Точка невозврата

Утром я проснулась от взгляда. Словно мне в голове методично высверливали дырку. Киняев. Больше некому. Открывать глаза  не торопилась. Зачем доставлять ему такое удовольствие. Лежала, думала о том, что произошло вчера. Я снова его выбесила, он снова сорвался. Как надолго его хватит? В своих силах я не сомневалась. Но вот в его адекватности – очень даже. Способен он на многое. Как бы не перейти эту черту, когда будет уже поздно сожалеть, что перестаралась? - Доброе утро, Лера,-  вдруг услышала  я его голос. Но не пошевелилась. И глаза не открывала. - Брось,-  он усмехнулся, - Я знаю, что ты не спишь. Чувствую. Можешь не притворяться. Черт. Не знаю, что он там чувствовал. Может у меня дрожали ресницы. Но лежать так было глупо, да. Я открыла глаза. Он сидел в кресле напротив. В домашней одежде – легких хлопковых брюках и футболке. Поза расслабленная. Всячески демонстрировал мне, кто в доме хозяин. Но я видела напряжение в его плечах. Видела, как он сжимает подлокотник кресла. Вчера он едва сдержался. А сегодня снова здесь. Идиот. - Ты надоел мне Деррик,-  сказала, не поднимая голову от подушки. – Ты мне мерещиться скоро будешь везде. - Я говорил тебе, Лера, - он усмехнулся,-  Ты никуда от меня не денешься. Я заполню собой твою жизнь. Да твою ж мать… Его в моей жизни и так слишком много. Слишком. С самого первого дня, как мы встретились в моем офисе. Тогда, в другой жизни. - У меня от тебя в глазах уже рябит. Скажи на милость, какого хрена ты снова здесь? - я демонстративно зевнула. Он усмехнулся, и я увидела, как его взгляд скользнул по моей шее, по ключицам, задержался на груди под тонкой тканью.    - Ты мне нравишься спящей – молчишь. В остальное же время тебя не заткнуть. - Ну почему же,-  я дотронулась пальцем до горла, на котором еще виднелись остаточные следы удушения. – Совсем недавно, ты заткнул меня вполне успешно. Там, в Припяти, забыл? Его лицо потемнело. Я видела, как сжалась его челюсть. Попала в больное место. - Заслужила,-  резко бросил он, откинувшись на спинку кресла,-  Слишком много говоришь… Не думая… - О нет, Деррик,-  я рассмеялась,-  Думать, прежде чем говорить – это моя профессия. - Здесь, в этой реальности, ты – никто, Лера. Забудь о своей профессии. Здесь ты не блестящий юрист… Ты моя… - Твоя что? – перебила я, с интересом посмотрев на него,-  Ты хотел сказать – твоя вещь? - Моя тайна, Лера,-  он усмехнулся. – Но… все в твоих руках. Он поднялся с кресла. Подошел к кровати. - Одно твое слово – и у тебя будет все, что ты только можешь пожелать… И даже больше… Он наклонился, упираясь руками в край кровати. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я чувствовала его запах  - чистый, мужской, опасный. По телу пробежали мурашки, дыхание участилось. - Даже так? – я с издевкой посмотрела на него, словно оценивая его возможности, заставляя голос звучать насмешливо, хотя сердце колотилось бешено.. -  Да, Лера, так,- он кивнул, глядя на меня. Ждал ответа? Ну смешно, честное слово. Мой ответ был ему давно известен. Правда, он ему не нравился, это да. - Нет, Деррик, мне джинн не нужен. И давно ли тебя из лампы выпустили?.. Или ты все так же – раб лампы? О, нет, конечно нет… Ты не раб лампы… Я усмехнулась, сделал паузу, дав словам повиснуть между нами. Видела, как темнеют его глаза. - Ты – раб Зоны, не так ли? Прямое попадание. Его челюсть напряглась так сильно, что я услышала скрежет зубов. Он резко выпрямился. - Словоблудие – твой конёк, безусловно,-  он старался казаться спокойным, но я видела, как тает его самообладание. Его челюсть напряглась, а глаза начали темнеть. Он отвернулся, скрестил руки на груди и подошел к панорамному окну. Думает, защитился от моего языка? Я продолжала: - Как твой хозяин, Деррик? Не скучает по тебе? Он резко повернулся и посмотрел на меня мрачно. В его взгляде была чистая, не разбавленная ярость. - Не скучает, Лера, -  сказал  он ровно.-  У него новая игрушка – твой брат. У меня внутри вся оборвалось. Внутри все похолодело. Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Я села на кровати, забыв про сарказм. - Что ты сказал, Деррик? – спросила я, губы непроизвольно дрогнули. И он это увидел. Я видела торжество в его глазах – наконец-то он меня зацепил. Наконец-то я показала слабость. Ублюдок. Он направился к двери. - Одевайся. Через десять минут подадут завтрак. Мне хотелось остановить его, спросить про Пашку. Но это было именно то, что он добивался. Поэтому я промолчала. Просто вонзила ногти в ладони и провожала его взглядом. Он вышел, не закрыв за собой дверь. Последний штрих - показать, что даже право на приватность здесь не мое. Я спустила ноги с кровати. Запустила пальцы в волосы, проводя руками по голове. Конечно, он знает, где Пашка и что делает. Но вряд ли скажет. Просто хочет держать меня в напряжении. Хочет, чтобы я просила. Хочет посадить меня на поводок. Теперь он ждал меня в столовой за завтраком. Я знаю, ждал. Именно поэтому он напомнил мне про Пашку. Я прошла в ванную. Открыла кран и посмотрела на себя в зеркало. Плеснула в лицо холодной водой, остужая мысли. Как я могла узнать про брата еще? Никак. Он издевался. Можно даже не спрашивать. Правды я от него не добьюсь. Только дам ему оружие против себя. Выключила воду. Вытерла лицо. Расчесала волосы. В комнате надела домашний костюм. Села в кресло. Идти к нему я не собиралась. Подожду, пока уедет. Тогда и позавтракаю. Открыла книжку, которую взяла вчера у него в кабинете. Но не читала. Смотрела бездумно на странице и думала про Сергея. Не своего… Я думала про генерала. До сих пор  я ничего не знала о нем. Даже не понимала – жив или нет. Киняеву не верила. Он специально мог сказать о его смерти, чтобы сделать мне больно. По всему выходило, что Костенко – мертв. В противном случае – я не сидела бы в этом пентхаузе уже пять дней. Сергей нашел бы способ вытащить меня отсюда. Он не оставил бы меня с ним. Я вздохнула. Верить в смерть генерала не хотелось. Я снова потеряла его. В который уже раз. Я всегда теряла Сергея. В каждой реальности, каждого, с кем была… Я была для них, как черная метка. Проклятая неизбежность. Неизбежность любить, неизбежность умирать. И моя неизбежность – терять. Раздался легкий стук в дверь. Я удивленно подняла глаза. На пороге стояла горничная. Ну понятно, Деррик стучаться бы не стал. Я слегка усмехнулась. - Валерия Андреевна, доброе утро,-  сказала она ровным, не выражающим никаких эмоций, голосом,-  Дмитрий Александрович просил напомнить вам, что ждет вас в столовой. - Дмитрий Александрович просить не умеет,-  съязвила я. Горничная не отреагировала. Просто стояла и ждала моего ответа или действий. - Передайте ему, что у меня пропадает аппетит, когда я его вижу,-  усмехнулась я, не двигаясь с места. Я увидела, как в глазах женщины мелькнуло что-то. Страх? Неуверенность? Но мне было все равно. В конце концов – это был ее выбор – работать на этого человека. Она продолжала стоять. - Я не приду,-  повторила я и отвернулась к книге, демонстрируя, что разговор окончен. Слышала, как она тихо выдохнула и вышла из комнаты. Улыбнулась, считая про себя… Предвкушая  его взбешенную реакцию. И она не заставила себя ждать. Через открытую дверь, я слышала, как в столовой с грохотом отлетел стул. А потом его тяжелые шаги. Сидела в кресле с книгой в руках и ждала, когда он появиться. Он возник в дверях. Глаза полыхали  мрачным огнем. Я не смотрела на нег, делая вид, что поглощена чтением. Но чувствовала ярость, исходящую от него волнами. - Ты слишком сильно испытываешь мое терпение, Лера,-  процедил он сквозь зубы. Я молчала, не глядя на него. Всем своим видом показывая, как мне неинтересно его присутствие. Он, не дождавшись ответа, шагнул в спальню, пересек ее в несколько длинных шагов и встал напротив меня. Я продолжала смотреть на страницы книги. Даже перевернула одну, не обращая на него внимания. - Не делай вид, что меня здесь нет! – рявкнул он. - Ты загораживаешь мне свет,-  спокойно ответила я. – И мешаешь читать. Он вырвал книгу из моих рук и швырнул в стену. Книга ударилась с глухим звуком, страницы раскрылись, как сломанные крылья. Я, наконец подняла на него глаза. Посмотрела с усмешкой, хотя адреналин кипел в крови. - И что дальше? Вышвырнешь меня в окно? - Хотелось бы,-  прошипел он,-  Но не буду. Это было бы слишком просто. - Тогда проваливай, -  я встала с кресла, на секунду приблизившись к нему вплотную – он не давал мне пространства, нависая надо мной, как угроза империализма. Он был намного выше меня. И я буквально уткнулась носом ему в грудь. Вдохнула его запах…одеколон, который я уже знала наизусть… и адреналин, ярость…темнота - его собственный запах… будоражащий меня. Я выдохнула. Я почувствовала, как напряглись мышцы его живота под футболкой. Как участилось его дыхание. Выдохнула – долго, медленно, чувствуя, как мое дыхание касается его кожи через тонкую ткань. Он замер, видимо, ожидая от меня чего-то... Дышал тяжело и прерывисто. Его руки сжались в кулаки – я видела, как побелели костяшки пальцев. Но я проскользнула мимо него, специально задев его грудью – медленно, провокационно. Услышала, как он втянул воздух сквозь зубы. Сделала несколько шагов по комнате, спокойно подняла с пола книжку и вернулась в кресло. Открыла ее, листая на нужную страницу. - Иди завтракать, Деррик, -  ровно сказала я, поднимая на него глаза,-  На работу опоздаешь. Это прозвучало почти по-домашнему, по-семейному практически. И я видела, как это его задело – как дернулась жилка на шее, как потемнели глаза. Он схватил меня за плечи, поднимая с кресла – резко, жестко. Книжка выпала из рук и упала на пол. - Я сказал, что хочу позавтракать с тобой,-  процедил он сквозь зубы. – И я это сделаю, даже если мне придется привязать тебя к стулу. Его пальцы впились в мои плечи. Я чувствовала их жар через ткань. Чувствовала, как дрожат его руки от усилия не тряхнуть меня. - Не боишься, что я испорчу тебе аппетит? – спросила я, глядя на него снизу вверх. Видела его ярость в глазах. И решимость сделать, как он сказал. И еще что-то -темное, опасное. Желание. - Не боюсь. Ты будешь аперитивом,-  он вдруг впился мне в губы. Жестко. Жестоко даже. Сминая. Подчиняя. Его губы были горячими, настойчивыми. Он целовал меня, как завоевывал - без просьбы, без разрешения, как свое право. Я растерялась на мгновение, не ожидала. Мир закачался.  Я почувствовала вкус кофе на его губах, его язык, требовательный и горячий. Потом дернулась в сторону, пытаясь вырваться, но он схватил меня за волосы – не больно, но крепко – удерживая, прижимая к себе. У меня подкосились ноги, и закружилась голова. Я чувствовала каждый миллиметр его тела, прижатого к моему. Твердость его бедер. Жар его кожи. И еще – его возбуждение, твердое и очевидное. Он действовал на меня. Что-то внутри откликалось – темное, первобытное, неконтролируемое. Я оттолкнула его изо всех сил. Он отступил на шаг, тяжело дыша. Его губы были влажными. Глаза – почти черными от расширенных зрачков. - Отравиться не боишься? – прошипела я, вытирая губы тыльной стороной ладони. - Иди в столовую, Лера, -  приказал он, тяжело дыша. – Или я отведу тебя туда силой. Тебе не понравится. - Ты решил поиграть в диктатора? – усмехнулась я. - Даже не начинал, -  бросил он. – Поэтому, не зли меня, если не хочешь последствий. Я видела, что он на грани. Той самой, которую переходить не хотелось. Потому что тогда его уже не остановит ничто. - Я понимаю, что насилие – это единственный способ, который ты можешь справиться с женщиной,-  насмешливо сказала я, поворачиваясь к двери,-  Ну ок, считай, ты выиграл… Я направилась в столовую, чувствуя его присутствие за спиной – горячее, давящее. Слыша его шаги. Ощущая его взгляд на своей спине, на бедрах, на ногах. Села за стол. Выпрямила спину, сложила руки на коленях. Посмотрела на него спокойно. Он тяжело опустился на стул напротив. Смотрел мрачно, но в глазах плескалось торжество. - Добился своего? – я подалась вперед, поставив локти на стол, смотрела на него пристально, прищурившись. – Доволен? - Вполне,-  он щелкнул пальцами, подзывая горничную. Та материализовалась через секунду, словно из воздуха. - Замени всё – остыло,-  коротко приказал он, не глядя на женщину. Та исчезла так же быстро, как появилась. - Итак,  - продолжила я,-  Мое пребывание здесь выходит на новый уровень. И как мне тебя теперь называть? Может быть хозяин? Я видела, как дернулся угол его рта. Я его задела этим. И сильно. Его пальцы сжались вокруг чашки с кофе. - Заткнись, Лера,-  бросил он, мрачно взглянув на меня,-  Бери вилку и ешь. Я откинулась на спинку стула. - Как скажете, хозяин,-   насмешливо сказала я, глядя на него. Взяла вилку, крутанула ее в пальцах – медленно, игриво. - Я сказал - заткнись,-  в его голосе прозвучала угроза. – Не переходи черту. Ты сегодня и так достаточно развлеклась. - Ты же сам хотел моего присутствия за столом,-  я широко улыбнулась,-  Наслаждайся. Я взяла клубнику с тарелки и откусила - медленно, глядя ему в глаза. Провела языком по губам, слизывая сок. Его взгляд потемнел. Я видела, как напряглась его челюсть. Как дрогнули его пальцы на чашке. — Непременно, — он кивнул и отпил кофе, не отрывая от меня взгляда. - А где черта,-  я скрестила руки на груди – это не тебе решать. Он тяжело поглядел на меня. Отправил в рот кусок какой-то деликатесного омлета. Но ничего не сказал. Только смотрел – долго, тяжело, обжигающе. Если только... Если только ему нравилось эта война, где каждое слово – оружие, каждый взгляд – удар. Я взяла чашку с чаем с молоком. Сделала глоток, наблюдая за ним поверх края. Он ел медленно, методично, но я видела – еда его не интересовала. Он смотрел на меня. Изучал. Ждал следующего удара. - Знаешь, Деррик, - я поставила чашку, - я все думаю... Зачем тебе это? Завтраки с пленницей, которая тебя ненавидит? Поцелуи женщины, которая предпочла бы откусить тебе язык? Я наклонилась ближе. - Ты держишь здесь женщину, которая любит другого мужчину. Которая мечтает увидеть тебя мертвым. Нахрена, Деррик? Его глаза вспыхнули. Я попала. - Осторожнее, Лера, Я предупреждал про Костенко,- его голос стал опасно тихим. - Ты играешь с огнем. Я жестко рассмеялась. - Я помню Деррик. Мне не надо повторять миллион раз. Он медленно встал. Обошел стол. Я запрокинула голову, глядя на него снизу вверх, не показывая страха. Он наклонился, упираясь руками в подлокотники моего стула. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. - Ты думаешь, я хочу твоей любви? - прошептал он. - Может ты и права, Лера. Но лишь отчасти. Его рука поднялась, пальцы скользнули по моей щеке – медленно, почти нежно. - Я хочу тебя. Всю. Целиком. Твою ненависть, твой яд, твой огонь. - Его большой палец коснулся моих губ. - Мне нужна ты. Именно такая. Мое сердце забилось бешено. - Извращенец, - выдохнула я. - Возможно, - он усмехнулся. - Но ты ведь тоже наслаждаешься этой игрой, не так ли? Иначе зачем так стараешься меня выбесить? Зачем провоцируешь? Зачем смотришь на меня так... будто хочешь, чтобы я сорвался? Его губы почти касались моих. - Признайся, Лера. Тебе нравится видеть, как я теряю контроль. Нравится чувствовать эту власть надо мной. Я не ответила. Не могла. Потому что он был прав. И это было страшнее всего. - Вот именно, - прошептал он, читая ответ в моих глазах. Он выпрямился. Отступил. На лице снова застыла его привычная маска уверенного в себе хищника. - Я уезжаю. Вернусь поздно. Борис зайдет после полудня - проверить твою руку и горло. Постарайся сильно по мне не скучать. Развернулся и вышел из столовой. Через минуту в глубине пентхауса глухо стукнула дверь в кабинет.