Love again

Прошло много времени. Слишком много. С того самого дня, как Майк расстался с Оди, он превратился в тень самого себя. Зажатый, как пружина, он ходил по улицам, не замечая ни одной девушки. Они были словно картинки из журнала — красивые, но плоские, неспособные задеть то, что уже превратилось в лед. Он не хотел, чтобы его сердце разбили снова. Однажды это уже случилось, и Майк поклялся: лучше каменная стена, чем очередная рана. Каждую ночь он лежал в темноте, уставившись в потолок, и мысли бешено метались в голове: «Может, я просто не создан для этого? Может, дело во мне?» Он стал как камень. В прямом смысле. Он ходил по клубам, наблюдая за танцующей толпой со стороны, сжимая в руке стакан. Он смотрел на всех: девушек, парней, пары. Но алкоголь больше не спасал. Виски обжигал горло, но не трогал душу. Он никого так и не смог найти. До того самого вечера. ——— Клуб утопал в неоновом свете. Майк привычно занял место у барной стойки, бросил пару купюр и коротко кивнул бармену: — Виски. Двойной. Он уже собрался сделать глоток, но что-то заставило его повернуть голову. Музыка будто стихла. В центре зала, в кругу друзей, танцевал парень. Он улыбался так, словно этот мир принадлежал только ему. Ни тени стеснения, ни капли фальши. Его движения были пластичными, свободными, а глаза горели озорством. Майк замер. Он не понял — то ли алкоголь наконец-то начал действовать, то ли... то ли случилось что-то необъяснимое. Парень вдруг повернулся. Их взгляды встретились. Сердце Уиллера пропустило удар, а затем забилось так быстро, что он услышал этот стук в ушах. Горячая волна залила лицо румянцем. Он не мог отвести глаз. «Что со мной? Это же просто... просто парень...» — пронеслось в голове, но тело уже не слушалось рассудка. Танец закончился, и незнакомец, легко перепрыгивая через ступеньки, направился к бару. Он плюхнулся на соседний стул так близко, что Майк уловил сладковатый запах его парфюма. Майк потерял дар речи. Парень снова посмотрел на него — тем же долгим, изучающим взглядом — и усмехнулся. — Привет. — В его голосе слышалась игривость. — Ты что-то хотел? — спросил он явно «под градусом», но от этого не менее очаровательно. Майк открыл рот, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип. «Скажи хоть что-нибудь, идиот!» — Ай, ладно, — рассмеялся парень, и его смех оказался удивительно теплым. — Я Уилл. Он протянул руку, и Майк, словно во сне, ответил на рукопожатие. Ладонь Уилла была сухой и горячей. Майк выдавил из себя кривую, неестественную улыбку. — А ты? — Уилл наклонил голову, и его пальцы всё еще сжимали руку Майка. Это длилось всего пару секунд, но Майку показалось — целую вечность. — Как зовут тебя? — А... я... Майк, — выдохнул он. — Приятно... в смысле... — Да, Майк, мне тоже очень приятно познакомиться, — мягко закончил за него Уилл. Он отпустил руку, но его улыбка осталась. — Ещё увидимся. Он скользнул обратно в толпу, оставив Майка с бешено колотящимся сердцем, которое, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. «Майк, соберись! Это же парень... Это парень!» — кричал внутренний голос. Но другой, более тихий и отчаянный, шептал: «Зато посмотри на него. Посмотри, как он танцует...» Майк забылся. Он забылся в Уилле. В том, как тот перекидывался шутками с друзьями, как запрокидывал голову, смеясь, и как — раз за разом — бросал быстрые взгляды в сторону бара. Там, за его спиной, каждую шутку про «кудрявого парня у стойки» сопровождал смех рыжеволосой девушки. Она поглаживала Уилла по плечу, и в этом жесте было что-то родное, но не любовное. Майк допил виски залпом. Пора было действовать. ——— Он подошел к ним с показной уверенностью, хотя ноги слегка заплетались. — Уилл, извини, — голос прозвучал хрипло, — но я украду твою даму на пару слов. Он подмигнул. Сам не понял, зачем. Но увидел, как Уилл вдруг замер, а на его щеках проступил яркий румянец. Девушка удивленно вскинула брови, но послушно вышла следом на улицу. Холодный воздух ударил в легкие, отрезвляя. — Слушай, — начал Майк, выдавливая слова. — Вы... вы вместе? — Как друзья, да, — она усмехнулась. — А что? Майк схватился за сердце в театральном жесте, но в глазах плескалось отчаяние. — Вопрос жизни и смерти. Он... он говорил про меня? Рыжая рассмеялась в голос. — Да, упоминал. «Смазливого парня с кудрявыми волосами». Видимо, тебя. — Ты можешь дать мне его номер? Инсту? Что угодно! Пожалуйста! — выпалил Майк. Она прищурилась: — Понравился? Майк выдохнул одно-единственное слово: — Очень. — Я Макс, — она протянула телефон с открытым контактом. — Запомни это имя. Потому что если ты что-то сделаешь с Уиллом... я тебя убью. Даже не сомневайся. Майк схватил телефон дрожащими руками, переписал номер и растворился в ночи. А Макс вернулась в зал, подсела к Уиллу и шепнула на ухо: — Тот кудрявый только что признался, что ты ему «очень» нравишься. Уилл поперхнулся коктейлем, покраснел до корней волос и уткнулся лбом в стойку, хихикая как подросток. ———— Дома, не в силах ждать ни минуты, Майк написал: «Привет... Это Майк. Из клуба. Тот самый...да. Короче. Я приглашаю тебя на свидание? В тот же клуб? Завтра?» Ответ пришел через минуту: «Это мило. Приду)» Они проговорили всю ночь напролет. Уилл писал о себе: о том, как рисует «иногда мазня, иногда шедевры, как повезет», о том, как запоем читает комиксы «особенно старые, шуршащие, пахнущие типографской краской». Майка это умиляло до дрожи. Сам он не брал в руки комиксы лет десять, но готов был обсуждать их бесконечно, только бы слышать голос Уилла. На следующий день они встретились. Майк нервничал так, что руки потели. Он пришел за час, выбрал лучший столик и уже успел выпить два безалкогольных мохито, когда появился Уилл. Уилл был... прекрасен. Он улыбался шире обычного, а в руках держал большой лист, обернутый крафтовой бумагой. — Это тебе, — сказал он, протягивая подарок. Майк развернул дрожащими пальцами. На плотной бумаге акрилом был нарисован он. Его профиль, завитки волос, ресницы и этот потерянный, но такой красивый взгляд. — О боже... Уилл, это я?! — выдохнул Майк, не веря своим глазам. — Да. Я смотрел на тебя вчера и пытался запомнить как можно больше деталей. Майк почувствовал, как к горлу подступает ком. — Прости, я с пустыми руками... — Главное, что ты пришел сам, — мягко сказал Уилл. А затем его пальцы обвились вокруг запястья Майка, и он потянул его в самую гущу танцпола. ——— Они танцевали под медленный, тягучий трек. Уилл двигался так близко, что Майк чувствовал жар его тела даже сквозь одежду. Он вдыхал запах его духов — терпкий, с нотками апельсина и дерева — и это сводило с ума. — Я отойду в бар, — прошептал Майк ему на ухо, почти касаясь губами мочки. — Тебе взять что-то? — Давай, — Уилл закусил губу. — На свой вкус. Майк вернулся с двумя шотами водки. Они выпили раз, потом второй. Алкоголь развязал руки, разогнал последние капли стеснения. Майк больше не контролировал себя. Его ладони скользили по спине Уилла, зарывались в его волосы, проводили по шее. Уилл не отстранялся. Наоборот — он прижимался еще теснее, роняя голову Майку на плечо, и тихо, едва слышно простанывал, когда тот находил особенно чувствительное место. — Майк... — выдохнул Уилл, поднимая глаза. В них плясали блики светомузыки, губы припухли от постоянного покусывания, щеки горели. Они смотрели друг на друга всего секунду, но это длилось вечность. «Всё, — понял Майк. — Точка невозврата пройдена. И я больше не хочу возвращаться». Он провел большим пальцем по скуле Уилла и притянул его совсем близко. Музыка играла для них одних. ——— Майк не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким живым. Руки Уилла лежали на его плечах, дыхание — где-то у шеи, а мир вокруг сузился до размеров их двоих. Они пили. Сначала шоты, потом коктейли, потом снова шоты. Майк потерял счёт где-то после четвёртого. — Уилл, — прошептал он, заплетающимся языком, останавливаясь и глядя в эти бездонные глаза. — Ты... ты уверен? Всё хорошо? Я не давлю? Уилл поднял на него тёплый, чуть затуманенный алкоголем взгляд. И улыбнулся. Не той игривой улыбкой, как в начале вечера, а мягкой, почти домашней. — Нет, Майк, — ответил он, проводя пальцами по его щеке. — Всё нормально. Мне нравится. Майк выдохнул так, словно всю ночь не дышал. — Но мы знакомы всего день, — хрипло напомнил он, словно пытаясь удержать себя за край пропасти. Уилл тихо рассмеялся, и этот смех прокатился по позвоночнику Майка горячей волной. — Ничего страшного, — сказал он, словно это было самое очевидное в мире. — Иногда дня достаточно. Они пили ещё. И ещё. Бармен уже косился на них с беспокойством, но Майку было всё равно. Каждый глоток разжимал тиски, в которые он сам себя заковал после расставания с Оди. Каждый новый сантиметр приближения Уилла стирал границы. «Ты сходишь с ума, — шептал внутренний голос, но где-то далеко, едва слышно. — Ты его не знаешь. Ты...» «Зато он смотрит на меня так, как никто никогда не смотрел», — отвечало сердце. Майк уже не понимал, где танцпол, где бар, где реальность. Музыка превратилась в сплошной гул, свет — в цветные пятна. И посреди этого хаоса был только Уилл. Его руки, его улыбка, его губы, которые он снова прикусил, глядя на Майка из-под ресниц. А потом мир накренился. Майк почувствовал, как пол уходит из-под ног. Ноги перестали слушаться — сначала просто слегка подкашивались, а затем он понял, что не может сделать и шага без опоры. В ушах зашумело, перед глазами всё поплыло. — Ой... — выдохнул он и сам не понял, как начал заваливаться в сторону. — Майк! — Уилл подхватил его под руку, вцепившись в локоть с неожиданной силой. — Эй, ты где? — Я... тут, — пробормотал Майк, хватаясь за Уилла, как утопающий за спасательный круг. — Всё... всё нормально. Просто... Он не договорил. Голова была ватной, мысли рассыпались, а тело весило тонну. Уилл крепко прижал его к себе, обхватив за талию. — Ты не держишься на ногах, — в его голосе проскочила тревога, но смешанная с чем-то ещё. С нежностью, что ли? — Держусь, — соврал Майк и тут же чуть не рухнул во второй раз. Уилл фыркнул, пытаясь удержать его вес. — Ладно, герой. Давай-ка выйдем на воздух. Он закинул руку Майка себе на плечо и медленно повёл его сквозь толпу. Майк помнил только обрывки: чьи-то любопытные взгляды, прохладный воздух на улице, скамейку под ногами — вернее, под всем телом, когда Уилл аккуратно усадил его. — Посиди, — сказал Уилл, присаживаясь рядом. — Дыши. Майк закрыл глаза, чувствуя, как земля кружится даже с закрытыми веками. А потом ощутил, как тёплая ладонь легла на его затылок и мягко надавила, заставляя наклонить голову вниз. — Между колен дыши, — голос Уилла звучал теперь совсем близко. — Медленно. Я рядом, не бойся. «Я рядом, не бойся». Сердце Майка сжалось. Эти слова... он не слышал их так давно, что забыл, как это — когда кто-то заботится о тебе без причины. Просто потому, что ты есть. Он поднял голову, встречаясь с Уиллом взглядом. Тот сидел так близко, что их колени касались. В глазах Уилла не было осуждения. Только лёгкое беспокойство и... что-то тёплое. Очень тёплое. — Прости, — прошептал Майк охрипшим голосом. — Я испортил вечер. — Ты ничего не испортил, — Уилл убрал ладонь с его затылка, но вместо этого взял за руку. Пальцы переплелись. — Дурак ты, Майк Уиллер. Настоящий дурак. — Почему? — выдохнул Майк, глядя на их соединённые руки. — Потому что не видишь самого главного, — Уилл пожал плечами и отвернулся, но его пальцы только крепче сжали ладонь Майка. — Ты здесь. Ты со мной. Это уже не может быть испорченным вечером. Даже если ты сейчас уснёшь на моём плече. Майк хотел возразить — что-то умное, взрослое, правильное. Но вместо этого его тело само потянулось к Уиллу, и он уронил голову ему на плечо. Уткнулся носом в изгиб шеи, вдыхая тот самый аромат — апельсин и дерево. — Твои духи сводят меня с ума, — пробормотал он уже на грани сна. Уилл тихо засмеялся, и от вибрации его груди сердце Майка снова пропустило удар. — Я знаю, — прошептал Уилл, утыкаясь губами в его макушку. — Я знаю. Они сидели на холодной скамейке под гудящими фонарями, и Майк впервые за долгие месяцы чувствовал себя... в безопасности. «Может, — подумал он уже проваливаясь в темноту, — камень всё-таки может треснуть?» А Уилл всё держал его за руку и смотрел на звёзды, которые, кажется, в эту ночь светили ярче обычного. Где-то в глубине клуба всё так же гремела музыка, танцевали люди, лился алкоголь. Но для них двоих время остановилось. ——— Майку стало хуже. Не то чтобы он собирался жаловаться — он вообще терпеть не казаться слабым. Но когда они поднялись со скамейки, его качнуло так сильно, что Уиллу пришлось обхватить его обеими руками. — Всё, — твёрдо сказал Уилл, не спрашивая, а утверждая. — Ты едешь ко мне. — Я не хочу... — начал Майк, но договорить не успел. — Ты не хочешь ехать домой в таком состоянии один, — перебил Уилл, и в его голосе вдруг прорезалась сталь, скрытая под слоем мягкости. — Даже не спорь. Майк не стал спорить. Во-первых, потому что земля всё ещё уплывала из-под ног. А во-вторых... он вдруг понял, что совсем не против. Что хочет узнать, где живёт этот улыбчивый парень с терпкими духами и тёплыми руками. Они ловили такси — вернее, Уилл ловил, а Майк просто привалился к его плечу и дышал. Дышал им. В машине было темно, мелькали огни витрин и фонарей. Они говорили о чём-то — Майк уже не помнил о чём. О музыке. О том, что Уилл однажды разбил гитару о стену, потому что она расстроилась в самый неподходящий момент. О том, что Майк в детстве боялся собак. О том, что неважно. Главное было — просто слышать его голос. — Мы почти на месте, — сказал Уилл, когда машина свернула во двор. Майк кивнул, хотя на самом деле уже почти ничего не видел. Только свет в подъезде, ступеньки, лифт — и снова руки Уилла, поддерживающие его за поясницу. А потом — дверь. Ключи, которые никак не попадали в замок. Тихий смех Уилла, когда он наконец справился. — Заходи, — Уилл шагнул внутрь, потянул Майка за собой, и дверь захлопнулась, отрезая их от всего мира. Квартира была маленькой, тёплой, пахло красками и чем-то сладким — может, корицей. Майк не успел ничего рассмотреть. Всё внимание вдруг сфокусировалось на Уилле, который стоял так близко, что можно было пересчитать ресницы. — Уилл, — выдохнул Майк, не понимая, зачем зовёт его. Просто имя само сорвалось с губ. — Я должен тебе кое-что сказать. — Что? — Уилл чуть склонил голову. Майк сделал шаг вперёд — точнее, попытался, но в темноте споткнулся и навис над Уиллом, упёршись ладонями в стену у его головы. Уилл охнул и сам прижался спиной к стене, оказавшись в ловушке — в самом приятном заточении на свете. Их разделяли считанные сантиметры. — Твои духи, — прошептал Майк, вдыхая знакомый аромат. Теперь, без клубного дыма и запаха чужих тел, он казался ещё острее. Ещё запретнее. — Они... боже, Уилл. Они сводят меня с ума. Он видел, как расширились зрачки Уилла. Как дрогнули его ресницы. Уилл медленно, почти нарочито медленно, прикусил нижнюю губу. Майк почувствовал, как в груди что-то взорвалось. Это был не просто интерес, не просто влечение. Это была волна — горячая, дикая, сметающая все запреты, которые он выстроил вокруг своего сердца. — Я предупреждал, — одними губами сказал Уилл, но в его голосе не было предупреждения. Было разрешение. Молчаливое «да». Майк больше не думал. Он шагнул вплотную, прижимая Уилла к стене всем телом. Одной рукой он упёрся в обои, второй — скользнул по шее Уилла, чувствуя, как бьётся под пальцами пульс. Часто. Бешено. Уилл выдохнул, запрокинув голову, открывая линию шеи, и Майк не удержался — провёл носом по этой линии, вдыхая, запоминая, сходя с ума. А потом руки... руки Майка жили своей жизнью. Они распустили его окончательно. Одна ладонь легла на поясницу Уилла, притягивая ещё ближе — хотя ближе уже было некуда. Вторая скользнула под край его футболки, касаясь горячей кожи. Уилл вздрогнул, но не отстранился. Вместо этого его собственные руки вцепились в плечи Майка, сминая ткань рубашки. — Майк... — прошептал Уилл, и это имя в его устах звучало как молитва. Майк провёл ладонью по его спине, чувствуя каждый позвонок. Потом — по животу, по рёбрам, снова вверх, запуская пальцы в волосы на затылке. Он трогал везде, куда мог дотянуться, словно хотел убедиться — это реально. Уилл настоящий. Тёплый. Дрожащий под его пальцами. — Мы знакомы всего день, — вдруг выдохнул Майк, останавливаясь, но не отстраняясь. Его лоб уткнулся в лоб Уилла. Дыхание сбивалось. — Уилл... я не должен... — Заткнись, — прошептал Уилл, и в его голосе не было злости. Только хриплая, отчаянная нежность. — Пожалуйста. Просто заткнись. И он сам потянулся вперёд, сокращая последние сантиметры. Их губы почти встретились. Почти. Замерли на грани. — Я тебя не отпущу, — выдохнул Майк, и это было больше обещанием, чем угрозой. — Теперь — никуда. А потом он перестал думать окончательно. ——— — Тогда... продолжаем? — выдохнул Майк, не веря себе. Не веря, что это говорит. Не веря, что это происходит. Ответ пришёл мгновенно. Тёплый, хриплый, почти простывший на губах. — Угу, — простонал Уилл, и в этом коротком звуке было всё: согласие, желание, дрожь. Майк отстранился ровно настолько, чтобы видеть его лицо. Уилл лежал, прижатый к стене, и в глазах его горело что-то дикое, но при этом невероятно родное. — Где комната? — спросил Майк, и голос его сел окончательно. — Слева... по коридору, — выдавил Уилл, кивая куда-то в темноту. Майк не стал ждать ни секунды. Он резко подхватил Уилла за бёдра, приподнимая, и Уилл ахнул — то ли от неожиданности, то ли от того, как легко Майк управился с его весом. Ноги обвили талию Майка, руки вцепились в плечи, а сердце колотилось где-то в горле. — Ты с ума сошёл, — прошептал Уилл, но в голосе была улыбка. — Уже давно, — ответил Майк, делая шаг. Потом второй. Коридор был коротким. Майк запомнил только скрип половиц под ногами да тёплое дыхание Уилла у своей щеки. А потом — дверь. Он толкнул её плечом, даже не пытаясь быть аккуратным. Комната. Тёмная, пахнущая Уиллом — красками, чем-то сладким и тем самым парфюмом, который уже въелся в подсознание. Кровать, застеленная мягким пледом. Майк опустил Уилла на неё так нежно, как будто держал в руках что-то бесценное. Хрусталь. Мечту. Нечто, что боялся разбить. Плед смялся под тяжестью тела Уилла. Волосы разметались по подушке, губы приоткрылись, глаза — огромные, тёмные — смотрели снизу вверх. Майк замер. Он стоял на коленях перед кроватью, глядя на Уилла, и чувствовал, как перехватывает дыхание. «Боже... какой же он красивый». Не пошло. Не крикливо. Красиво — как картина в музее, которую хочется рассматривать часами. Тонкие черты лица, разметавшиеся по плечам волосы, ключицы, выглядывающие из-под растянутого ворота футболки. Он пах замечательно. Так замечательно, что у Майка закружилась голова — и уже не от алкоголя. Майк хотел его всего. Не частями, не наполовину. Всего. Целиком. Сегодня, завтра, всегда. Уилл поднял бровь, и в уголках его губ заиграла лукавая усмешка. Та самая, от которой у Майка подкашивались колени. — Ну и что ты смотришь? — спросил Уилл, и голос его звучал низко, чуть с хрипотцой. Он протянул руку. Взял Майка за запястье. Потянул на себя — мягко, но настойчиво. Майк поддался. Не мог не поддаться. Но перед тем как рухнуть сверху, он замер. Навис над Уиллом, опираясь на локти, глядя в эти бездонные глаза. Расстояние между ними исчезло почти полностью — но мысль, одна единственная мысль, вдруг пробилась сквозь пелену желания. — Уилл, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я хочу тебя. Уилл моргнул. — Не только сейчас, — продолжил Майк, и голос его дрогнул. — И не только... в плане секса. Он замолчал, подбирая слова. Как же сложно говорить о таком, когда сердце выпрыгивает из груди. — Я хочу, чтобы ты был со мной. Каждый день. Смотреть на тебя, когда ты рисуешь. Слушать, как ты смеёшься над глупыми шутками. Чувствовать запах твоих духов на подушке. Майк сглотнул. Он никогда не был так откровенен. Никогда не раскрывался так перед другим человеком. — Уилл... ты будешь моим? На секунду в комнате повисла тишина. Такая густая, что можно было разрезать. А потом Уилл рассмеялся. Тихо, счастливо, прикрывая глаза ладонью. — Господи, Майк... — выдохнул он. — Ты серьёзно спрашиваешь это сейчас? Когда я лежу под тобой, а ты смотришь на меня так, будто я — весь мир? Майк напрягся, ожидая подвоха. Но Уилл убрал ладонь от лица, и Майк увидел его глаза — блестящие, влажные, но такие счастливые. — Да, — сказал Уилл просто. — Да, Майк. А потом хихикнул — совсем по-мальчишечьи, смущённо и восторженно одновременно. — Я твой. Давно уже твой. С того самого момента, как ты уставился на меня в баре с этим своим потерянным лицом. Майк выдохнул так, словно всё это время не дышал. И рухнул сверху — но не тяжело, не грубо. Он снова прижал Уилла к кровати, как тогда в коридоре. Ладони нашли его бёдра, пальцы вцепились в ткань джинсов. Лоб уткнулся в лоб, носы соприкоснулись. — Ты даже не представляешь, — прошептал Майк, — как давно я ждал того, кто заставит меня снова чувствовать. Уилл поднял руки, запустил их в кудри Майка, перебирая тёмные пряди. — Заставил? — переспросил он мягко. — Майк, я ничего не делал. Ты сам ожил, когда разрешил себе. — Ты прав, — выдохнул Майк. Майк целовал его — шею, ключицы, скулы. Ставил засосы, оставляя багровые следы, слушая, как Уилл дышит всё чаще, всё громче. А потом спустился ниже. Поцелуями по груди, по животу. Помедлил, поднимая глаза. Уилл закинул руки за голову, выгибая спину. Взгляд — просящий. Разрешающий. Бесконечный. Майк опустил голову. Аккуратно подцепил ткань джинс и стянул их вместе с боксерами.  Он целовал кожу — горячую, чуть солоноватую от пота, покрытую мурашками. Языком провёл по линии роста волос ниже пупка, и Уилл выгнулся, шумно выдохнув сквозь зубы. Его пальцы скользнули в волосы Майка — не тянули, просто лежали, дрожали. — Майк... — тихо, с каким-то удивлённым испугом. — Ты не должен... — Хочу, — ответил Майк, поднимая глаза. В темноте его взгляд был серьёзным, почти торжественным. — Я хочу. Позволишь? Уилл кивнул, прикусывая губу, и откинул голову на подушку, закрывая глаза. Грудь вздымалась часто-часто. Он не смотрел — не мог, наверное. Слишком много. Майк обхватил пальцами основание — Уилл был уже твёрдым, напряжённым, и горячим до невозможности. Провёл большим пальцем по головке, собирая прозрачную каплю, и лизнул — сначала просто пробуя, привыкая. Уилл издал звук, похожий на всхлип. — Боже, — прошептал он и сам прикусил костяшку пальца. Майк взял глубже. Одним плавным, медленным движением — впуская тепло, смыкая губы, чувствуя, как Уилл напрягается под ним. Он не спешил. Водил языком по натянутой коже, надавливал, обводил, слушал каждый звук, который рождался где-то в горле Уилла. Пальцы Уилла сжались в его волосах сильнее — не больно, просто отчаянно. — Не останавливайся, — выдохнул Уилл, и в голосе уже не было стеснения. Только жадность. — Пожалуйста. Пожалуйста, Майк. Майк ускорился. Он брал ритм — глубоко, ровно, чувствуя, как Уилл подаётся бёдрами навстречу, сбивая дыхание. Уилл стонал — тихо, протяжно, ломаясь на полуслове. В комнате было слышно только это: влажные звуки, сбитое дыхание, его имя, рассыпающееся на слоги. Майк чувствовал, как Уилл на грани — напряжён, сжат, вот-вот сломается. Он прижал язык сильнее, взял глубже, и Уилл кончил с тихим, почти удивлённым «ах», выгибаясь дугой, замирая, рассыпаясь — и падая обратно на постель обессиленный, мокрый, абсолютно беззащитный. Он проглотил все.. поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на него сверху вниз. Уилл лежал с закрытыми глазами, раскрасневшийся, губы приоткрыты, волосы прилипли ко лбу. Красивее Майк ничего в жизни не видел. — Ты... — выдохнул Уилл, не открывая глаз. Голос сел до шёпота. — Ты невыносим. — Я только начал, — тихо ответил Майк. Он поцеловал его в колено. Потом выше — в бедро, чувствуя, как дрожит под губами горячая кожа. Уилл лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, и Майк смотрел на него, не в силах отвести взгляд. Растрёпанные волосы разметались по подушке, грудь вздымалась, на ключицах алели засосы, оставленные всего несколько минут назад. — Ты красиво кончаешь, — тихо сказал Майк, почти шёпотом, и провёл пальцами по внутренней стороне бедра Уилла. — Я запомню это навсегда. Уилл приоткрыл глаза — мутные, влажные, ещё не совсем вернувшиеся из того места, где он был секунду назад. Улыбнулся краешком губ. — А я думал... ты только начал, — прошептал он, и в голосе была такая тёплая, сонная провокация, что у Майка внутри всё перевернулось. — Не дразни меня, — ответил Майк, но сам уже потянулся к тумбочке. — Где у тебя... — Во втором ящике, — Уилл приподнялся на локтях, наблюдая. — Слева. Майк открыл ящик, нашарил в темноте тюбик смазки. Прохладный пластик. Несколько упаковок — тоже презервативы. Он вытащил одну, положил рядом на постель. Не спеша. Потом вернулся к Уиллу — навис сверху, целуя — медленно, глубоко, вбирая нижнюю губу, чувствуя, как Уилл тает под ним, забывая, что хотел смотреть. — Я буду медленно, — выдохнул Майк ему в рот. — Скажи, если что-то не так. Хорошо? Уилл кивнул, сглатывая. Глаза блестели в полутьме. Майк сел между его разведённых бёдер. Уилл не смущался — только смотрел, доверчиво и чуть испуганно, как будто впервые. Может, впервые с кем-то, кому действительно позволил всё. Майк выдавил смазку на пальцы — прохладно, скользко. Потёр их друг о друга, согревая. Уилл проводил взглядом его руки. — Смотри на меня, — попросил Майк тихо. — Не закрывай глаза. Уилл послушался. Первый палец. Майк приставил кончик ко входу, обводя кругами, не входя, дразня. Уилл выдохнул, расслабляясь — сознательно, с усилием. И Майк вошёл. Медленно. Фаланга. Вторая. Остановился, когда палец скрылся почти целиком. — Хорошо? — спросил он, не двигаясь. Уилл выдохнул и сам чуть подался бёдрами, насаживаясь глубже. — Двигайся. Пожалуйста. Майк начал. Внутри было туго, горячо — и Уилл сжимался вокруг пальца, привыкая, дыша ртом. Майк водил им медленно, осторожно, чувствуя, как напряжение отпускает постепенно. Уилл прикусывал губу, но не закрывал глаза — смотрел. Взгляд темнел с каждым движением. — Ещё, пожалуйста.. — выдохнул Уилл сам, когда Майк не решался. Майк аккуратно добавил второй палец. Уилл охнул — негромко, скорее удивлённо, чем от боли. На лбу выступила испарина. Майк замер, давая привыкнуть, поглаживая свободной рукой его живот, бёдра, внутреннюю сторону колена. — Дыши со мной, — сказал он и сам сделал медленный вдох — и Уилл повторил, глядя ему в глаза. Потом выдох. И Майк начал раздвигать пальцы — внутрь, в стороны, осторожно растягивая. Уилл стонал — тихо, протяжно, запрокидывая голову, обнажая горло. Майк наклонился и поцеловал его кадык, не прекращая движений. — Ещё, — прошептал Уилл, — ещё пальцев. Я хочу больше. Майк, я хочу... Третий. Майк колебался секунду — так много, сразу, вдвоём было тесно. Но Уилл сам схватил его за запястье и потянул на себя, в себя, сдавливая пальцы вокруг. — Сделай так, чтобы я чувствовал, — сказал он почти зло, почти умоляюще. Майк вошёл третьим. Уилл вскрикнул — вскрикнул, не сдержавшись, и вцепился в простыню, выгибаясь. Но не закрыл глаза. Не отодвинулся. Только сжал зубы на секунду, а потом выдохнул — глубоко, с присвистом — и расслабился. Отдался. Позволил. — Не шевелись, — попросил он хрипло. — Секунду. Майк замер. Три пальца внутри — он чувствовал каждое биение пульса Уилла, каждое его дыхание. Как стенки сжимаются, обволакивают, как горячо — до одури. Уилл закрыл глаза на секунду. Открыл снова. Кивнул. — Давай. Майк двинулся — медленнее, чем раньше. Он растягивал, раздвигал, входил и выходил, чувствуя, как Уилл становится влажнее, мягче, как принимает его всё легче. Уилл стонал уже открыто — не стесняясь, не прячась, — всхлипывал на движениях наружу и выгибался навстречу, когда Майк снова погружался. Уилл выдохнул, хватая его за плечо, сбивчиво. — Пожалуйста. Я готов. Я больше не могу ждать. Майк медленно вынул пальцы. Уилл сжался от пустоты внутри, шумно выдохнул, закрывая глаза. Его руки потянулись к Майку — обхватили за шею, притянули вниз, в поцелуй — грязный, мокрый, требовательный. Майк разорвал упаковку зубами, потому что руки заняты были Уиллом, его бёдрами, его дрожью. Натянул презерватив — скользко, туго, почти больно от собственного возбуждения. Уилл смотрел на его руки, на то, как он это делает, и не дышал. — Последний шанс передумать, — выдохнул Майк, нависая над ним, упираясь ладонями по обе стороны от его головы. — Заткнись, — повторил Уилл, как в коридоре, и дёрнул его за поясницу на себя. — Я хочу тебя внутри. Сейчас. Майк вошёл. Медленно. По сантиметру — чувствуя, как принимает его Уилл, как раскрывается, как впускает. Каждый миллиметр давался с боем — внутренние мышцы сжимались, отпускали, снова сжимались. Майк замер, когда вошёл наполовину, боясь сделать больно. Уилл дышал через раз — часто, поверхностно, судорожно. Но кивнул. — Всё, — прошептал. — Всё хорошо. Не останавливайся. Майк вошёл до конца — и замер. Внутри было невыносимо горячо. Уилл дрожал под ним — весь, от пальцев на ногах до ресниц. Он лежал неподвижно, вцепившись в плечи Майка, и смотрел куда-то сквозь него, в потолок. Губы дрожали. — Двигайся, — попросил он едва слышно. — Пожалуйста. Я хочу тебя чувствовать. Майк начал. Медленные, глубокие толчки — выходя почти до конца и снова погружаясь, давая Уиллу время привыкнуть к каждому движению. Уилл стонал — низко, грудью, и каждым толчком его голос ломался, становился выше, отчаяннее. Он обхватил ногами Майка за поясницу, притягивая ближе — настолько, насколько это вообще было возможно. — Сильнее, — выдохнул он, впиваясь ногтями в спину. — Майк.. Майк ускорился. Ритм стал жёстче, глубже, и комната наполнилась звуками — влажными ударами, стонами Уилла, его собственным сбитым дыханием. Он чувствовал, как Уилл сжимается вокруг него с каждым толчком, как подмахивает бёдрами, как тянется за поцелуем и промахивается, попадая в щёку, в подбородок. — Я близко, — выдохнул Уилл сдавленно, и в голосе было удивление — как будто он не ожидал, что так быстро, так сильно. — Майк, я сейчас... — Со мной, — прохрипел Майк, чувствуя, как внутри всё сворачивается, как собственное тело перестаёт слушаться. — Смотри на меня, Уилл. Не отводи глаз. Уилл посмотрел. И кончил — беззвучно, с широко открытыми глазами, запрокинув голову, вцепившись в простыню так, что побелели костяшки. Его тело сжалось вокруг Майка — резко, туго, до боли, — и этого оказалось достаточно. Майк кончил следом — уткнувшись лицом в шею Уилла, впиваясь зубами в кожу, чтобы не закричать. Волна накрыла с головой — горячая, долгая, выбивающая воздух из лёгких. Он двигался ещё несколько секунд, на автомате, пока тело не перестало слушаться — и тогда он замер, рухнув на Уилла всем весом, обессиленный, пустой, абсолютно счастливый. Они лежали в тишине. Где-то за окном шуршали шины. Уилл дышал под ним — глубоко, неровно, и его пальцы гладили спину Майка, выводили какие-то круги, успокаивали. — Ты меня раздавишь, — прошептал Уилл через минуту, но не оттолкнул. Наоборот — обнял крепче. — Терпи, — пробормотал Майк ему в ключицу, не в силах пошевелиться. — Невыносимый, — выдохнул Уилл с улыбкой. И поцеловал его в макушку. — Как тебе такое свидание? — посмеялся Майк. — Лучше не бывало, — улыбнулся Уилл. Майк улыбнулся в темноту. И впервые за долгое время не захотел оказаться где-то ещё.