёту, потрёпанный «Грозовой перевал», три одинаковых женских детектива в мягкой обложке, «Анна Каренина» с надорванным корешком. Очков тут не было. Джули уже хотела закрыть коробку и убрать её обратно, когда взгляд зацепился за один корешок. Кричаще-красный с серебристым тиснением. «Искусство соблазна» Рука Джули потянулась к книге раньше, чем мозг успел спросить, зачем. Книжка была странной на ощупь. Текстура обложки была гладкой, скользкой. Джули перехватила её — и под пальцами ткань верхней обложки чуть сдвинулась. Это была дополнительная съёмная обложка, бумажная, надетая поверх настоящей. Со съёмной обложки на неё смотрела пышногрудая женщина в распахнутой блузке, прильнувшая к мускулистому мужчине. Такие книжки обычно ожидаешь встретить на барахолках «всё по 2 доллара». Пошлая, глянцевая, с золотыми завитушками названия «Как заставить любого мужчину быть твоим». Под доп. обложкой картинка была чуть приличнее — но не сильно. Та же блондинка, но уже одна, надкусывала красное яблоко. Джули прыснула. Очень тихо — чтобы София за стеллажами не услышала. Какая-то ерунда. Дешёвая, унизительная даже. Она хотела закрыть книгу и положить её обратно. Честно хотела. Но рука почему-то открыла её на первой странице. Если ты открыла эту книгу — значит, у тебя больше нет шанса оставить ЕГО равнодушным. Внутри ты найдёшь всё, что нужно: как распознать его слабости, как управлять его вниманием, как влюбить и свести с ума. Страсть — это наука. Главное — смешать ингредиенты в правильной пропорции, и эликсир любви готов. Закрыть, бросить обратно — и идти дальше. Это было бы правильно. Только что-то её остановило. У тебя больше нет шанса оставить ЕГО равнодушным. В горле у неё стало почему-то сухо. Джули резко захлопнула книгу. Шлепок получился громче, чем она хотела. Она быстро засунула книгу обратно в коробку. В этот момент над её плечом раздался голос: — Нашла? Джули чуть не подпрыгнула. — Что? — Ну, очки. — А. Нет. Прости. Джули поспешно отряхнулась от пыли. — Ничего страшного, не извиняйся. — София улыбнулась. — Зато я нашла кое-что получше. Она демонстративно потрясла перед Джули небольшим томиком в потёртой синей обложке. Детская Библия. — Может, тоже возьмёшь себе что-нибудь? Развлечений тут не очень много. — Да нет, всё в порядке. София кивнула, прижала Библию к груди здоровой рукой и вышла в кафетерий. Джули — за ней. Странное чувство дёргало её изнутри. Джули знала, что если сейчас просто уйдёт, то это чувство потащится с ней до больницы, до палаты, до ночи. Они уже подошли ко входной двери кафетерия, когда Джули остановилась. — Слушай, можешь подождать меня здесь минутку? Я всё-таки хочу кое-что взять. — Да, конечно. София улыбнулась как будто чуть шире обычного. Джули поспешила обратно в подсобку. Открыла коробку. Вытащила красную книжку, посмотрела на неё ещё раз. Нет, в таком виде её брать нельзя. Она отложила книгу на пол и принялась перебирать остальные. Сейчас ей нужна была ещё одна книга, такая же, с двойной обложкой. Когда она уже решила, что в коробке больше нет подобных, наконец, на дне коробки её рука нащупала то, что нужно. Книга в невзрачной чёрно-зелёной «суперобложке». Стивен Кинг. «Туман». Джули потянула обложку — та сошла так же легко, как у «Искусства соблазна». Джули сняла обложки с обеих книг. Поменяла местами. Идеально. Теперь «Искусство соблазна» лежало в скучной чёрно-зелёной обёртке от «Тумана» — а Стивен Кинг неожиданно оказался в красном. Джули положила его обратно в коробку, корешком вниз. Закрыла. Поставила на полку. Книжку — теперь в обложке «Тумана» — быстро запихнула в рюкзак, между пижамой и зубной щёткой. В этот момент с улицы донёсся звон. Колокол. До темноты меньше получаса. Джули резко выдохнула — как будто всё это время не дышала, — закинула рюкзак на плечо и быстрым шагом пошла обратно в кафетерий.