Дитя проклятой крови

Книжный магазин «Флориш и Блоттс» встретил Эшлин запахом старой бумаги, кожи и чего-то сладковато-пряного, будто между страницами фолиантов сушили корицу. Она провела там почти час, бродя между стеллажами, которые уходили к потолку и, казалось, жили своей жизнью: книги шевелились, перешёптывались, а некоторые даже норовили упасть с полок прямо ей в корзину. К тому моменту, как Эшлин выбралась наружу, лямка её старого рюкзака оттягивала плечо добрым десятком тяжёлых томов, купленных точно по списку из письма. «Стандартная книга заклинаний», «История Хогвартса», «Тысяча магических трав и грибов» — она перебирала в уме названия, боясь что-то забыть. После покупки палочки и книг монет в карманах почти не осталось, но в рюкзаке всё ещё позванивала половина из найденного сундука. Достав список, она прочитала уже заученный набор для уроков зельеварения и астрономии: «Каждому студенту необходимо приобрести: волшебную палочку, котёл (оловянный, стандартный размер № 2), набор стеклянных или хрустальных флаконов, карманный телескоп, медные весы…» Она огляделась по сторонам, прикидывая, куда идти дальше. Косой переулок оживал всё сильнее — улицы были заполнены студентами разных возрастов, они шли с родителями, помогающими нести тяжёлые фолианты и клетки с совами. Эшлин заметила, что некоторые дети отличались одеждой. Они носили ничем не примечательные свитера и джинсы, прямо как и она сама. «Маглорождённые?» — подумала она, вспоминая слова миссис Плам. Женщина не ошиблась. Таких детей, как она, совсем недавно пришедших в волшебный мир, было и правда много. Поэтому девочке стало спокойнее. * * * Первым на пути попался магазин «Котлы для всех». Вывеска изображала огромный пузатый котёл, из которого валил пар. Эшлин толкнула дверь и тут же оказалась в царстве металла. Котлы стояли везде — на полках, на прилавке, на полу. Маленькие и огромные, медные и латунные, новенькие, блестящие, и старые, покрытые благородной патиной. Продавец — пухлый лысый волшебник в кожаном фартуке — взглянул на девочку и без лишних слов указал в угол: — Стандартный размер № 2 — вон там, оловянные. Семь галлеонов с копейками. Эшлин подошла к небольшому стеллажу с одинаковыми котлами и постучала по одному из них — он отозвался глухим, приятным звоном. Не слишком тяжёлый, но и не хлипкий. В самый раз. Хоть вещь и показалась ей слишком дорогой, она отсчитала монеты, забрала покупку и, прижимая гремящий котёл к боку, вышла на улицу. * * * Следующим в списке значились стеклянные флаконы и весы. С этим, судя по советам миссис Плам, — в лавку под названием «Склянка и Перо», что приютилась между «Котлами для всех» и лавкой с совами. Внутри пахло травами и чем-то кисловатым, а за прилавком дремала пожилая ведьма в очках, через которые были видны только её закрытые глаза. — Здравствуйте, — тихо позвала Эшлин. — М-мне нужен набор флаконов и… медные весы. Ведьма нехотя приоткрыла один глаз, вздохнула, словно её оторвали от самого важного дела в жизни, и молча выставила на прилавок коробку с дюжиной стеклянных пузырьков разного размера и блестящие весы с медными чашами. — Двенадцать галлеонов, — каркнула она. У Эшлин ёкнуло сердце — ей показалось, что это очень дорого даже для волшебного мира. У неё никогда не было привычек разбрасываться деньгами; впрочем, денег ни у неё, ни у матери тоже не было. Всё, что они обе зарабатывали, отправлялось либо на закрытие многочисленных долгов, либо на продукты. Она нехотя выложила монеты до последней, но весы и флаконы забрала. После каждой покупки совесть щипала душу. Она нагло тратила чужие деньги, так и не узнав, кто их хозяин. Но раз уж оставили именно ей и именно перед учебным годом, может, это правда предназначено ей? — Ну и ладно, — прошептала она себе под нос. — Главное, что это всё для благого дела — учёбы. А когда начну зарабатывать, первым делом узнаю, кто отправитель, и верну всё до последнего. Она перекинула котёл, гремящий флаконами и бряцающий весами, на другое плечо и побрела обратно к «Нитим Фей», где её ждала миссис Плам с отложенной школьной формой. * * * «Нити Фей» никуда не исчезли. Всё так же мерцала вывеска, всё так же сияли за стеклом разноцветные катушки, и всё тот же колокольчик звякнул, когда Эшлин, едва не выронив котёл, толкнула дверь. Миссис Плам вынырнула из-за прилавка с зажатыми в зубах булавками. — А, милая! А я уж думала, ты сбежала от меня, — она говорила, немного посвистывая из-за булавок во рту. Вытащив их и приколов себе на рукав блузки, она заметила внушительный багаж девочки. — Ого! Да ты, я смотрю, отоварилась по полной! Давай показывай всё, рассказывай. Эшлин осторожно поставила на прилавок котёл, звякнув флаконами, положила рядом весы и телескоп, а потом, чуть дрогнувшей рукой, — длинную узкую коробку из чёрной ткани. Девочка открыла её, и глаза миссис Плам расширились от удивления. — Пресвятые Мерлиновы бороды, — выдохнула женщина, не узнавая собственный голос. — Это же… Это ж Трикупольная Игла. Я думала, она пропала. Я читала о ней ещё в школе! Говорили, её создатель спрятал её перед смертью, и никто не мог найти. Неужели она всё это время была в лавке напротив? — Оливандер сказал, она лежала у него восемьдесят пять лет, — добавила Эшлин. — Он её скрывал. И сказал, что она уже никому не подойдёт. — А ты подошла. — Миссис Плам подняла на неё глаза, и в них читалось не просто удивление — настоящее, почти благоговейное восхищение. — Эшлин, это самая красивая палочка, которую я видела. Серебряный ясень и волос Демимэна… Это же легенда! Ты понимаешь, что тебе досталось сокровище? Девочка смущённо пожала плечами: — Она просто… засветилась, когда я взяла её. — Засветилась, — эхом повторила миссис Плам и вдруг рассмеялась — звонко, радостно. — Милая моя, палочки так просто не светятся. Это значит, что она не просто приняла тебя. Она выбрала тебя. Настоящим, глубоким выбором. Такое раз в сто лет случается. Она закрыла коробку, провела пальцами по крышке, словно прощаясь, и вернула её Эшлин. — Ты молодец. Я в тебе не ошиблась, что-то необычное в тебе есть. — Миссис Плам вдруг задумалась, будто что-то вспомнив. — А я ведь не спрашивала, кто твои родители… Они же маглы? Эшлин снова накрыло странным чувством, которое она испытала в лавке Оливандера, словно все что-то знают о ней, но не решаются сказать вслух. — М-мама она магл, а папа… не знаю, я его никогда не видела, но, должно быть, он маг. Миссис Плам резко перевела на неё взгляд. И Эшлин показалось, что немая догадка в голове этой женщины подтвердилась. — Ладно, давай считать, — словно опомнившись от наваждения, миссис Плам хлопнула в ладоши, натянув на себя улыбку, и достала коробки с отложенной формой для девочки. — Та-а-ак… Форма, мантия, туфли, ленты, тёплый плащ на зиму и… галстук с гольфами. За всё, с учётом твоей скидки как первой покупательницы и будущей когтевранки, — ровно пятнадцать галлеонов! — Н-но миссис Плам, я отдала за один только котёл семь галлеонов, а тут целый комплект формы за пятнадцать… Вы, наверное, ошиблись со скидкой… — Эшлин не могла так просто уйти, взяв практически задаром вещи. Но миссис Плам словно не слышала, продолжая запаковывать ещё и печенье, которое так понравилось девочке. — Не волнуйся, просто пообещай, что будешь хорошо учиться и слушать профессоров! А печеньем обязательно угости маму! — Миссис Плам протянула Эшлин связку из коробок и, обнаружив, что у той совсем не осталось свободных рук, вскрикнула: — Божечки! Я совсем забыла попросить Джеральда помочь тебе отвезти вещи, а теперь он уехал! Давай я помогу тебе донести всё до почты с совами, и уже вечером всё будет у тебя дома, только скажи адрес. * * * И вот Эшлин, потратив почти все взятые с собой деньги и слезно отблагодарив добродушную миссис Плам, снова едет на метро с ощущением, что всё это было сном. Отличалось лишь то, что на ней больше не висела огромная старая кофта; теперь она сидела в невероятном платье с переливающимися перламутровыми пуговицами и чувствовала себя настоящим магом, вырвавшимся для разнообразия в мир обычных людей. Вагон мерно покачивался, за окном мелькали серые лондонские улицы, и Эшлин ловила на себе косые взгляды пассажиров. Люди с интересом разглядывали её платье и мантию, переговариваясь между собой о необычном стиле девочки. В кармане мантии лежала чёрная коробка с палочкой, которую Эшлин то и дело поглаживала. В почти опустевшем рюкзаке жалобно позванивали последние два сикля. А форма, мантия и все остальные вещи уже летели куда-то на крыльях сов, чтобы встретить её чуть позже дома. В голове снова просыпались мысли о странности этой палочки. Она не могла дождаться, когда приедет домой и прочитает всё, связанное с волшебными палочками. Вдруг там будет что-то про её Трикупольную иглу? Поезд замедлял ход. Впереди была её остановка, а за ней — бедный район, старый дом, пустые комнаты и мама, которая, возможно, вернулась от соседки и сейчас гневно ищет её. Но Эшлин почему-то не боялась. Впервые за много лет она знала, что всего через две недели сядет на другой поезд — тот, что увезёт её туда, где магия перестанет казаться сном, а станет повседневной реальностью. Она вышла на платформу, поправила лямку рюкзака на мантии и зашагала домой, чувствуя, как серебряная палочка тихо поёт в кармане. Никто, кроме неё, этого не слышал.