фантомные касания

Чонгук уснул только под утро, ему снился Тэхён, снилось, как они сидят на кухне, смеются, и Тэхён пахнет своим запахом, а не таблетками. Это был хороший сон и именно поэтому просыпаться в пустой кровати было так невыносимо больно. Воскресенье прошло для них как в тумане. Тэхён пытался отвлечься, убирался в квартире, готовил ужин, но мысли постоянно возвращались к Суа и Чонгуку, он ловил себя на том, что смотрит на часы каждые полчаса, ожидая вечера. В шесть тридцать вечера он уже стоял у окна, выглядывая черную машину.  Чонгук приехал ровно в семь.  На этот раз передача прошла еще быстрее, Суа вбежала в квартиру, радостно щебеча о пингвинах и мороженом, Чонгук остался стоять на пороге, он выглядел еще более уставшим, чем вчера.  — Она вела себя отлично, — сказал Чон, передавая рюкзак. — Хорошо, спасибо, — коротко ответил Тэхён. Чонгук тяжело сглотнул, он посмотрел в глаза Тэхёну, в них по-прежнему была пустота.  — Тэхён... если тебе что-то нужно... помощь по дому, или если Суа заболеет... звони мне в любое время, не важно, работаю я или нет, просто позвони. — Мы справляемся, Чонгук, нам ничего не нужно.  Чонгук опустил голову.  — Я понимаю, просто... я хочу, чтобы ты знал, что я всегда на связи.  — Спокойной ночи, Чонгук.  Ночью, уложив Суа, Тэхён лежал в своей кровати. Он повернулся на бок и обнял подушку, пытаясь отогнать мысли.  — Он не изменится, люди не меняются, ты всё сделал правильно, не позволяй ему снова сломать тебя.  Понедельник встретил Сеул серой пеленой облаков. Для Тэхёна утро понедельника всегда было своего рода ритуалом очищения. Как только часы показывали полночь с воскресенья на понедельник, он мысленно выдыхал. Выходные закончились, Чонгук ушел в свою жизнь, а он остался в своей уютной, безопасной реальности.  Самым большим облегчением было отсутствие необходимости пить блокаторы. Тэхён стоял под горячими душем, смывая с себя остатки химической пленки, вместе с паром ванную комнату постепенно заполнял его настоящий запах, чистый, глубокий аромат ночного жасмина и свежей сирени. Тэхён вдыхал его полной грудью, и ему казалось, что он снова возвращается к самому себе. Без таблеток его эмоции становились ярче, но и контролировать их было сложнее. После завтрака он отвел Суа в детский сад. Девочка всю дорогу болтала о том, что собирается нарисовать пингвина и подарить рисунок воспитательнице, Тэхён слушал ее голос, держал в своей руке маленькую ладошку, и чувствовал, как внутри разливается спокойствие. Работа в редакции издательства спасала его от лишних мыслей. Тэхён был хорошим редактором, ему нравилось погружаться в чужие истории, исправлять чужие ошибки, зачеркивать неправильные слова и выстраивать красивые предложения, это давало ему иллюзию контроля.  Ближе к обеду к его рабочему столу подошел Чимин, его лучший друг и по совместительству арт директор их отдела. Чимин был омегой с легким, искрящимся запахом ванили. Он знал Тэхёна еще со времен университета, был свидетелем на его свадьбе с Чонгуком и тем самым человеком, который помогал Тэхёну собирать вещи в день развода. — Выглядишь так, будто разгружал вагоны всю ночь, — сказал Чимин, ставя перед Тэхёном стаканчик с карамельным латте. — Снова выходные с бывшим выжали из тебя все соки? Тэхён кивнул, обхватывая стакан обеими руками. — Спасибо и да, ты прав, я просто устал, Чим. Каждый раз, когда он приезжает, мне кажется, что я снова возвращаюсь на три года назад.  Чимин придвинул стул и сел рядом.  — Он что-то сказал? Сделал? — Нет, в том-то и дело, он ведет себя идеально, слишком идеально. Спрашивает, не нужна ли помощь, смотрит так... виновато и меня это злит, понимаешь? Меня злит, что он пытается играть в хорошего парня сейчас, когда всё уже разрушено. — Тэ, я никогда не был фанатом Чонгука, особенно после того, как он оставил тебя одного с ребенком на руках ради карьеры, но... люди иногда осознают свои ошибки, может, до него дошло, кого он потерял? Тэхён резко повернулся к нему. — Мне не нужно его осознание, Чимин, оно мне ничего не даст. Я выживал в той квартире один, я плакал по ночам в подушку, пока он подписывал контракты, я собирал себя по кускам и если я сейчас позволю ему приблизиться... если я хоть на миллиметр приоткрою эту дверь, я знаю, что произойдет, я снова в него поверю, а потом он снова выберет работу, и я этого просто не переживу, во второй раз я сломаюсь окончательно. Чимин с сочувствием положил руку на плечо Тэ, слегка сжав его. — Я понимаю, Тэ, защищай себя. Ты имеешь на это полное право, просто... постарайся не сгореть в своей же защите, ладно? В то же самое время в башне бюро Чонгук смотрел на стопку бумаг перед собой и чувствовал нарастающую тошноту.  В его кабинете находился один из младших партнеров, который с энтузиазмом расписывал перспективы нового дела. Дело касалось крупной фармацевтической компании, оно сулило огромные гонорары и полосы в деловых газетах. — Господин Чон, если мы возьмемся за это, нам придется практически жить в офисе ближайшие три месяца, проверки, свидетели, поиск лазеек в медицинских патентах, это дело века. — он сиял от предвкушения. Еще три года назад Чонгук бы вцепился в это дело мертвой хваткой, он бы уже звонил секретарю, чтобы та отменила все его личные планы на квартал вперед, он бы ночевал на этом диване, питаясь кофеином, но сейчас он смотрел на восторженного юриста, а в голове у него крутились слова Суа: — А почему ты не подарил цветы папочке Тэ? И холодный взгляд Тэхёна, когда тот забирал рюкзак.  Жить в офисе три месяца, значит, пропустить еще шесть выходных с дочерью. Значит, снова стать тем человеком, от которого Тэхён сбежал. Чонгук медленно закрыл папку с делом и отодвинул ее от себя. — Передай это дело команде Ли Минхо, — спокойно сказал Чонгук.  Младший партнер осекся, его улыбка сползла с лица. — Простите? Но... клиенты хотят именно вас, это же миллионы вон, господин Чон.  — Я сказал, передай дело Ли, я отказываюсь от проектов, которые требуют стопроцентного присутствия в нерабочее время, у меня... изменились приоритеты, свободен. Когда за парнем закрылась дверь, Чонгук выдохнул и ослабил галстук, он посмотрел на фотографию Тэхёна и Суа на столе.  Он пытался, он правда пытался изменить свою жизнь. Он сократил часы работы, он больше не брал дела на дом, он хотел показать Тэхёну, что у него появилось время для семьи, но проблема была в том, что семьи больше не было.  Свободное время, которое он так отчаянно выкраивал, превращалось в пустоту. Он возвращался в свой пентхаус в семь вечера и не знал, что делать. Ему некому было готовить ужин, не с кем обсуждать прошедший день. Сирень, которую он купил в субботу, завяла и осыпалась на тумбочку, но он так и не выбросил их. ___ Тэхён сидел на совещании с главным редактором, когда его телефон, лежавший на столе завибрировал. Он бросил быстрый взгляд, звонили из детского сада Суа.  — Господин Ким? Это воспитательница Чхве, не волнуйтесь сильно, но у нас небольшое происшествие.  — Что с Суа? — голос Тэхёна дрогнул.  — Ничего страшного, правда, дети играли на веранде, и Суа случайно выбежала на мокрый асфальт, она поскользнулась и упала, ссадила коленку, мы ее уже обработали, но она очень сильно испугалась, плачет и просит забрать ее домой. Одежда насквозь мокрая и грязная, а запасные штанишки она сегодня испачкала краской, сможете приехать? — Я буду через двадцать минут, — выдохнул Тэхён. — Пожалуйста, скажите ей, что я уже еду. Он пулей влетел в кабинет, бросил пару слов начальнику об экстренной ситуации, схватил пальто и выбежал под дождь. Когда такси подъехало к воротам садика, Тэхён бросил водителю деньги и побежал по лужам к входу, на ходу отряхивая мокрое пальто. Тэхён не успел сделать и шага, как дверь медкабинета открылась, оттуда вышел Чонгук. На его руках, уткнувшись заплаканным личиком в плечо отца, сидела Суа. Чонгук тихо укачивал ее, поглаживая по спине ладонью и шепча что-то успокаивающее. Чон поднял глаза и увидел Тэхёна, он тут же выпрямился, в этот раз Тэхён был без блокаторов и Чонгук, впервые за долгое время, почувствовал его настоящий запах, но аромат не был мягким, он кислым от стресса и острым от гнева.  Тэхён быстрым шагом подошел к ним.  — Папочка Тэ! — Суа потянулась к нему ручками.  Тэхён забрал дочь из рук Чонгука, прижимая ее к себе, уткнулся носом в ее макушку.  — Тэхён, я... — начал было Чонгук.  — Что ты здесь делаешь? — перебил его Тэхён. — Мне позвонили, воспитательница, она сказала, что звонила тебе, но ты был недоступен, поэтому она позвонила по второму экстренному номеру.  Тэхён вспомнил, что его телефон был на беззвучном режиме во время совещания, и он увидел только второй или третий звонок.  — Я был на совещании и перезвонил через пять минут, я сказал, что приеду сам, тебе не нужно было срываться с работы.  — Тэ, она упала, она плакала, как я мог не приехать? — Чонгук посмотрел на него с искренним непониманием. — Я был в суде, мне передали сообщение, я взял машину и приехал так быстро, как смог.  — О, так ты приехал? Бросил работу? — голос Тэхёна сорвался на шепот. — Какая самоотверженность, Чонгук.  — Тэхён, прекрати, я просто хотел помочь... — Помочь? — Тэхён горько усмехнулся. — Где была твоя помощь, когда у нее была температура под сорок, а ты не брал трубку, потому что сидел на банкете с клиентами? Где ты был, когда она разбила губу на площадке, и я один вез ее в травмпункт посреди ночи? А теперь ты примчался из-за ссадины на коленке, чтобы побыть героем? — Я знаю, что я был дерьмовым отцом, Тэ и ужасным мужем, — тихо сказал Чонгук, глядя в глаза Тэ. — Я не пытаюсь быть героем, я просто хочу быть рядом, сейчас.  — Не надо, Чонгук, не играй в идеального папу, мы с этим отлично справляемся сами. Ты приезжаешь по выходным, этого достаточно, не лезь в нашу жизнь в остальные дни.  Чонгук сглотнул ком в горле. — На улице ливень, вы промокнете, давай я хотя бы отвезу вас домой, моя машина у входа, пожалуйста, Тэхён, ради Суа, ей нужно в тепло. Тэхён посмотрел на ливень за окном, затем перевел взгляд на Чонгука. — Мы возьмем такси, — отрезал Тэхён. — Возвращайся в суд, Чонгук, тебя ждут твои контракты. Он повернулся спиной, подошел к воспитательнице, быстро попрощался, взял запасной зонт, который всегда хранился у него в шкафчике дочери, и вышел в фойе.  Чонгук остался стоять посреди коридора, он чувствовал себя абсолютно опустошенным. Он хотел защитить свою семью, но оказалось, что единственное, от чего Тэхён отчаянно защищает свою семью, это от него самого.  Он вышел на крыльцо садика пару минут спуст и увидел, как Тэхён, укрывая Суа под зонтом и своим пальто, садится в такси. Чонгук не поехал обратно в суд, он подошел к своей машине, сел на сиденье и закрыл дверь. Сегодня он впервые за два года почувствовал настоящий запах Тэхёна, запах, по которому он сходил с ума. В такси Тэхён прижимал к себе спящую Суа. Тэхён закрыл глаза, и перед ним снова возникло лицо Чонгука. Мокрые волосы, тяжелое дыхание, растерянный взгляд, он действительно бросил всё и приехал. Впервые за всю жизнь Суа он поставил ее выше своей работы.  Это было то, о чем Тэхён молил богов долгие годы, то, ради чего он плакал по ночам.  Он уткнулся носом в волосы дочери, вдыхая ее аромат, и позволил слезе скатиться по щеке.  ___ Остаток недели после инцидента в детском саду прошел для Тэхёна как на иголках.  Он ждал звонка, ждал, что Чонгук начнет писать длинные сообщения, пытаться оправдаться или, что было бы совсем в его старом стиле, начнет давить, доказывая, что он имеет право видеть дочь когда захочет, но телефон молчал.  Среда перетекла в четверг, четверг в пятницу, а от Чонгука не было ни единого слова, эту тишина была непривычной и пугающей. В пятницу вечером Тэхён сидел на полу в гостиной вместе с Суа, коленка девочки уже почти зажила, осталась лишь небольшая царапина. Они рисовали мелками на большом листе ватмана, в квартире пахло выпечкой и уютом, телевизор тихо бормотал что-то на фоне. — Папочка, смотри, это мы с тобой, — Суа протянула ему свой рисунок. На бумаге были изображены два человечка, один побольше, в желтом свитере, другой поменьше, с двумя хвостиками.  — Очень красиво, милая, мы идем гулять? — Да, а вот тут... — девочка взяла черный мелок и начала рисовать в стороне еще одну фигурку. — Это папа Гуки, он идет с работы к нам.  Улыбка на лице Тэхёна медленно погасла. Он посмотрел на рисунок, фигурка Чонгука была нарисована на приличном расстоянии от них, даже в ее сознании их семья была разделена. Суа перестала рисовать и подняла на Тэхёна свои глаза.  — Папочка Тэ, а почему ты ругался на папу в садике? Он приехал спасти меня, потому что мне было очень больно, а ты прогнал его.  — Суа, послушай меня, я не прогонял папу и я не злился на него из-за того, что он приехал.  — А из-за чего тогда?  — Понимаешь, малышка... у нас с папой Чонгуком теперь разные жизни. Он очень много работает и когда он приезжает вот так, внезапно, бросая свои дела... это неправильно, у нас есть правила, он забирает тебя по выходным, и тогда вы можете проводить время вместе, а в садик за тобой должен приезжать я, я просто испугался за тебя, и поэтому мы немного поспорили, вот и всё. Суа задумчиво посмотрела на рисунок.  — Но он так сильно бежал... у него даже костюм был весь мокрый, он хороший, папа, не ругайся на него больше, ладно? Тэхён прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не расплакаться, он не имел права настраивать ребенка против отца, это было бы подло и эгоистично, Чонгук имел право на любовь своей дочери, и Суа имела право любить его.  — Я не буду на него ругаться, — тихо повторил он. — А теперь давай собирать мелки, время чистить зубы и ложиться спать. Уложив дочь, Тэхён по привычке пошел на кухню. Он выключил свет, оставив только подсветку над плитой, и заварил себе мятный чай.  Эти выходные были его выходными. Чонгук забирал Суа только через неделю и по логике вещей, Тэхён должен был радоваться. Впереди два свободных дня, когда можно просто гулять в парке, печь печенье и не пить эти проклятые блокаторы запаха, никакого стресса, никаких холодных взглядов, но почему-то внутри было пусто.  — Он не приедет, ты сам ему сказал, не лезь в нашу жизнь, он просто послушался.  Раньше Чонгук никогда его не слушал, в их браке Чон всегда решал, что важно, а что нет. Если Чонгук считал, что работа важнее ужина с мужем, он просто оставался на работе, не слушая никаких уговоров, если Чонгук решал, что им нужна новая машина, он просто покупал ее, ставя Тэхёна перед фактом, а теперь Чонгук сделал шаг назад. Это должно было приносить облегчение, но вместо облегчения Тэхён чувствовал лишь тревогу.