Точка невозврата

Весь день я неприкаянно бродила по пустому огромному пространству, умирая от скуки. Заглянула в свою бывшую комнату – никто там ничего не сделал за эти пару дней. Киняев явно не торопился с ремонтом. Разбитое окно просто закрыли щитом. Комната казалась абсолютно нежилой и неприятно холодной. Я прикрыла туда дверь и направилась в кабинет. Подошла к стеллажам, перебирала корешки книг и посматривала на разложенный диван. Сейчас он был аккуратно заправлен темно-синим шерстяным пледом. Рядом вешалка на колесиках одеждой. На диване темно-серый длинный халат. Деррик носит такой халат? Я усмехнулась, заинтересовавшись. Поставила книгу на место, подошла ближе к дивану. Я провела рукой по темно-синему пледу. Неожиданно в голову полезли дурацкие мысли. Я представила, как он лежит здесь по ночам, думает ли обо мне. И тут же одернула себя. Какая разница, о чем он думает? Меня это не волнует совершенно. Пусть спит, где хочет. Хоть на коврике у двери. Вернулась к полкам, взяла первую попавшуюся книгу и направилась в спальню – буду читать. Все равно заняться нечем. Но читать не могла. Думала про Пашку. Надеялась, что он жив. Он был нужен Зоне. Скорее всего, он сейчас в долбанной Припяти. Я вздохнула. И что с ребятами? Аню я последний раз видела живой. Киняев тоже говорил, что она ему не нужна. Но если она осталась там одна, а все погибли – как она выбралась оттуда? Я тряхнула головой. Нет. Нельзя думать, что все погибли. Так с ума можно сойти. Как? Как узнать, что с ними? Как выбраться из этого проклятого пентхауза?

***

Вечером он приехал поздно. Я уже легла спать. Почти заснула, когда услышала шаги. Тяжелые, размеренные. Киняев вернулся. Не вышла из комнаты. С чего вдруг? Лежала в кровати, в его кровати, гадая  - зайдет после сегодняшнего утра или нет? Дверь в спальню открылась без стука, но тут я уже привыкла. Он не зажег свет, оставаясь темным силуэтом в проеме. Я не пошевелилась. - Не притворяйся, что спишь, - его голос в темноте звучал как низкий рокот. Он прошел вглубь комнаты и сел в кресло, то самое, у окна. Я чувствовала его взгляд на своей спине даже через одеяло. - На часы смотрел? – мрачно отозвалась я, -  Чего тебе здесь надо, Деррик? - Ты сегодня была в кабинете, - не вопрос, констатация. - Что ты там искала, Лера? Я перевернулась на бок, встречаясь с ним взглядом. Натянула одеяло повыше на грудь. Спросила насмешливо: - А что там можно найти, кроме книг? Следы твоих бессонных ночей на диване? Киняев резко встал и в два шага оказался у кровати. Он наклонился, упираясь руками в матрас по обе стороны от моих плеч. Запах виски и холодного ветра ударил в нос. - Заткнись, Лера, а то я могу и передумать по поводу спальни, - прошептал он, и в его глазах полыхнул тот самый опасный огонь. - Хочешь перевести меня в кабинет? -  я усмехнулась,-  Я не против, ты знаешь… Мне противно находиться здесь, где все пропитано тобой… Тут я прикусила язык. Последние слова вылетели неосознанно. И прозвучали очень двусмысленно. Он наклонился ближе, почти к моему лицу. На лице появилась торжествующая улыбка. - Я был прав, Лера, ты чувствуешь меня, когда лежишь на моей кровати. - Пока я чувствую только то, что ты напился, Деррик. И несешь всякую чушь. Я положила ладони ему на грудь и оттолкнула его. - Не приближайся ко мне даже, пока не протрезвеешь. Я не люблю запах алкоголя. Он перехватил мои руки за запястья и прижал их сильнее к своей груди. - Я буду приближаться к тебе, так близко, как захочу, Лера, - он провел большими пальцами по моим ладоням . - Это виски тебя так взбодрило? -  я вырвала руки и села на кровати. – Пошел вон из моей комнаты. Уже поздно, я хочу спать. - Это моя спальня, Лера. Но признайся. Ты провоцируешь меня и наслаждаешься тем, как я держусь за край, чтобы не сорваться и не доказать тебе, кто здесь на самом деле хозяин. Я рассмеялась, хотя сердце предательски ускорилось. - Твой контроль - это иллюзия, Деррик в твоей больной голове. Ты боишься своей реакции на меня больше, чем я тебя. - А может ты хочешь такой моей реакции? – он навис надо мной. - А может у тебя богатая фантазия, Деррик? – в тон ему ответила я, - Или в свой кабинет и фантазируй там…  Все равно горничная потом с утра простыни поменяет, не так ли? - Блядь, Лера! - его лицо исказилось. На секунду мне показалось, что он действительно сорвется. Его пальцы впились в простыни так, что послышался треск. Но он сдержался. Напряжение между нами можно было резать ножом. - Спокойной ночи, Лера, - выдохнул он, резко выпрямляясь. Он вышел, с грохотом захлопнув дверь. Я осталась одна в тишине, прислушиваясь к бешеному стуку собственного сердца. А в голове билась одна мысль – очень неприятный вывод, который я сделала в ту ночь, засыпая под мерный гул города, заключался не в том, что он опасен. А в том, что мне действительно нравится его выбешивать. Нравится видеть эту дрожь в его руках, нравится чувствовать, что я могу заставить это чудовище чувствовать боль. Это было не сопротивление. Это была прелюдия к катастрофе. Потому что мне нужно было больше. Мне нужно было увидеть, как он сломается окончательно.