фантомные касания

Тэхён сидел на полу в детской, прислонившись спиной к стене. Он не двигался, боясь нарушить тишину, потому что его взгляд был прикован к маленькой кроватке, где спала Суа. Его было пять лет, она была омегой. У нее были губы Тэхёна, но всё остальное, лицо, форма глаз, всё было Чона.  Тэхён закрыл глаза и воспоминания, которые он так старательно пытался скрыть, но ничего не получалось. Каждый раз он плакал, вспоминая тот день, он слишком хорошо помнил то время, когда Суа только появилась на свет.  Первые месяцы были наполнены бессонными ночами, детскими коликами и бесконечным плачем.  Чонгук уходил, когда Тэхён еще кормил малышку, и возвращался, когда они уже спали. Сначала это оправдывалось важными делами, потом критическими сделками, от которых зависит будущее фирмы, а затем работа стала единственной реальностью Чонгука, вытеснив семью на второе место.  Тэхён помнил те страшные ночи. Он ходил по пустой гостиной из угла в угол, до боли в руках укачивая плачущую Суа. Он так отчаянно нуждался в руках Чона, в его успокаивающем запахе, который всегда дарил чувство безопасности. Тэхён смотрел на входную дверь, надеясь, что Чонгук сейчас войдет, обнимет их обеих со спины, заберет ребенка и скажет: — Иди отдохни, родной, я справлюсь.  Но вместо этого была лишь тишина, а потом исчезли касания Это было самым страшным, самым унизительным для него. Чонгук перестал смотреть на него тем самым взглядом, от которого у Тэхёна когда-то подкашивались колени. Их поцелуи стали сухими, не несущими в себе ничего, кроме привычки чмока в щеку перед уходом и все.  Для Тэхёна это было пыткой, он помнил, как лежал ночами в их кровати, свернувшись в комочек на самом краю. Он часами смотрел на плечи мужа и до крови кусал губы, чтобы не заскулить от желания прижаться, обнять, уткнуться носом, но он не мог, потому что каждый раз, когда он пытался проявить нежность, Чонгук устало вздыхал во сне, отодвигаясь еще дальше, словно прикосновения Тэхёна обжигали его или, что еще хуже, просто раздражали. Когда-то, в самом начале их отношений, Чонгук не возвращался домой без букета. Это могли быть роскошные красные розы, нежные пионы или просто охапка полевых ромашек, купленных у старушки на углу. Чонгук знал, как Тэхён любит живые цветы, как его лицо озаряется улыбкой при виде каждого бутона, но по мере того как карьера Чонгука шла в гору, вазы в их доме стали пустовать.  Тэхён помнил тот день, это была их третья годовщина свадьбы. Суа тогда было всего полгодика, Тэхён провел весь день на кухне, с малышкой на бедре, готовя любимое мясо Чонгука. Он надел красивую шелковую рубашку, уложил волосы, накрыл стол при свечах и ждал. Он ждал до десяти вечера, до полуночи, до двух часов ночи. Свечи догорели, а мясо превратилось в резину.  Чонгук вернулся в три. Он посмотрел на остывший ужин, на заплаканного, уснувшего за столом Тэхёна, и лишь виновато сказал: — Прости, Тэ, экстренное слушание, я совсем забыл, давай закажем доставку завтра?  И ни одного цветка, ни одного объятия, никаких попыток загладить вину, именно тогда Тэхён начал покупать цветы сам. Он приносил из магазина свежие лилии или хризантемы, ставил их в гостиной и лгал приходящим в гости друзьям, что это подарок мужа. Развод стал единственным выходом, чтобы окончательно не сойти с ума. В один из дней, когда Чонгук был в командировке, он просто собрал детские вещи, сложил в чемодан пару своих свитеров, оставил обручальное кольцо на тумбочке рядом с подписанными бумагами и ушел.  Тэхён резко вынырнул из воспоминаний, почувствовав, как затекла спина от сидения на полу детской. Он медленно поднялся, осторожно подоткнул одеяло, укрывая плечи Суа, и прикрыв за собой дверь, вышел в коридор.  Тэхён прошел на кухню, налил себе стакан холодной воды, но пить не стал, он посмотрел на часы на микроволновке, 02:14.  Тэ облокотился о стол, скрестив руки на груди, устало прикрыл глаза, вдыхая собственный запах. Жасмин и сирень. Раньше этот аромат был сладким, манящим, теперь же он стал тяжелым, с едва уловимой ноткой горьковатой соли.  Вдруг в абсолютной тишине подъезда раздался звук, тихий щелк.  Стакан с водой выскользнул из его пальцев, но он чудом успел перехватить его, расплескав половину воды на пол.  Тэхён стоял в темном коридоре, глядя на неподвижную ручку входной двери, прошла минута, но ничего не произошло.  Он медленно сполз по стене на пол прихожей, подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. — Ненавижу... — прошептал он в пустоту, глотая слезы, катящиеся по щекам. — Прошло 3 года, отпусти меня, пожалуйста, просто отпусти...  В это же самое время на шестьдесят втором этаже, адвокатское бюро, в кабинете свет не гас уже третьи сутки.  Чонгук сидел за столом, повсюду были разбросаны тома уголовных дел, распечатки банковских счетов, недопитые чашки и смятые листы бумаги.  Ему было тридцать два. Он добился всего, о чем когда-то мечтал, когда только начинал свою практику. У него было собственное имя на вывеске, счет с шестью нулями в швейцарском банке, уважение коллег и страх оппонентов в зале суда. Он не проигрывал дела, но какой в этом был смысл, если возвращаясь в свой пентхаус, он встречал лишь тишину? Чонгук отбросил в сторону ручку и потер лицо ладонями. Он работал на износ, брал самые сложные дела, просто чтобы не думать, чтобы не возвращаться домой, чтобы в его голове не звучал голос Тэхёна. Его взгляд машинально скользнул к краю стола, там в рамке стояла фотография. На снимке был запечатлен момент счастья. Тэхён, сияющий, с растрепанными волосами, смеялся и прижимая к груди годовалую Суа. Сам Чонгук на фото обнимал их обоих, уткнувшись носом в висок Тэ. В глазах Тэхёна тогда была вселенная, в них была любовь, в которую Чонгук верил больше, чем в бога, а потом он сам, своими собственными руками растоптал эту вселенную. Чонгук закрыл глаза, и перед его внутренним взором возникла другая картина, день, когда он нашел на тумбочке пустую половину шкафа и обручальное кольцо.  Он вспомнил те месяцы, предшествующие разводу. Он оправдывал свое отсутствие тем, что строит империю для своей семьи, он убеждал себя, что Тэхён всё понимает, что Тэхён потерпит, ведь он альфа, он добытчик.  Он помнил, как возвращался домой глубокой ночью, пропахший сигаретным дымом клиентов и видел Тэхёна, спящего на диване в гостиной в неудобной позе. Тэхён ждал его, ждал до последнего, а Чонгук просто накрывал его пледом и уходил в спальню, слишком уставший, чтобы проявить элементарную нежность, слишком вымотанный, чтобы обнять Тэ и сказать, как сильно он его любит. Он перестал дарить цветы, потому что «это непрактично», перестал целовать Тэхёна по утрам, потому что «опаздывал на брифинг», он забыл их годовщину.  — Я всё исправлю, — говорил он себе тогда. — Вот закончу это дело, получу партнерство, и мы поедем на Чеджу, я покажу ему море, как и обещал, я куплю ему самые дорогие лилии в Сеуле.  Но когда он получил партнерство, было уже поздно, Тэ ушел.  — Тэ... — хриплый шепот сорвался с губ Чонгука.  Больше всего на свете его убивало осознание того, что он упускает жизнь своей дочери. Суд постановил, что он имеет право видеться с ней каждые вторые выходные, но даже эти редкие встречи были пыткой. Не потому, что он не любил Суа, наоборот, он обожал ее, но каждый раз, когда он приезжал за ней, он видел Тэхёна. Видел его холодный, абсолютно чужой взгляд, видел, как Тэхён передает ему куртку дочери, стараясь даже случайно не коснуться его пальцев и каждый раз Чонгук жадно пытался уловить в прихожей запах жасмина, но Тэ начал пользоваться блокаторами запаха перед его приходом.  Чонгук аккуратно поставил фотографию на место, часы на стене пробили три ночи. Завтра суббота, завтра в десять утра он должен стоять у двери квартиры Тэхёна.  ___ Субботнее утро началось для Тэхёна задолго до звонка будильника. Он спал от силы часа два. Ночью его снова мучили мысли о прошлом, а под утро он просто сдался и пошел варить кофе. Сегодня был тот самый день. День передачи. Так он называл про себя субботы, когда Чонгук приезжал за дочерью. Тэхён отложил венчик, вытер руки полотенцем и пошел в ванную, он открыл зеркальный шкафчик над раковиной и достал с верхней полки небольшой флакон. Блокаторы запаха, таблетки, которые на сутки делали его природный аромат практически неразличимым.  Было вредно пить их часто, врачи говорили, что это подавляет гормональный фон и бьет по нервной системе, но для Тэхёна это был единственный способ защитить себя. Он знал, если Чонгук почувствует его запах, если Чон поймет, как сильно этот запах горчит от тоски, Тэхён просто сломается. Он налил стакан воды, закинул на язык таблетку и быстро запил. — Соберись, — тихо сказал он своему отражению. — Это всего на пять минут, отдашь ему Суа, закроешь дверь и пойдешь смотреть сериалы, всё будет хорошо. Из детской послышался звук быстрых шагов, а затем в коридор выбежала Суа. — Папа, а мы блинчики будем кушать? — спросила она, подходя к Тэхёну и обнимая его за ногу. — Доброе утро, мое солнышко, конечно будем, тесто уже готово, иди умывайся, чисти зубки, и я буду жарить. — А папа Гуки скоро приедет? Мы поедем в парк? Он обещал. — она прыгала на месте от нетерпения.  Тэ видел, как сильно она любит своего отца и Чонгук сейчас старался. За три года он не пропустил ни одних своих выходных. Он покупал ей игрушки, водил в зоопарк, на аттракционы, но почему-то от этого Тэхёну становилось только больнее. Почему Чонгук нашел время на ребенка только тогда, когда потерял семью? Почему нельзя было делать всё это раньше, когда они жили вместе? — Да, милая, он приедет через час, давай поторапливаться.  В половине десятого машина Чонгука уже стояла во дворе дома Тэхёна. Чонгук бросил взгляд на заднее сиденье, там лежал небольшой букет сирени. Сирень пахла одуряюще сладко, почти так же, как пах когда-то Тэ.  Чонгук знал, что не сможет подарить этот букет Тэхёну, это было бы глупо, это выглядело бы как дешевая попытка купить прощение. Тэхён просто выкинет цветы в мусорку или, что еще хуже, посмотрит на него тем самым ледяным взглядом и скажет:  — Зачем это? Он посмотрел на часы, без десяти десять. Он вышел из машины, пикнул сигнализацией и направился к подъезду. С каждым шагом его сердце билось всё тяжелее, он ненавидел эти моменты передачи ребенка. Это была пытка для них обоих, но это была единственная законная возможность увидеть Тэхёна, посмотреть, как он выглядит. Чонгук зашел в лифт и нажал кнопку пятнадцатого этажа. Двери лифта разъехались, Чонгук подошел к двери, он постоял пару секунд, собираясь с духом и нажал на кнопку звонка.  Через полминуты послышался щелчок замка. Тэхён стоял на пороге, Чонгук замер. Каждый раз, видя его, у него внутри всё сжималось в комок от сожаления. Тэхён выглядел спокойным, но Чонгук слишком хорошо его знал, он видел эту легкую напряженность в плечах, этот взгляд, который смотрел куда угодно, только не ему в глаза и самое главное, запаха не было.  — Привет, — тихо сказал Чонгук.  — Привет, проходи, Суа почти готова, надевает куртку. Чонгук шагнул в прихожую, квартира была чистой, светлой, здесь пахло блинчиками и кофе, но не Тэхёном.  В этот момент из коридора выбежала Суа, увидев Чонгука, она радостно пискнула.  — Папа Гуки!  Она бросилась к нему со всех ног, Чонгук мгновенно опустился на одно колено и поймал дочку в объятия, крепко прижимая к себе. — Привет, моя принцесса, — Чонгук поцеловал ее в щеку. — Как ты выросла за две недели, совсем большая стала.  — Мы поедем смотреть на пингвинов?  — Обязательно поедем и на пингвинов посмотрим, и мороженое купим, — Чонгук поднялся на ноги, держа дочку на руках.  Тэхён стоял в стороне и молча наблюдал за этой картиной. Ему было больно смотреть на них, больно видеть, каким хорошим и любящим отцом может быть Чонгук.  — Где же ты был раньше? — подумал он. — Где ты был, когда у нее резались зубы? Где ты был, когда она сделала первые шаги, а ты сидел на совещании? Но он ничего не сказал, он просто подошел к тумбочке, взял рюкзак и повернулся к Чонгуку. — Здесь ее вещи на выходные, пижама, зубная щетка, сменная одежда, в боковом кармане капли от аллергии. Вчера она съела немного клубники, щеки покраснели, если начнет чесаться, дай пять капель.  — Я понял, спасибо, — Чонгук протянул свободную руку, чтобы забрать рюкзак. Тэхён передавал рюкзак, а Чонгук брал его за ручку, их пальцы случайно соприкоснулись.  Тэхён резко отдернул руку, словно обжегся, и сделал шаг назад. Его глаза на секунду расширились, выдавая испуг, Чонгук тоже замер, его рука с рюкзаком так и осталась висеть в воздухе. — Тэ... — тихо начал Чонгук.  — Верни ее завтра к семи вечера, — перебил его Тэхён. — В понедельник ей рано вставать в садик, не закармливай ее сладким перед сном. — Хорошо, я привезу ее к семи, хороших выходных, Тэхён, отдохни. Тэхён ничего не ответил, он просто слабо кивнул, обнял Суа на прощание и поцеловав ее в носик.  Чонгук вышел на лестничную площадку.  — Пока, папочка Тэ! — крикнула Суа из коридора. — Пока, малышка, веди себя хорошо, — крикнул Тэхён в ответ. Дверь закрылась. Чонгук стоял перед закрытой дверью еще несколько секунд, он повернулся и пошел к лифту.  В это же время по ту сторону двери, в прихожей, Тэхён медленно сполз по стене на пол. — Идиот... — прошептал Тэхён себе под нос, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы. — Почему ты до сих пор так реагируешь? Столько лет прошло, хватит.  Он посидел на полу еще немного, пока дыхание не выровнялось, затем встал, подошел к окну в гостиной и стал смотреть вниз.  С высоты он видел, как Чонгук вышел из подъезда. Как он осторожно посадил Суа на заднее сиденье машины, пристегнул ее в детском кресле. Тэхён смотрел на плечи своего бывшего мужа и ненавидел себя за то, что всё еще помнит, каково это, спать, прижавшись к этой спине. ___ В машине Чонгука играло тихое радио, а Суа болтала ногами в своем кресле и с интересом смотрела в окно.  Чонгук вел машину на автомате, его мысли были далеко от дороги. Он раз за разом прокручивал в голове момент передачи рюкзака, то, как Тэхён испуганно отдернул руку, то, какими холодными и чужими были его глаза.  — Папа, а почему ты грустный? — вдруг спросила Суа с заднего сиденья. Чонгук вздрогнул и посмотрел на дочь через зеркало заднего вида. — Я не грустный, принцесса, просто папа много работал на этой неделе и немного устал, но сейчас мы поедем кушать мороженое, и я сразу стану веселым. Суа кивнула, принимая этот ответ, а потом она сморщила нос и принюхалась. — Папа, а чем так вкусно пахнет? — спросила она. — Как будто папочка Тэ здесь.  — Это цветы, милая, — тихо ответил Чонгук. — Я купил их утром.  — А почему ты не подарил их папочке Тэ? Он же очень любит цветы, раньше у нас дома всегда стояли цветы, а теперь не стоят, они всегда так вкусно пахнут, а сейчас ничего нет… — сказала Суа, глядя на красивый букет в бумаге. — Я... я просто забыл, малышка, — солгал Чонгук. — В следующий раз обязательно подарю. Они доехали до парка развлечений, погода была отличной, прохладный, но солнечный день. Чонгук купил билеты, они посмотрели на пингвинов, покатались на каруселях, Суа смеялась, ела сладкую вату и рассказывала ему истории из детского сада про мальчика, который отбирал у нее игрушки, и про то, как она дала ему сдачу. Чонгук слушал ее, кивал, улыбался, когда нужно. Он старался быть лучшим отцом в мире, но где-то на заднем плане, в его подсознании, постоянно крутилась одна и та же мысль. Раньше они ходили в этот парк втроем.  Он помнил, как Тэхён шел рядом с ним, держа его под руку, как они смеялись, глядя на маленькую Суа, которая бежала впереди них, помнил, как он покупал Тэхёну горячий кофе, потому что у него вечно мерзли руки.  Теперь этого не было, был только он, его дочь и пустота рядом, которую невозможно было заполнить никакими деньгами и никакими выигранными делами. Вечером, когда они вернулись в квартиру Чонгука, Суа быстро уснула, уставшая после насыщенного дня. Чонгук уложил ее в гостевой спальне, которую он специально переделал в детскую, накрыл одеялом и оставил включенным ночник. Он вышел в гостиную и налил себе стакан виски со льдом. Он не любил пить в одиночестве, но сегодня ему это было необходимо, он сел в кресло, сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.  Его взгляд упал на стол, куда он бросил ключи от машины и внезапно он вспомнил.  Цветы.  Он забыл сирень в машине.  Он поставил стакан на стол, быстро спустился на подземную парковку и подошел к своей машине. Он открыл заднюю дверь и достал букет, сирень немного поникла без воды, но всё еще пахла невероятно сильно.  Чонгук поднялся обратно в квартиру. Он зашел на кухню, нашел какую-то старую стеклянную вазу, налил в нее воды и поставил цветы, отнес вазу в свою спальню и поставил на прикроватную тумбочку. Он лег поверх покрывала в одежде и повернул голову, букет стоял совсем рядом. Запах сирени мгновенно заполнил комнату, смешиваясь с его запахом ореха.  Чонгук закрыл глаза и глубоко вдохнул. На секунду ему показалось, что он не один, что стоит ему протянуть руку, и он коснется теплого плеча Тэхёна, что он услышит его ровное дыхание.  — Я так скучаю по тебе, Тэ... — прошептал Чонгук в пустоту спальни.