По следам.

Я — Селеста. Имя, мягко говоря, нетипичное для украинских реалий, но в стерильных, пропахших металлом и кофе коридорах ОСА оно прозвучало как выстрел. Я шла, чеканя шаг, пока едва не врезалась в чью-то широкую, обтянутую футболкой грудь. Передо мной стоял парень с копной рыжих волос и взглядом, который, казалось, сканировал не мою одежду, а саму душу. — Вы не знаете, где кабинет Ольги Косач? — спросила я, вынужденно задрав голову. В горле внезапно пересохло. — В кабинете, — бросил он, бесцеремонно окинув меня взглядом с ног до головы, задерживаясь на лице чуть дольше приличия. — Я проведу. Тут новичкам легко заблудиться, а такие, как ты, здесь на вес золота. — Спасибо. Селеста Червона, — я официально протянула руку, стараясь, чтобы она не дрогнула. — Анатолий Дмитренко, — он улыбнулся, и эта улыбка буквально выбила почву у меня из-под ног. В ней была сила и какая-то пугающая нежность. — Можно просто Толя или Толик. Постой... Червона? Ты сестра Кати? — Да, младшая, — подтвердила я. В этот момент в конце коридора мелькнул знакомый силуэт. Не сдержавшись, я бросилась к Кате и вцепилась в неё, будто искала защиты от этого странного рыжего оперативника. — Селеста! Ты всё-таки влезла в это пекло, — выдохнула Катя, прижимая меня к себе. К нам быстрым, стальным шагом подошла Ольга Сергеевна. — Значит так, Селеста Червона теперь в нашей обойме, — отрезала Косач. — Времени на розовые сопли нет. Катя, Толик, берите новичка и ищите Ярика. Он пропал, и счёт идет на минуты. Живо! Оказалось, Ярослав, их «золотой» опер, исчез при отработке зацепки. Мы ворвались в сомнительный притон. Какой-то парень невозмутимо жевал чипсы, пока мы буквально нависали над ним, источая угрозу. — Где Ярик? — голос Кати звенел от ярости. Парень молча, дрожащими пальцами протянул измятую бумажку. — Интересно... — я выхватила листок. Цифры и знаки складывались в моей голове в четкую карту. — С делом я ознакомилась еще в машине. Поехали, я чувствую — он там. Заброшенный склад встретил нас тишиной и запахом сырости. Директор, мелкий человечек с бегающими глазками, выскочил навстречу, преграждая путь. — А вы вообще кто такие? Что вам тут надо? У меня частная собственность! — затараторил он. Я тем временем уже сканировала фундамент, и что-то внутри меня тревожно сжалось. — Капитан Червона, — представилась Катя, жестко ткнув удостоверением ему в лицо. — И она тоже. А это капитан Дмитренко. — Да ну, не верю я, что здесь нет подвала, — я вышла из здания, осматривая стыки бетона. — Это аномалия. В любом типовом проекте такого склада обязан быть технический этаж. — С чего ты взяла, аналитик? — спросил Толик, подходя вплотную. Я кожей чувствовала исходящее от него тепло. — Обычно такие дыры используют как перевалочные пункты, всё самое грязное прячут под землю, — я резко развернулась, каблук предательски соскользнул с мокрого бетона. Я уже приготовилась к удару, но Толик молниеносно перехватил меня за талию, рванув на себя. Наши лица оказались в сантиметре друг от друга. — Спасибо... — выдохнула я прямо ему в губы. Сердце колотилось в горле. — По коням! — скомандовала Катя, не замечая (или делая вид), что между нами только что проскочил электрический разряд. — Ярик был здесь, — Толик указал на следы берцев и запекшуюся кровь. — Директор — труп, если он его тронул. Когда мы ворвались в подсобку на окраине, Ярик лежал на холодном полу. Кровь алым цветком расплывалась по его рубашке. — Черт! Нет, нет, только не это! — я рухнула на колени, пачкая светлые брюки. Мои ладони накрыли рваную рану. — Срочно, Толик, зажимай! Дави сильнее! — Ты будешь жить, слышишь, боец? — голос Толика сорвался, руки в крови скользили по коже Ярика. — Ярик, не смей отключаться! Смотри на меня, сволочь, это приказ! — Воду сюда! — закричала я, чувствуя, как липкая жидкость пропитывает мои пальцы. Катя плеснула водой, и Ярик судорожно втянул воздух. — Молодец... Говори со мной. Я Селеста. Сестра Кати. Помнишь меня? — И, видимо... возлюбленная Толика... — прохрипел Ярик, выдавив бледную, предсмертную улыбку. Я замерла. Мир вокруг на секунду затих. — Толик... смотрит на тебя... так, как будто ты — его последний шанс на спасение... — прошептал Ярик, кашляя кровью. — Молчи, придурок, — буркнул Толик, но его глаза, полные нескрываемого обожания и боли, впились в моё лицо. Приехала скорая. В суматохе, когда Ярика грузили на носилки, я заметила движение в тени. Тень превратилась в ствол. Вспышка. Грохот. Оглушающая, разрывающая боль в плече выключила свет. Я упала, чувствуя, как асфальт становится ледяным. Последнее, что прорезало темноту — дикий, полный отчаяния крик Толика: — Селеста-а-а! В больнице Запах антисептиков. Белые стены, которые давили. Катя сидела рядом, её рука была холодной. Вошла Ольга Сергеевна, и её строгая маска на миг дрогнула. — Здравствуйте... — прошептала я, пытаясь шевельнуться. Плечо взорвалось болью. — Здравствуй, героиня, — Косач подошла к кровати. — Первый день — и уже пуля. Ты настоящая Червона, Селеста. Поправляйся, ты нам нужна. Когда они вышли, дверь тихо скрипнула. Вошел Толик. Он выглядел так, будто сам прошел через мясорубку: щетина, мятая одежда, глаза, полные невыплаканных слез. В руках — мандарины и охапка белых гипсофил. — Привет, — он сел на край, его голос был тихим шелестом. — Это тебе. Прости, что не уберег. — Спасибо... — я прижала букет, его чистота контрастировала с грязью вчерашнего дня. — Откуда ты узнал про гипсофилы? — Я же опер, — он слабо улыбнулся. — Я должен знать о тебе всё. — А то, что сказал Ярик... — я запнулась, не зная, хочу ли слышать ответ. Толик не дал мне договорить. Он подался вперед и накрыл мои губы своими. Это был не просто поцелуй — это была мольба, признание, обещание. Я ответила, забыв о раненом плече, растворяясь в нем. — Это правда, — прошептал он в мои губы. В этот момент его телефон на тумбочке зловеще вспыхнул. Текст сообщения выжег мне глаза: «Анджела: Родной, ты скоро будешь дома? Я соскучилась. Жду тебя в нашей постели». Всё внутри меня разлетелось на тысячи острых осколков. — У тебя есть девушка? — мой голос стал ледяным, чужим. Толик отпрянул, лицо его превратилось в маску ужаса. Он посмотрел на телефон, и я увидела в его глазах вину. — Селест, послушай... я... это не то, что ты думаешь... — Пошел вон! — закричала я, и голос сорвался на хрип. Боль в плече стала невыносимой, но сердце болело сильнее. — Вон отсюда, лжец! Чтобы я тебя больше не видела! — Хорошо, я уйду. Но это не конец, слышишь? — он вышел, прикрыв дверь, а я задохнулась от рыданий. На следующее утро пришла Катя. Она видела мои опухшие глаза. — Он всю ночь простоял под дверью, Селеста, — тихо сказала сестра. — Он не уходил ни на минуту. — Пусть стоит хоть вечность! — я отвернулась к окну. — Зачем этот цирк, Катя? Дома его ждет «родная» Анджела. А я для него просто новая игрушка? Очередная сестра Червоной? — Селест... — Катя вздохнула. — У Толика с ней всё тянется годами. Это больная привязанность, из которой он пытается выбраться. Но вчера... когда тебя подстрелили... он едва не убил того ублюдка голыми руками. Он за тебя жизнь был готов отдать. — Мне плевать на его жертвы, если они замешаны на лжи, — отрезала я. Дверь приоткрылась. Толик. Тень вчерашнего человека. — Кать, дай нам пять минут. Пожалуйста. Катя вышла. Толик стоял у изножья кровати, не смея подойти ближе. — Я не хотел, чтобы ты это увидела так. С Анджелой всё кончено в моей голове, но я не смог оборвать всё в реальности. Это моя слабость, моя вина. Но то, что я чувствую к тебе... это не химия и не случайность. Я посмотрела на него с нескрываемой горечью. — Ты следователь, Дмитренко. Улики против тебя. «Родной» и «соскучилась» — это не про бывших. Ты предал меня, еще даже не получив. — Я напишу рапорт о переводе, — вдруг глухо сказал он. — Если тебе больно меня видеть, я уйду из ОСА. Твой покой дороже моей карьеры. Я замерла. Работа в ОСА была моей мечтой. Разрушить его жизнь? — Не надо рапортов, — я вытерла слезы. — Мы будем работать. Но забудь мой вкус, Толик. Забудь, что было в этой палате. Для тебя я теперь — только напарник. Ты понял, капитан Дмитренко? Он посмотрел на меня с такой невыносимой тоской, что мне захотелось закричать. — Понял, капитан Червона. Он дошел до двери, но обернулся, и его взгляд был тверже стали: — Но я докажу тебе, Селеста. Я выжгу всё прошлое, чтобы у нас было будущее. Ярик не ошибся — я смотрю на тебя по-особенному. И я заставлю тебя поверить мне снова. Дверь закрылась. Я осталась одна, сжимая гипсофилы. Первый день в ОСА принес мне пулю в плечо и дыру в сердце. И я уже знала: выжить в перестрелке — это самая легкая часть моей новой работы.