Синяя Искра: Магия, Бунт и Цена Справедливости

Снова они, обрывки прошлого… Четыре года, сиротский приют. — Отдай, это моя игрушка! — Пропищал детский голосок из густой темноты. — Нет. Здесь всё общее. Правила детдома. Твоё — значит наше, — Ответил ему такой же жалобный, писклявый голос. — Моё! Моё! Отдай! — Надрывался ребёнок, спрыгивая с кровати в непроглядную ночь. И вдруг комнату пронзил свет. В крохотном кулачке девочки вспыхнул огонёк, словно пойманная светлячок. Дверь распахнулась, и на пороге возникла тень воспитательницы, угловатой женщины лет сорока. — Что вы тут устроили? Ночь на дворе! — Зашипела она, выхватывая игрушку. — Из-за какой-то ерунды разбудили всех. Завтра обе наказаны, а про игрушку забудьте. И ты, Юлия, — Обжигающий взгляд вонзился в девочку, — Несносная девчонка, от тебя уже отказалась одна семья, ты злая, паршивая, и эти откажутся, если ты не научишься себя вести. Хочешь нормальной жизни? Будь адекватной. Женщина растворилась в темноте коридора. Воспоминания закружились вихрем, унося в иной мир. Запах цветов, сладковатый аромат незнакомых духов… Первое сентября. Только не это. Этот день, день первого звонка, Юлия ненавидела всем сердцем. — Какие у вас замечательные детки! — Пропела экзальтированная учительница лет пятидесяти, рассаживая первоклашек за парты. Девочка сидела за первой партой, наряженная в красивую юбку и строгую белую рубашку. Рубашки она любила с детства, тяготела к классике. Настроение было прекрасным, хотелось учиться и познавать мир, но этот день навсегда изменил её… — Сейчас мы с вами порешаем кроссворды, — Щебетала Людмила Александровна. — Вы же у меня умненькие? Прошло, наверное, минут семь. Кроссворд был почти разгадан, и вдруг… — Ой, а там посередине слово «портфель»! — Радостно воскликнула Юлия, чуть не подпрыгивая на стуле. Класс залился смехом, родители, те, что толпились вдоль стен, тоже улыбались. Только учительнице было не до веселья. — Кто тебя спрашивал? — Прошипела она, бросив на девочку испепеляющий взгляд. Ту пронзил стыд, она опустила глаза, зрачки вспыхнули огнём. — Давай, выскочка, попробуй угадать другие слова. Она чувствовала спиной шепот одноклассников. И снова, словно по щелчку, одно воспоминание сменялось другим. Урок музыки. Одна из одноклассниц откровенно издевалась над Юлей. Но на этот раз девочка не позволила себя унизить. Прямо на уроке музыки она довела обидчицу до слёз, за что получила двойку за поведение и клеймо «злое сердце». А вернувшись домой, в ярости, она обнаружила, что лампочки в комнате матери вдруг сменили цвет с белого на зловещий синий, а в коридоре лампочка и вовсе взорвалась. — Юлия Прорубь, живо прекрати! Что ты творишь? — Кричала мать из соседней комнаты, отчаянно щёлкая выключателем. — Ты хоть что-то можешь не сломать? Все лампочки перегорели, сколько можно их менять?! — Я не виновата! — Закричала девочка в ответ, швыряя портфель на пол. Понемногу успокаиваясь, она вдруг засмеялась, ей нравилось, как мигают лампочки, в этом была какая-то магия. Она чувствовала себя особенной. — Наверное, лампочки старые, вот и всё. Но с того самого момента девочка усвоила один из самых жестоких уроков жизни:

***

Если тебя всё равно ненавидят за то, что ты умная, издеваются из-за проблем со спиной и влюблённости в самого красивого мальчика, а ты, наивная и добрая, пытаешься со всеми подружиться, рассказываешь одноклассницам о своих чувствах, а они в ответ лишь смеются, говоря, что он на тебя даже не посмотрит, — то зачем вообще стараться быть хорошей?

***

После этого девочка сильно изменилась. И вот уже перед глазами мелькают новые картинки. Детские начальные классы, любимые книги о магии сменяются старшими классами. Больше не было тех моментов, когда Юлия приходила домой, и лампочки меняли цвет, магия словно затихла, как будто её и не было вовсе. Вспомнился горький запах первых сигарет, те самые матерные слова, которые девушка кидала в лицо одноклассникам. И вдруг воспоминания обрушили на неё тот самый разговор, который до сих пор давил на плечи тяжким грузом. — Ты понимаешь, что ты не закончишь школу с такими темпами? — Кричала мать. — Я зачем плачу репетиторам такие деньги? Чтобы ты шлялась со своей компанией придурков? Ты никуда не поступишь! Ты вообще думаешь о будущем? — То есть, я как всегда виновата? — Кричала в ответ девушка, слёзы катились по щекам, кулаки были разбиты в очередной драке с девчонкой на улице. — А ты не могла подумать, что я ненавижу эту школу?! — Не повышай на меня голос! — Взвизгнула женщина и ударила дочь по щеке. Юля сжала кулаки и челюсть. И в этот момент лампа в коридоре взорвалась с такой силой, что женщина и дочь отшатнулись в ужасе. — Ты только разрушать и умеешь, — Процедила мать и пошла в кладовку за новой лампой. — Посмотри, что твоя энергия ужасная делает. И вот воспоминания снова, словно по мановению волшебной палочки, перенесли её в другую реальность. Девушке двадцать один год, нет тех самых длинных блондинистых волос, теперь у нее они доходили до шеи, высокий хвост и коса. Татуировки на плече, бедре и на ноге. Колледж она так и не закончила, просто бросила, устроилась официанткой в какое-то захудалое кафе. Матери это, конечно, не понравилось, и девушка в итоге решила просто съехать. Ну, как решила… — Тебе уже двадцать один! Ты хоть когда-нибудь за голову возьмёшься? — Вопрошала мать. — В твоём возрасте у многих уже семьи, дети, а чего добилась ты? Работа официанткой? Закон нарушаешь, рисуя баллончиками… — Мне это нравится! Это искусство! — Прошептала Прорубь. — Мои рисунки не такие, как у других, они светятся, как волшебные! Мой последний рисунок — дракон, ты только посмотри… — Я всё сказала, знаешь, нам лучше разъехаться. Ты уже взрослая девочка, должна учиться самостоятельности, — Отрезала мать, не дослушав. Вспомнилась та самая боль, сердце бешено колотилось о рёбра, словно сейчас выскочит. Юлия вспомнила, как в ярости схватила спортивный черный рюкзак, наспех запихнула в него пару баллончиков с краской, кое-какие вещи, выскочила в коридор, накинула джинсовку и выбежала из квартиры. На улице было холодно, очень холодно, но ей было плевать. К счастью, с первой зарплаты она почти ничего не тратила, откладывала деньги втайне от родителей, чтобы снять квартиру у какой-то старой женщины неподалеку от дома, но жить в той квартире она пока не решалась, что-то удерживало её, не давало окончательно порвать с прошлым. — Прозеб, работать думаешь? — Прогремел над кафе голос Максима Ильича, директора, лысого увальня, едва возвышавшегося над Юлией. От его крика смолкли разговоры, и девушка, встрепенувшись, вынырнула из пучины мрачных мыслей. — Максим Ильич, во-первых, я Юлия Прорубь, — Процедила она сквозь зубы, сжимая в руках блокнот и ручку, и повернулась к посетителю. — Вы готовы сделать заказ? — Девушка, я дважды повторил, — Отрезал тот, отбрасывая меню. — Мне что, в третий раз повторить для такой тупой? — Да, повтори уж, — Она еле сдержала раздражение, стиснув блокнот до побелевших костяшек. «Идиот, кусок дерьма, лысый паразит, хоть бы зарплату поднял, и придурков сюда не пускал, чтоб тебя…» — Мысленно кипела Прорубь, обрушиваясь на директора потоком ядовитых ругательств. Внезапный гортанный вопль «А-а-агх!» перешел в сдавленное шипение, все взгляды обратились к бармену. Девушка за третьим столиком взвизгнула: «Скорую!». Бармен отшатнулся, опрокинув железный питчер, который с грохотом покатился по полу, руки его инстинктивно взметнулись к лицу, но он словно боялся прикоснуться к коже, застыв в нелепой, скорченной позе. Директор метнулся к парню, судорожно набирая номер скорой, проклиная злополучную кофемашину. В этот момент люстра над столиком Юлии опасно заискрилась и закачалась. — Принесите обычный яблочный сок, живо, — Вновь потребовал гость, пытаясь разглядеть, что происходит за баром, — Надеюсь, это вы уж точно запомните. Официантка яростно выдохнула и, сцепив зубы, отправилась за бутылкой. Краем глаза она заметила за соседним столиком странную пару, пристально наблюдавшую за ней, мужчина что-то шепнул своей спутнице, и оба вновь уставились на девушку, словно изучали, как та сдерживает бушующие внутри эмоции, как из нее рвется на волю магия, которую она еще не осознавала, ведь именно из-за нее взбесилась кофемашина, и люстра закачалась под потолком. Но сейчас ей было не до того, агрессия жгла изнутри, хотелось взорвать это чертово кафе, испепелить лысого директора, от которого вечно несло потом. Но странность незнакомцев не давала покоя, они сидели здесь уже почти час, ничего не заказывая, да и одеты были… необычно, не так, как принято в городе. Хотя, признаться, выглядели они роскошно. «Ну, и богатые пошли, все со странностями», — Подумала Юлия. На мужчине был двубортный пиджак из «хроно-шерсти» цвета безлунной ночи, ткань поглощала свет, и пиджак казался черной дырой в форме человеческого силуэта. Белоснежная хлопковая рубашка с воротником-стойкой застегивалась не на пуговицы, а на вшитые магниты из метеоритного железа. Галстук-пластрон из тяжелого серебристого шелка был заколот булавкой с «глазом дракона». А вот женщина была облачена в приталенный жакет с гипертрофированными плечами и узкие брюки со штрипками. Композитный шелк, перемежавшийся чешуей магических рептилий, был окрашен в цвет «гжельской стали» — белый с пронзительно-синими узорами, казавшимися живыми. Сапоги-чулки на металлической шпильке и широкий кожаный корсет-пояс, на котором вместо инструментов висели миниатюрные запечатанные колбы с какой-то мутной жидкостью, завершали ее облик. — Марк, что с тобой? — Спросила Прорубь, подходя к бару, где возле парня суетился директор. — Марк! Твою мать! — Вопил Максим Ильич, хватая бармена за локти. — Не трогай лицо! Руки убери, занесешь инфекцию! Бармен медленно поднял голову, одна сторона его лица пылала пугающей краснотой, кожа на щеке натянулась и блестела, а левый глаз он не мог открыть и наполовину. Оставшимся глазом он злобно посмотрел на девушку. — Как я? — Голос его сорвался на хриплый шепот, гости кафе смотри на это с открытыми ртами. — Знаешь… как только ты появилась в этом кафе, сразу начались проблемы, у тебя плохое настроение — пробки выбивает, ломается все, хорошее — лампочки взрываются… А теперь ты решила меня заживо сварить? Почему я? Что я тебе сделал? — Он уже кричал, задыхаясь, некоторые посетители пытались защитить девушку, некоторые просто молча уходили. — Ты просто идиотка! — Прошипел он. — В суд я подавать не буду, все равно не поверят, но я требую, чтобы вы ее уволили, Максим Ильич. Иначе уволюсь я. — Хорошо, Супов, — Отчеканил директор, указывая дрожащим пальцем на Прорубь. — Я и сам больше не намерен это терпеть, ты… мой лучший бариста чуть не стал калекой. Он прав, ты появилась, и все покатилось под откос. — Директор с шумом выдохнул и продолжил, рявкая: — Ты уволена прямо сейчас. Забирай свои манатки и чтобы я тебя больше не видел! — Но я ничего не… — Попыталась вставить официантка. — Я сказал, уволена! Живо вали отсюда! — Взревел директор. Девушка со злостью сорвала с себя фартук и швырнула его на пол вместе с блокнотом и ручкой. — Да пошли вы все, — Прошипела она и направилась в раздевалку, хлопнув дверью. — Дорогие гости, приношу свои извинения за этот неприятный инцидент! Всем шампанское за мой счет! — Провозгласил Максим Ильич. — Официанты, разнесите всем по бутылке, пока я помогаю нашему другу! В зале разливалось игристое, гостям вручали бутылки шампанского, а Юлия уже металась в тесной раздевалке, снимая с себя форму и надевая джинсы с дыркой на колене и черную футболку. Ярость взорвалась, как переполненный сосуд — правый кулак обрушился на зеркало, осколки брызнули, словно ледяной дождь, а по побледневшей коже потекли алые ручейки. Она едва сдержала рвущийся наружу крик, стиснула зубы, кровь пульсировала, окрашивая пальцы в багряный цвет. Схватив портфель, она выскользнула через черный ход, ей было плевать, что кровь пропитает подкладку кармана куртки. Обогнув кафе, она вышла к главному входу и замерла. Та самая странная пара, словно призраки из ночного кошмара, стояла возле входа и пристально смотрела на нее. «Идиоты… Чего вам, блять, надо?» — Пронеслось в голове, как удар хлыста. Прорубь надвинула капюшон и, стараясь не подавать виду, быстрым шагом направилась в сторону дома. Благо, два квартала — не крюк, но острое чувство тревоги не отпускало. Инстинктивно обернувшись, она увидела их. Мужчина с женщиной шли следом, но, заметив её взгляд, тут же притворились, что рассматривают витрину магазина. Холод пробежал по спине, а сердце бешено колотилось в груди. «Блять, кажется, я влипла по полной,» — С ужасом подумала она и сорвалась на бег, петляя по тротуару, к счастью, ноги ее еще не подводили, каждый день тренировок давали о себе знать. Завернув в случайный двор, она остановилась, пытаясь отдышаться, как вдруг зазвонил телефон. На экране высветилось имя Катьки. — Привет, все в силе на сегодня? — Прозвучал взволнованный голос подруги. — Кать… — Задыхаясь, начала Юля и, собравшись с силами, выпалила: — Да, встречаемся в десять на нашем месте. — Что случилось, дикарка? Ты что, от собак убегала? — На том конце расхохотались. Подруги часто подкалывали Прорубь «дикаркой» за ее бунтарский нрав, прямоту и нелюбовь к компромиссам. Она умела быть общительной, но быстро теряла интерес к людям, видя их слабости и пороки. Доверие было для нее редким и дорогим даром, но в колледже она все же нашла свою стаю: Екатерина, высокая и светловолосая, была старше ее на полгода, Екатерина Самойлова училась на дизайнеров и подрабатывала в магазине одежды, встречалась с Дмитрием Касичевым, тоже из их компании, который был старше «Дикарки» на год, учился на экономиста, решил не сидеть на родительской шее, и сам зарабатывал, составляя бизнес-планы. Была еще Валерия по фамилии Рябцева, младше Юлии на три года, начинающий повар, создававшая кулинарные шедевры. Она была безответно влюблена в Вадима, ровесника Юлии, парня с выбритыми висками и татуировкой огненного волка на шее. Тот всегда пытался казаться крутым, швырялся деньгами, доставшимися от богатого папочки, который всегда вытаскивал его из передряг. Это раздражало Прорубь, которая презирала слабость и зависимость. Вадим, по фамилии Золотоносцев, постоянно пытался ее поцеловать, но получал отпор. Несмотря на это, компания любила девушку, хоть и не понимала до конца. Их удивил ее внезапный уход с колледжа, она ведь была лучшей пианисткой, но они продолжали общаться. Она была для них загадкой — веселая и отстраненная, талантливая пианистка и художница, чьи рисунки, словно живые, менялись в зависимости от ее настроения, в них чувствовали скрытую магию. Компания собиралпсь почти каждый вечер, если позволяла работа и учеба. — Лучше бы собаки, — Отдышавшись, Прорубь огляделась и, поняв, где находится, направилась к дому. — Во-первых, меня уволили, этот лысый потный бабуин сказал, что не будет терпеть мои выходки! — Заорала она, кутаясь в свою джинсовую куртку. — Марка сегодня обрызгала кофемашина, а во-вторых, за мной увязалась какая-то странная пара психов! Они сидели в кафе и пялились на меня, как на экспонат! — Ни хрена себе у тебя там движуха, — Сквозь смех проговорила подруга. — Так, поняла, сегодня берем баллончики с краской, пиво, вино и чипсы. — Самойлова… — Попыталась возразить Юля, но подруга ее перебила. — Все, до вечера! — И отключилась. Прорубь закатила глаза, сунув телефон в карман, испачканный кровью, «Еще и куртку теперь стирать, твою ж мать, я только же стирала ее вчера» — Подумала она, на улице уже начался маленький дождь, и пара минут, Юля уже подходила к подъезду, быстро вынув свои ключи, она поднесла к домофону, открыла дверь и зашла, в подъезде она проверила почтовый ящик, там лежало какое-то письмо, очень странно оно выглядело, темно-синяя бумага, на ощупь напоминающей бархат, на месте марки — сургучная печать с оттиском медвежьей лапы, сжимающей молнию, пахло оно потрясающе, хвоей, старыми книгами, адрес был написан из школы «Колдовстворец», на нем был написан точный адрес девушки: *** Куда: Российская Федерация, г. Санкт-Петербург, наб. реки Фонтанки, д. 24, кв. 12, мансардное окно. Кому: Прорубь Юлии Олеговне. От кого: Приемная комиссия школы «Колдовстворец». *** «Идиотский розыгрыш, да и только. Какая нахрен школа?» — Подумала девушка, с усмешкой разглядывая письмо. — «Ну, погодите у меня, шутники,» — Весело пригрозила она друзьям про себя, качая головой. Поднявшись в квартиру и затворив дверь, она принялась вскрывать конверт, как вдруг тот вспыхнул морозным, неземным сиянием. Конверт вырвался из рук девушки, распахнулся, и из него возник свиток, который, развернувшись сам собой, заговорил женским голосом… ВЫСШАЯ ШКОЛА МАГИИ И КОЛДОВСТВА «КОЛДОВСТВОРЕЦ» Канцелярия по делам Пробужденных (Урал и Сибирь) Уважаемая Юлия Олеговна! С трепетом и надеждой сообщаем Вам о зачислении на первый курс легендарного »Колдовстворца«. Ваши магические силы, вновь пробудившиеся в сумрачном ноябре 2026 года после долгих лет забвения, признаны не только стабильными, но и многообещающими. Тот факт, что дар, угасший в какой-то момент, вспыхнул с удесятеренной силой (вспомним недавний, несколько… фееричный инцидент с взбунтовавшейся техникой), делает Ваше обучение первостепенной задачей для нашей Школы. Срок обучения: Пять незабываемых лет, полных тайн и открытий. Дата прибытия: С первым дыханием зимы, 1 декабря 2026 года. Необходимый инвентарь для юной волшебницы:

1. Магический концентратор: Несмотря на то, что в стенах «Колдовстворца» постигают искусство бессловесного колдовства, Вам, как ученице с даром, проснувшимся так поздно, настоятельно рекомендуется обзавестись волшебной палочкой. Она послужит надежным якорем, предотвращая неконтролируемые всплески магии.

Где искать: Магазин чудес «Щепа и Жила», что притаился в самом сердце Санкт-Петербурга, по адресу Аптекарский переулок, дом 4. Ищите вход через подвальную котельную и постучите трижды по медной трубе — вас узнают по зову сердца.

2. Книги мудрости: «Голос Воли: теория мысленного приказа»,

«Тайга: атлас магических аномалий».

Их страницы станут вашими верными проводниками в мир непознанного.

3. Инструменты алхимика: Котел из чугуна цвета ночи (5 литров), набор серебряных игл.

4. Одежда и быт:

«Колдовстворец« с любовью предоставит полный комплект форменной одежды, созданной специально для суровых зим плато Путорана. Кафтаны, сотканные из магии и тепла, надежно защитят вас от любого магического обморожения. Возьмите с собой не более половины вещей из вашего привычного гардероба — здесь вас ждет новая жизнь.

5. Верный спутник (Фамильяр):

Наличие животного-компаньона крайне важно для поддержания вашего эмоционального равновесия. Если до 1 декабря вы не найдете себе верного друга, Школа с радостью предоставит вам фамильяра из питомника »Северный Охотник« — в день вашего прибытия.

***

СРОЧНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ:

В связи с переменчивостью вашей магии, нам необходимо подтверждение получения этого письма. Если в течение суток не последует магического или мысленного ответа, к вам, по адресу на Фонтанке, будет направлен наставник-ликвидатор аномалий. Его задача — доставить вас в Школу в принудительном порядке, дабы обезопасить город от случайных проявлений пробуждающейся силы.

***

С глубоким уважением,

В. А. Стужа, заместитель директора.

— Да что это за чушь собачья! — выпалила Юлия, дослушав до конца и пребывая в легком оцепенении. Она резким движением схватила парящее письмо, смяла его вместе с конвертом в плотный комок и швырнула в мусорное ведро. Не теряя ни секунды, девушка выхватила телефон и, влетев в групповой чат, принялась строчить сообщение:

«Алко-креативный Криминал 😈🌃🛢️🍻»

***

Вы:

«Спасибо за шутку, конечно. Даже заинтриговали, как вы умудрились заставить письмо говорить и парить в воздухе, но, ребята, вот на кой черт?»

15:45

***

Отпечатала она в групповом чате, и телефон тут же завибрировал от наплыва ответов. *** Бизнес-Дрочер📈📉🏦: «Прорубь, ты что, уже прикладываешься к бутылке без нас? 🥃» 15:46 *** Высветилось сообщение от Димы. *** Папенькин Баклан под Градусом😂🍻💵: «Юлька, что ты там хлещешь? 🤣 15:55 *** Донесся вопрос от Вадима в сообщениях. *** Папенькин Баклан под Градусом 😂🍻💵: «Мне тоже такое надо, чтобы нести подобную ахинею 😂» 15:55

***

Вы:

«Вы что, издеваетесь? 😡»

15:57

***

Огрызнулась Юлия, прикрепляя к сообщению фото конверта. *** Шмоточная Моль 🦋🧵💸: «Дикарка, с тобой точно все в порядке? 😳» 16:07 *** Обеспокоенно вопрошала Катя прямо на фотографии. *** Бизнес-Дрочер 📈📉🏦: «Юль, ты серьезно? Сфотографировала мусор из почтового ящика и спрашиваешь, как он летает? Мать, завязывай с энергетиками, у тебя уже глюки на почве рекламы унитазов по акции»🤪, 16:17 *** Добил ее Дмитрий своим язвительным комментарием.

***

Вы:

— Какие к чертям унитазы?!

16:19

***

Взвилась Юля в чате.

***

Вы:

— Я вам фото конверта «Колдотворца» отправила! Вы там что, все сами окосели? Школа магии, мать вашу! Если думаете, что это смешно, то глубоко ошибаетесь!

16:21

***

*** Папенькин Баклан под Градусом 😂🍻💵: — О, купон на стрижку «под горшок»? Это «Колдотворец» подогнал? Похоже, они намекают, что твой стиль настолько далек от идеала, что уже магия вне закона, 😂😈 16:28 *** Поддел Вадим. *** Папенькин Баклан под Градусом 😂🍻💵: — Скинь адрес, хочу, чтобы и у меня комнату бомбардировали манускриптами из мира сантехники 🚽. 16:32 *** *** Шмоточная Моль 🦋🧵💸: — Юлечка… это всего лишь розовый конверт с рекламой эпиляции, 16:37 *** Писала Катя с опаской. *** Шмоточная Моль 🦋🧵💸: — Там даже слоган есть: «Твои ножки будут гладкими, как лед 🧊». И коленка розовая нарисована, 16:40 *** *** Шмоточная Моль 🦋🧵💸: Юль… Ты в порядке? 16:40

***

Вы:

— Вы что, за умственно отсталую меня принимаете?! 😡 😤🤬

16:44

***

***

Вы:

— Я вам русским по белому объясняю: тут, чтоб вас черти взяли, конверт! Мой адрес! Школа волшебства!

16:47

***

Юлия яростно выбивала буквы, барабаня пальцами по экрану, словно отбивая чечетку гнева. *** Бизнес-Дрочер📈📉🏦: — Ладно, все, ребят, завязываем, 16:52 *** Примирительно написал Дмитрий. *** Бизнес-Дрочер 📈📉🏦: — Юля, а письмо тебе голосом Баскова серенады пело, или просто трехэтажным матом крыло за то, что ты его в утиль отправила? 🤔😂😂😂 16:56 *** *** Папенькин Баклан под Градусом 😂🍻💵: 😂😂😂 16:56 *** *** Бизнес-Дрочер 📈📉🏦: — Выйди, подыши свежим воздухом. А то скоро у тебя микроволновка в стратосферу улетит.🤣 🥴 16:57 *** Юлия, прочитав SMS, с яростью швырнула телефон на стол, словно пытаясь заглушить нарастающее раздражение. Решив игнорировать, она отключила аппарат, но пустя час в чате вспыхнуло уведомление. Девушка, уже переодетая и колдующая над ароматной чашкой кофе, вздрогнула от звука и, повинуясь нетерпеливому импульсу, резко схватила телефон. Сообщение — от Валерии. Валерия, сотрясаясь от безудержного хохота, едва успела набросать сообщение в чат: *** Кулинарный террорист 🔪🍔😂: «Короче… Юль, я сейчас лопну от смеха! Прочитала чат… Понимаю, аврал в кафе, этот лысый дьявол выпил всю твою кровь, нервы натянуты, как струны… Но отправить в общий чат флаер со скидкой на мужские носки и с пеной у рта доказывать, что это магия, что колдун-распределитель зачисляет тебя на курс чародейства — это уже за гранью абсурда! Держись, дорогая. Вечером — наше место, пара стаканчиков, разукрасим стены баллончиками, выдохнешь как следует, и все это забудется, словно дурной сон…» 18:00 *** Юлия, чьи нервы и без того трещали по швам, почувствовала, как ярость обрушивается на нее удушающей лавиной. Словно загипнотизированная, она лихорадочно запечатлела пять проклятых конвертов на камеру и с обреченным отчаянием вывалила их в группу.

***

Вы:

«Да где же, мать вашу, тут эти хваленые носки?! Где, я вас спрашиваю, эта гребаная сантехника?!»

18:02

***

В ее словах пульсировала всепоглощающая горечь и бессилие загнанного зверя. *** Папенькин Баклан под Градусом 😂🍻💵: «Да, ты права, там не носки😳😳😳», 18:12 *** Откликнулся Вадим, и его ответ прозвучал, как беспощадный приговор.

***

Вы:

«Ну вот, наконец-то до вас дошло! 🙏 😤»

18:23

***

Торжествующе, но с явственной ноткой разочарования выдохнула Юля. *** Бизнес-Дрочер 📈📉🏦: «Там шаурма от Ашота нашего, он ее возле колледжа толкает😂», 18:31 *** Добил Дмитрий. *** Кулинарный террорист 🔪🍔😂: «Спасибо, блин, огромное! Я и так от голода кони кидаю на этих парах🥴, а ты тут рекламой шаурмы мне прямо в лицо тычешь! 🤤🌯» 18:46 *** Взвыла Валерия.

***

Вы:

«Да пошли вы нахуй! 🖕🤬»

18:56

***

Ярость Юлии опалила чат. Она моментально заглушила уведомления, превратив группу в безмолвного призрака на экране телефона, который тут же и выключила. Бросив гаджет на стол, она пулей вылетела из кухни, мимолетно бросив корм рыбкам и хомяку, словно пытаясь откупиться от грызущего ее раздражения. Вернувшись, девушка вцепилась в наушники, словно в спасательный круг, и музыка хлынула в уши, разбавленная горечью обжигающего кофе. «Дебилы, блять,» — Эхом отдавалось в голове. Час тянулся в музыкальной дымке, прерванный лишь бездушным «Дошираком», проигнорировавшим одинокий борщ в холодильнике. Затем она сорвалась к скетчбуку. Злость и разочарование, копившиеся внутри, нашли выход в каждом штрихе. Карандаш, словно одержимый, впивался в бумагу, оставляя за собой густые, изумрудно-черные линии, складывающиеся в очертания мощных крыльев. Вокруг не существовало ничего — ни стола, ни кухни, перед глазами плясали лишь язвительные смайлики Димы и Вадима. «Шаурма… Носки… Идиоты,» — Пульсировало в висках. Когда последний блик лег на хвост феникса, Юля откинулась на спинку стула, из груди вырвался тяжелый вздох, кухню обволокла странная, звенящая тишина, и тут произошло нечто невероятное… Рисунок дрогнул, и феникс вырвался из заточения скетчбука, он пронесся по кухне огненным вихрем и замер, опустившись на стол прямо перед ней. Девушка в ужасе отшатнулась к стене. — Что за бред? — Выкрикнула она, но птица лишь склонила голову, в его глазах читалась древняя мудрость. Собравшись с духом, Прорубь осторожно приблизилась и несмело коснулась головы птицы, нервный смешок сорвался с губ. Но идиллия длилась недолго. Звонок телефона разорвал тишину. Феникс, хотел что-то сказать, открыв клюв, но словно испугавшись, мгновенно исчез, растаяв в рисунке. На экране телефона высветилось: Шмоточная Моль 🦋🧵💸. — Да? — Выдохнула Юля, стараясь унять дрожь голоса. — Ты где? Мы уже подъехали, торчим у подъезда, — Прозвучал бодрый голос Соколовой. — Не дуйся, выходи давай. — И, не дождавшись ответа, Катя отключилась. Прорубь закатила глаза, залетев в комнату, она схватила черный спортивный портфель и начала заполнять его баллончиками, маской, защитными очками, а затем принялась за одежду: Любимые черные обтягивающие джинсы с прорехой на коленке, черная майка и черная джинсовка с капюшоном. На ногах — черные кроссовки, украшенные изумрудными змеями. Завершили образ черно-изумрудные перчатки без пальцев с изображением дракона. Выдохнув, Юля вышла на улицу, там у черной BMW M8 Competition уже собралась ее компания. Музыка ревела, заглушая суету улицы. Дима и Вадим, срывая голоса, хохотали, в то время как Катя и Лера, с банками пива в руках, сосредоточенно поправляли макияж и причёски. — Оппа, смотрите кто наконец-то вышел! — Золотоносцев, уже изрядно навеселе, подбежал к девушке, протянув ей руку. — Моя принцесска! Прорубь, не удостоила его ответом, даже не взглянула на протянутую ладонь, лишь закатив глаза с мрачной досадой, она спустилась по ступеням и подошла к машине, небрежно закинув рюкзак на заднее сиденье. — Как вы так быстро успели напиться? — Спросила она, все еще пылая раздражением на друзей. — Юляш, не ворчи, — Самойлова протянула ей свою банку пива, но подруга лишь презрительно хмыкнула, даже не притронувшись. — Ну и прости нас, мы, кажется, перегнули палку. — Да, прости, — Вторил Касичев, подходя к возлюбленной и, ухмыляясь, поцеловав ее в щеку. — Но ты и сама виновата, всю плешь нам проела своей волшебной школой. — Тут же он получил болезненный удар локтем в живот. — Ау, Катюш, мне больно! — Так все, поехали уже, — Богатенький плюхнулся на переднее сиденье за руль. — Котик, сзади стоит выпивка, может, сядешь со мной? — Лер, сядь с ним, я лучше сзади, — Ответила Юля, изо всех сил стараясь направить взгляд этого мажорика на бедную девчонку, а не на себя. Парень крепче сжал руль и челюсть, не понимая, как его могут отшивать. Устроившись по местам, «Дикарка» пододвинула пакеты с вином, пивом и чипсами подальше, освобождая место для ног. Вадим вдавил педаль газа, и машина рванула вперед. В пути парень, освободив руку, покопался в бардачке и извлек четыре пакетика с белым порошком. — Короче, сегодня батя встречался с какими-то мужиками, те ему передали чемодан с вот этой штукой, — начал он, демонстрируя пакетики. — Что, повеселимся сегодня? — А это не опасно? — С тревогой спросила Рябцева. — А если поймают? — Я пас, я пиво и так выпью, — Ответила Прорубь, нервно сглотнув. — Что, струсила? — Насмешливо спросил Дмитрий. — Не беспокойся, отец Вадима всех вытащит, если что, да брат? — Я не струсила, ясно? — Рявкнула девушка, но внутри ощущала страх, она попыталась произнести что-то еще, но Катя ее перебила. — Так докажи это, — Внезапно, не отставая от парней, вставила Самойлова. Юлия опешила. Как та могла такое сказать, ведь она ее лучшая подруга? Ничего не ответив, она отвернулась к окну, погруженная в собственные мысли. Автомобиль несся сквозь ночной город, его фары, словно прожекторы, разрезали бархатную тьму, ослепляя редких ночных пешеходов. В салоне царила пьянящая эйфория: из динамиков гремела музыка, заглушая все мысли, на заднем сиденье, в плену хмельных объятий, сливались в поцелуе пьяные Катя и Дима. Лера, заливаясь смехом, до хрипоты выкрикивала слова песни, а Вадим, поддавшись общему куражу, вжимал педаль газа, пуская машину на безумную скорость. Лишь Прорубь, прильнув к холодному стеклу, отгородившись от буйства веселья, чувствовала, как душу сковывает тоскливое предчувствие, ей отчаянно хотелось оказаться дома, в безопасности своей постели, подальше от этих разгоряченных тел и пьяных голосов. Зачем все это? Внутри вновь зародился давно знакомый страх, перерастая в панику, в звенящую тревогу. И вот, спустя мгновения, Золотоносцев резко вильнул рулем, и машина, словно пойманный зверь, завернула в сторону заброшенной вышки. — Ты поаккуратнее можешь? — Зашипела «Дикарка», но тот даже не ответил, да и никто не двинулся с места, все продолжали заниматься своим делом. Прошло пару минут, и автомобиль остановилась возле старого кирпичного здания с вышкой, наверху, которой, возвышалась каменная стена, словно страж ночных теней. — Ну что, выходим? — спросила Рябцева, распахивая дверь автомобиля BMW M8 Competition и впуская в салон холодный ночной воздух, качаясь, она выбралась наружу. Юлия схватила свой портфель, банку пива из пакета и тоже вышла на улицу, жадно вдыхая ноябрьский, пропитанный влагой воздух. — Хорошо тут, да? — Пробормотал пьяный «папенькин сынок», бесшумно подкравшись к девушке, его шаги тонули в тишине. Обнимая её за талию, он добавил: — Романтика… — Руку убрал, — Рявкнула Прорубь, но парень лишь крепче сжал хватку. Тогда Юлия резко ударила его локтем в рёбра, и тот мгновенно отпустил, согнулся пополам, хрипя от боли. — Я же сказала — убрать руку! — Кто первый на вышку, тот крутой! — заорал пьяный Касичев и, спотыкаясь, бросился к вышке, его фигура шаталась, как тень в лунном свете. — Милый, будь аккуратнее! — Крикнула выпившая его девушка, шатаясь, приблизилась к Вадиму и Юле. Лера, тоже одурманенная алкоголем, сделала то же самое, еле удерживая равновесие. — Вадимчик, ты в порядке? — заботливо спросила безответно влюблённая, поглаживая парня по спине, тот резко выпрямился, грубо оттолкнув её. — Отъебись! — Рявкнул он, Юля, не раздумывая, ударила его по щеке звонкой пощёчиной. — Нормально разговаривай с девушкой, — Холодно произнесла она, Золотоносцев сжал челюсти, потёр щеку и, качаясь, развернулся, направившись к вышке, бормоча что-то себе под нос. — Ты виновата! — Взвизгнула пьяная Лера. — На хер ты с ним так? — Он козёл, ты слепая? — Крикнула Прорубь, пытаясь достучаться до подруги сквозь алкогольный туман. — Он с тобой как со скотиной общается! Рябцева сжала кулаки, готовая наброситься, но Екатерина, шатаясь, встала между ними, пытаясь разнять разгорающуюся ссору. — Успокоились, идиотки, — хрипло проговорила пьяная подруга, — Идемте к парням, нас уже ждут. Девушки не стали спорить с ней. Молча, словно ведомые неведомой силой, они направились к вышке. Старые ступеньки жалобно скрипели под ногами, каждая ступень — предательский шаг, грозящий падением и переломанной шеей. Самойлова, первая, цеплялась за ржавый металл, за ней, спотыкаясь, — Рябцева. Прорубь, замыкающая, ощущала, как хмельное веселье подруг перерастает в опасную игру. Безответная девчонка, подстегиваемая алкоголем, отчаянно раскачивала лестницу. — Трусиха! — Кричала она «Дикарке», её голос звенел злобой и опьянением, иногда, в порыве безумия, та пыталась скинуть девушку ногой. — Боишься, да? Боишься упасть! — Смеялась она, но в её смехе не было радости, лишь дикая, неприкрытая агрессия. Прорубь терпела, стиснув зубы, чувствуя, как подступает волна отчаяния, казалось, еще одно такое колкое слово, один такой толчок — и она сама, в приступе ярости, схватит подругу за ногу и сбросит вниз. Но вот, спустя мучительные минуты, они все оказались наверху. — Ну что, кто со мной, для искусства? — Вадим с усмешкой вытащил из кармана пакетики с порошком. — Или кто-то испугался? — Он многозначительно взглянул на ту, которая не отвечала взаимностью и единственную, кто ещё сохранял трезвость в этом пьяном, отчаянном сборище. — Я с тобой, — Пьяно прохрипел Дима, обнимая возлюбленную, смеясь, он выхватил из рук друга пакетик соли, затем взял еще один и протянул его своей девушке. — Не бойся, это не опасно, — Шепнул он и быстро поцеловал ее в губы. Угарая, пьяная Самойлова взяла пакетик из рук парня. — Лерочка, а ты со мной? — Золотоносцев делая вид, что флиртует, поцеловал ее в щеку, пьяная девушка тут же покраснела и подалась вперед, взяв пакетик наркоты из рук парня. Осталось всего два пакетика — для Вадима и Юли. — Ты последняя, с нами или против? — Спросил он. — Струсила? — Пьяно усмехнулась Самойлова. — Помнишь наш девиз? Мы либо вместе, либо иди нахер… — А ты кроме нас никому не нужна, — Подхватил Касичев, перебивая любимую. — Тебя такую, как ты, никто не примет. Прорубь сжала кулаки, с трудом сдерживая слезы от услышанных слов. — Я не струсила! — Крикнула она и выхватила из рук «богатенького» пакетик белого порошка. Зажав одну ноздрю, она вдохнула им другой. Первый вдох — и мир на долю секунды исчез. В правую ноздрю словно вогнали раскаленное шило, слизистую мгновенно скрутило от едкой горечи, а из правого глаза брызнула невольная слеза, в затылок ударил резкий импульс, заставив зубы ныть от металлического привкуса. — Сразу во вторую вдыхай, — Крикнул Вадим. Юлия, ловя ртом воздух, сделала второй вдох. Он был хуже, потому что она уже знала, что будет. Когда порошок коснулся левой стороны, боль превратилась в симфонию: голову словно сжали тисками, а переносицу будто вскрыли тупым скальпелем. Внутри все пульсировало, и казалось, что кости черепа вот-вот треснут от этого едкого давления. — Нихера ты мощь, — Протянул Дмитрий. Все в шоке смотрели на подругу, а затем начали делать то же самое. Внезапно у девушки горло сковал спазм, ее согнуло пополам, она перевалилась через перила вышки, борясь с подступившей к горлу желчью. Вкус жженого пластика и аптеки был таким сильным, что ее едва не вырвало прямо вниз, на далекие огни города, желудок сжался в тугой узел, Прорубь висела над бездной, и мир вокруг нее состоял только из боли и металлического привкуса химии. Но стоило веществу окончательно впитаться, как тошнота отступила, сменившись ледяной, неестественной ясностью. Ее зрачки расширились, превратив глаза в два огромных антрацитовых зеркала, в которых отражались огни города. У остальных ребят глаза стали такими же пугающими — пустыми, «стеклянными», лишенными человеческой искры. Вадим, словно почувствовав пробуждение первобытного инстинкта, подобрался к ней со спины, резкий, как будто вызванный испугом, толчок — и она выпрямилась, повернув голову. Его движения стали отрывистыми, нарочито самоуверенными. Он обхватил её за талию, прижимая к себе с излишней силой, так, что лопатки впились в рёбра, а его дыхание, едкое, с ароматом спирта и химической горечи, обожгло кожу на шее. — Ну что, смелая какая… — Прошептал он, пытаясь развернуть её к себе для поцелуя. — Теперь ты не отвертишься. Я хочу тебя, а этот наркотик… он только усиливает эффект. В этот миг Юлю накрыло призраком дежавю:

***

Перед глазами вспыхнуло обжигающее солнце её четырнадцатилетнего лета. Лагерь. Асфальтовый пруд. Она с подругой, наивные, вышли за территорию, в поисках диких яблок. Им навстречу попались два незнакомых рыбака, подруга, смеясь, ляпнула, что они идут за яблоками, потому что она беременна, мужчины лишь посмеялись и прошли мимо. А девочки забрались на какой-то заброшенный берег, заросший кустарником, и обложенный ветками тупик. Вдруг они обернулись и увидели: тот самый здоровенный рыбак, тот, что смеялся, стоит перед ними, зацепив пальцем ширинку, и что-то спрашивает. »Дикарка« не понимала. Она будто окаменела, стояла, не в силах шелохнуться, а вот ее напарница, испуганно шепча »бежим«, дёргала её за руку, но безуспешно. Мужчина начал приближаться. Этот миг — как будто вырванный из сна — вернул девочку к реальности, они с подругой попытались сбежать, но он схватил девчонку за плечо, та забилась, пытаясь вырваться. И тут, словно в ответ на её отчаяние, на желание спасти подругу, из груди Юлии вырвался свет — голубовато-зелёный, словно обруч. Мужчина, потеряв на краткий миг хватку, отшатнулся. Подруга подскочила к ней, а свет ударил рыбака, отбросив его к зарослям. Юля, обессиленная, рухнула на колени, хватая ртом воздух, но подруга, крепко взяв её за руку, подняла, и они, спотыкаясь, побежали назад. Тогда они бежали, что есть сил, не чуя ног. А Прорубь так и не поняла, что это была её первая, непроизвольная вспышка защитной стихийной магии.

***

Сейчас, на вышке, этот ужас вернулся, когда Золотоносцев грубо развернул её к себе и, впившись пальцами в подбородок, заставил смотреть. Девушка не заплакала. Словно сжавшись в пружину, она резко вскинула колено и со всей силы ударила его по паху, тот охнул, согнулся пополам и упал на колени, судорожно глотая воздух. — Я сказала, отвали от меня! — Кричала Юлия, пиная его по ребрам. Внезапно её схватил за плечо Дима, пытаясь оттащить. — Отвали! — Хватит, успокойся! — Катя подошла и врезала подруге пощёчину, затем другую. — Успокоилась, истеричка? Девушка перестала вырываться, и Касичев разжал хватку, та резко подошла к портфелю, достала краску, взяла с пола свою бутылку пива, оставленную ещё при восхождении на вышку. Пока её друзья суетились, помогая товарищу, «Дикарка» сделала несколько жадных глотков и взяла баллончик, начала рисовать. Движения были рваными, агрессивными. Наркотический дурман уже стёр из памяти парней и девушек ужас того, что произошло, и они стали рисовать вместе с ней. Кровь стекала с губ Вадима, пачкая пол вышки, наркотик и алкоголь глушили боль в ребрах, но не ту, что терзала душу. Он стоял у стены, сжимая в руке баллончик, и, кажется, рисовал что-то, а рядом была Прорубь, но она, словно не замечая его, продолжала творить. Золотоносцев наклонился к ней, его голос прошептал, полный злобы: — Ты еще получишь за то, что отшила и отпиздила меня, сука. — Девушка лишь крепче сжала баллончик, яростно продолжая рисовать. В голове гудело, реальность расслаивалась, наркотический туман смешивался с остаточным адреналином от драки и той странной, пока еще неосознанной силой, что пульсировала в кончиках пальцев. Она встряхнула баллончик, металлический шарик внутри застучал ритмично, как пульс. На кирпичной стене вырисовывалась змея с поднявшимся капюшоном. Глаза — их «Дикарка» выводила долго, почти медитативно, забыв о боли в плечах, где остались следы пальцев Димы. Огромные, антрацитово-черные провалы, их девушка запомнит надолго, она добавила нависающие, «тяжелые» веки из густой тени, придающие змее выражение высокомерного презрения и скрытого безумия. — Юлька, тебе помочь? — Спросила Рябцева, уже пытаясь перечеркнуть и испортить змею, ее голос был потерян в ярости и в наркотическом дурмане. — Только посмей тронуть, — Зашипела подруга, продолжая дорисовывать глаза. — Вообще не трогайте змею. — Истеричка, — передразнила Самойлова, и они с Валерия, задорно хохоча, принялись малевать на стене фон в виде бушующего алого пламени. Юлия, поглощённая своим настроением, не обращала внимания на происходящее, допивая бутылку пива, и с размаху швыряя её вниз с вышки. Компания, подхватив её порыв, сделали то же самое. — Пойду принесу вина, а то пиво у нас закончилось, а пить что-то еще охото, — Касичев издал пьяный смешок. Вадим протянул ему ключи от своей машины. Опьянённый алкоголем и наркотиками, возлюбленный Кати, покачиваясь, двинулся вниз, его ноги, заплетающиеся от неустойчивости, с трудом переставлялись по проржавевшим, предательски гудящим ступеням. Ноябрьская ночь, хоть и была сухой, окутывала всё влажным, зловещим воздухом, превратив старый металл в коварно скользкую поверхность. Когда до земли оставалось всего пара «навесных» ступенек, те, держась на одном честном слове, предательски качнулись. — Блять, — Выругался парень, когда подошва его кроссовка сорвалась. Тело мешком завалилось вбок, чтобы не лететь лицом в промёрзшую землю. Касичев инстинктивно выставил ногу, но она попала в узкий зазор между железной лестницей и бетонным основанием вышки, раздался неприятный звук — хруст ржавого металла о плотную ткань джинсов, но сверху даже никто не услышал, как тот свалился. Наркотический туман притупил его первичный шок. Парень сел, потирая ногу: на джинсах в свете луны быстро расплывалось тёмное пятно. Острый металл вспорол кожу по касательной — рана была неглубокой, но длинной, она неприятно саднила и обильно сочилась кровью. Вокруг пореза кожа моментально начала припухать, наливаясь тяжелым сизо-чёрным синяком от удара о железную балку. Но парень быстро снял свою толстовку и майку, надел обратно теплую вещь, а футболку порвал на части и быстро перевязал рану. Прихрамывая, Дмитрий потопал к машине. Пока он брал вино в салоне автомобиля, наверху, у вышки, Юлия закончила рисовать змею. — Ну и страшнючая она, — Протянула Рябцева, — Где ты вообще видала такие глаза? — Заткнись, — Отрезала Прорубь, — Не знаю, где видела, но они… завораживают. Змея на рисунке светилась, отливая сине-зеленым. — Ух ты, она… светится! — Ахнула Юлия, вглядываясь в нарисованные глаза. Ей почудилось, что они смотрят на нее — хищно, пристально. — Светится? Ты шутишь? — Богатенький рассмеялся, — Мы же под кайфом, тебе кажется, вон, я вообще вижу как она пытается сожрать меня. Остальные ничего подобного не видели или делали вид, что все это кажется. — Совсем свихнулась, — Засмеялась Самойлова, но голос немного дрожал, — Но глаза… реально жуткие, будто готова разорвать. — Не несите чушь, — Отмахнулась «Дикарка», не сводя взгляда со змеи. Свет, струившийся из нее, казался сигналом, посланием. Её магия выдавала себя, но почему друзья этого не замечают, она не понимала. — Ребят, спускайтесь вниз, у меня тут проблема, не могу подняться, — Донесся снизу крик Димы. — Котик, что там? — Крикнула Катя, опираясь на перила, балансируя на грани падения. — Осторожнее, дура, — Одернул ее Вадим, обхватив за талию, — Упадешь же. — Давайте спускаться, — Предложила Валерия, уже начав движение вниз. — Эй, ты… Чекнутая, идешь? — Окликнула она Юлию, которая все еще смотрела на змею, той показалось, что нарисованное создание подмигнуло. — Алло, к тебе обращаются, — Крикнул Золотоносцев, подталкивая девушку плечом. Та даже не почувствовала, как он что-то сунул ей в карман. — Или оглохла? Екатерина и Лера уже почти спустились донизу. — Иду. Ты чего толкаешься, псих? — Юлия резко обернулась и, оттолкнув парня в спину, заставила его покачнуться. — Быстрее сам спускайся. — Да пошла ты, — Буркнул Вадим, — Ебанашка, — И ринулся по ступенькам. Оставшись одна, Юлия выждала, пока он не спустится на пять ступенек, и лишь тогда, кинув последний раз взгляд на змею, сама двинулась за ним. Она, последней спустившись на землю, ощутила лёгкое, но настойчивое покалывание в висках, но тмахнулась от него, как от назойливой мухи, и подошла к ребятам, которые уже озабоченно расспрашивали о травме ноги. — Любимый, тебе в больницу нужно, срочно, — Тараторила Катя, нежно обвивая парня за плечо. — Ты с ума сошла? — Богатенький распахнул глаза, поражённый её словами. — Мы все под кайфом, нас же закроют наглухо, или, ещё хуже, в полицию заберут. — Ой, неужели кто-то испугался полиции? — Прорубь, словно не слыша его, выхватила бутылку вина из пакета, который друг держал свободной рукой, и принялась открывать её зубами. — Зубами? Ты совсем рехнулась? — испуганно воскликнула Валерия. — Сломаешь же их! — Плевать, пусть ломает, раз мозгов нет, — Злобно буркнул Вадим. Но девушка лишь показала ему средний палец, продолжая свои усилия. Прошло пара мучительных минут, и заветная пробка наконец поддалась, издав сухой, победный звук. Юлия выплюнула её изо рта. — Зато открыла, а вы так не можете, — крикнула она, захмелев от вина, которое теперь жадно пила прямо из горла. — Покажите мне, на что вы способны! — Эмоции, подогретые наркотиками и алкоголем, уже не знали узды. — Кого-то явно накрыло, — Усмехнулся Касичев, крепко обнимая свою возлюбленную. — Лерусь, вруби музыку в машине. та, подхватив ключи у друга, начала играючи крутить их на пальце. — Пошли вместе к машине, — Скомандовал Золотоносцев, выхватывая ключи из её пальцев. — И не смей крутить мои ключи на пальце, потеряешь — убью. Все вместе они потопали к машине. Пара шагов — и Вадим распахнул дверь автомобиля, плюхнулся за руль и врубил музыку. Из колонок загрохотал «Притон» Скриптонита на полной громкости. Бас врезался в уши, как молот, воздух сгустился в студенистую массу, а в голове у Юли закружился вихрь — давило, мутило. Смех друзей эхом отскакивал от висков. Она судорожно припала к бутылке, пытаясь унять тошноту. — Эй, ты в норме? — бросила Лера, скользнув взглядом по Юле. Честно говоря, ей было плевать, но для приличия спросила, заметив, как та трет виски. — Вадим, Юльке хреново, похоже! — проорал Дима, перекрывая рев динамиков. — Да похуй на нее, — Ответил он, его голос, замедленный наркотическим дурманом, едва слышно шелестел. Он даже не повернул головы, лишь завороженно уставился на ярко-синюю панель. — Садитесь в тачку и всё, ловите кайф. Она оклемается, просто наркоту приняла в первый раз. Они расселись по местам в автомобиле Золотоносцева. Самойлова помогла устроиться возлюбленному на заднем сиденье, затем подтолкнула подругу рядом с ним, а сама заняла место с другой стороны. Рябцева же уселась на переднее сиденье, рядом с Вадимом. — Не обламывай кайф, Прорубь! — Заорал богатенький, и ребята вздрогнули от неожиданности. Они никогда не слышали, чтобы он кричал так. — Заебала! В сексе меня обломала. Я год, сука, на тебя трачу, добиваюсь! Чего тебе, блять, не хватает: денег? подарков? Сука, лучше бы ты сдохла… — Да заткнись ты! — Взревела Юлия, перекрикивая парня. И внезапно в ее глазах вспыхнул свет, подобный синему ледяному огню, автомагнитола, словно сойдя с ума, завибрировала, самостоятельно переключая треки. Зазвучали жуткие, оглушительные басы, а через пару секунд раздались слова песни:

***

«Меня никто никогда не любил,

Но зачем это все,

Когда есть виртуальный мир!»

***

— Как же вы меня заебали! — Кричала Юлия, но голос её уже изменился, стал ниже. — Я вас ненавижу! — Идиотка, хватит, пожалуйста, — Взывала Лера, перекрикивая грохочущую магнитолу. Слёзы брызнули из её глаз. — Что с магнитолой? Что за хуйня происходит? — Заорал Дмитрий, — Хватит! Внезапно Катя повернула голову к боковому стеклу и, впав в истерику, вызванную опьянением, закричала: — Менты едут, сделайте что-нибудь! — Она видела приближающиеся машины у единственного выезда с вышки. Рябцева потянулась к магнитоле, пытаясь её выключить. — Да вырубайся же! — Кричала она, стуча кулаком по мультимедии. — Нет, не возьмут! — Крикнул Золотоносцев, завёл машину и вдавил педаль газа, устремляясь сквозь поля. Прорубь затряслась, виски запульсировали сильнее. Позади показались полицейские машины. — Вадим, остановись! — Заорали Самойлова и Касичев, — Ты что творишь, мы сядем! — Не сядем! — Рявкнул он, ещё сильнее налегая на газ. — Поедем через город, там и спрячемся! — Черный BMW M8, остановитесь у обочины! — Рёв полиции из мегафона пронзил морозный воздух, но парень, стиснув руль до побелевших костяшек, не собирался сдаваться. Городские огни маячили впереди, призрачной надеждой. Полицейские сирены, казалось, слегка отставали, но напряжение нарастало. Резкий визг шин, и автомобиль юркнул в тёмный, заснеженный двор. Пролетев несколько метров, он замер в преддверии гулкого туннеля. — Шевелитесь, живо! — Богатенький вылетел из машины, словно вырвавшись из плена. Остальные, пошатываясь, последовали его примеру, не хватало лишь «Дикарки». — Вылезай! — Крикнул он, распахнув боковую дверь. Грубо схватил девушку за локоть и швырнул на замёрзшую землю. — Что ты творишь?! — В лице Екатерины плескались ярость и ужас. Подбежав к подруге, потерявшей связь с реальностью и судорожно хватавшейся за виски, она попыталась взять её за руку, чтобы помочь подняться, но внезапно её тело пронзил электрический разряд. Она вскрикнула, отдёрнув руку: — Больно! — Бежать… надо… — Сквозь сбивчивые вздохи выдохнула Прорубь, с трудом поднимаясь, ее тело дрожало. — Полиция… уже близко… слышу шаги… — Вадим со мной, — Отрезала Валерия, её голос звучал сталью. — Я иду с… Юлией и Вадимом, а ты, Катя, с Димой, разделимся. — Я… с тобой никуда не пойду! — Яростно выкрикнула Юля, её глаза вновь вспыхнули, но теперь уже неистовым жёлто-красным огнём. Музыка, ещё недавно ласкавшая слух, сменилась предсмертным криком. — Я сама за себя постоять могу! — Хватит! — Рявкнула Самойлова, подхватывая любимого и почти неся его на своем плече. Внезапно воздух пронзили воющие сирены. — Эта магнитола нас сдала! Валим отсюда, пока копы сюда не въехали! Словно по команде, вся компания вырвалась из затхлой темноты туннеля, разбегаясь в разные стороны, оставляя позади открытую, словно зияющая рана, машину. Катя и Дима метнулись направо, Вадим — налево. А остальные две девушки, забыв о разногласиях, кинулись прямо, в тёмное, манящее никуда. — Всё из-за тебя! Золотоносцев прав, ты ненормальная, ты чудовище! — Вскрикнула Валерия и бросилась бежать в другую сторону от подруги. Прорубь резко затормозила, и внезапно посмотрела на удаляющуюся фигуру девчонки. — Чтоб тебя поймали и избили, дура! — Прошипела Юлия и сама кинулась прочь. Она неслась, спотыкаясь о кочки асфальта, пока легкие не загорелись адским пламенем. Предательские слова Рябцевой всё ещё звенели в ушах, смешиваясь с воем сирен, заполнявшим лабиринты дворов, наконец-то девушка нырнула в самый глухой тупик, загромождённый строительным мусором и старыми покрышками. В углу, под козырьком облезлого здания, громоздились тяжёлые мусорные баки. Не раздумывая, она забилась в узкую, вонючую щель между баком и кирпичной стеной, зажала рот и почти перестала дышать. Но виски снова начали сдавливать, будто на голову кто-то надел железный обруч и начал с силой стягивать его. В сознание вновь вторглись отголоски прошлого: размытые лица, призрачные крики. И вдруг — вспышка. Перед глазами возник варяжский щит, острый, как осколок арктического льда. В его центре — серебряная росомаха, застывшая на задних лапах, ее когти расходились по щиту ледяными трещинами. Цвета щита были глубокими, полуночно-синими, словно бездна под ледяной коркой, и мерцающе-серебряными, подобными морозу, оседающему на ветвях. Вокруг щита обвивались ядовитые стебли аконита, прекрасного и смертоносного, а вверху — стилизованное изображение проруби, из которой струилось холодное сияние. И тут, сквозь туман сознания, прорвался крик Юлии, и из нее вырвался луч изумрудного света прямо в небо, глаза закатились, тело обмякло. Она падала в стремительно сгущающуюся тень, сквозь которую доносились голоса стражей порядка: — Вот идиотка, — Пророкотал низкий женский голос. — Еще одну дурочку нашла. Прорубь почувствовала, как ее вырывают из укрытия, поднимают на руки и куда-то несут. На мгновение в ушах прозвучало: «Глубь опаснее льда», — И она окончательно потеряла сознание.