Так противоречиво. (Но ты заставляешь меня краснеть!)

      ДжудЛоу не особо умеет играть в команде. У него редко бывают союзники, а если и появляются, то ненадолго. Они остаются рядом лишь до тех пор, пока это выгодно, а как только польза исчезает, ему плевать — он избавляется от них. Предаёт. Разворачивается и больше никогда не смотрит назад. Ему слишком хорошо знакомо местоимение «Я», плевать на то, как звучит «Мы», и уж точно не стоит цепляться за «Ты».       Шарпнесс стонет под ним — громко, возможно, даже наигранно, — и на секунду Джуд задаётся вопросом: какого хера он вообще делает? Потому что этот блондин предал его: он пытался убить Джуда в его же собственной ловушке, и хуже всего то, что Джуд знал, что так и будет. Джуд был готов к этому, ведь намерения Шарпнесса были очевидны. Шарпнесс тоже долго в командах не задерживается, его история предательств подлиннее, чем у самого Джуда.       Но по какой-то неведомой блядской причине он продолжает возвращаться. И Джуду следовало бы вышвырнуть его нахер, повернуться спиной или пригрозить многочисленными ловушками, которыми утыкана его база. Этого парня реально легко обвести вокруг пальца, даже несмотря на то, что он знает здешние места. Это не дом Шарпнесса — у него вообще нет дома, потому что он никогда не остаётся долго на одном месте и с одной командой. Он таскает пожитки с собой, ворует то тут, то там, а самое важное держит в эндер-сундуке, который может открыть в любой момент. Это не его дом, но какое-то время он им был. Шарпнесс изучил его планировку задолго до того, как они стали союзниками, а уж когда они были дуэтом, он выведал некоторые секреты. Он знает о парочке ловушек, хотя это не мешает ему регулярно в них попадаться, учитывая, насколько он тупой большую часть времени. Достаточно тупой, чтобы прийти назад и думать, что между ними всё круто.       Джуд слегка выходит из тёплой задницы Шарпнесса, глядя на то, как искажается в наслаждении его лицо, как он тихо скулит в пустоту, уводя полуприкрытый взгляд в сторону и тяжело вздыхая. Джуд резко и с силой вбивается обратно — грубо, быстро, впитывая в себя звук, эхом разлетающийся по стенам. В этом толчке — вся обида из-за событий пятидневной давности и напряжение, которое до сих пор преследует их обоих. Они трахаются далеко не в первый раз, и это не первый их трах после предательства, так что ему не следовало бы так заводиться. Горько? Да, пожалуй. Ему не стоило так быстро всё прощать и забывать, но уж точно всё это не должно было снова заканчиваться в его постели. Опять и опять.       Однако у него нет сил остановиться. Он даже не знает, почему не может, этот сценарий повторялся достаточно часто, чтобы Джуд уловил закономерность. Он знает, как развернутся события, и всё равно послушно следует сценарию, который сам не писал и даже не читал. Потому что Шарпнесс часто приходит к нему в случайных местах и в совершенно случайное время суток — чаще всего, когда Джуд один на базе, но не только. И всегда с этой своей блядской, хитрой ухмылкой, от которой у Джуда ушки встают торчком и напрягаются. Разговор начинается дружелюбно, возможно, с подколов — но такова уж их динамика. А потом внезапно между ними возникает это грёбаное напряжение, этот жар, который вспыхивает до раздражения знакомо, и его просто невозможно игнорировать. Их подшучивания превращается во что-то среднее между пустой угрозой и флиртом, и после этого остаётся лишь вопросом времени, когда один притянет другого за поцелуем.       В этот раз именно Джуд наклонился, чтобы заткнуть его губы своими. Он внушает себе, что просто хотел, чтобы Шарпнесс завалил ебало, но прекрасно понимает, насколько это дешёвая отмазка. Есть полно способов заставить кого-то замолчать, и парочку из них он обещал всего секунды назад. Возможно, он предпочитает ловушки, но его хотбар всегда готов к бою. У него было несколько идей, как сделать так, чтобы этот парень не капал ему на мозги остаток дня, и ни одна из них не предполагала, что его губы столкнутся с губами блондина, ни одна не требовала прижиматься к этому более мелкому телу, ни одна не обязывала Джуда вдавливать Шарпнесса в одно из брёвен-колонн его — Джуда, и ничьей больше — базы. Но он всё равно это сделал.       Джуд потащил Шарпнесса за собой, увлёк глубже в дом, на свою кровать, навалился сверху так, будто тот принадлежал этому месту, будто это был в равной степени дом Шарпнесса и его постель. Будто они всё ещё были чем-то единым. Будто в их предложениях всё ещё оставалось место для слова «мы». Они не союзники, но, как ни странно, и не враги. И всё же за ними тянется такая история, что заставить блондина поплыть от нескольких прикосновений, укусов и поцелуев — проще простого. Джуд расчётлив, он использует любую информацию, чтобы уничтожить свою цель. Вот только сейчас он не пытается убить этого придурка, по крайней мере, не в этот раз. И сколько бы подобные мысли ни крутились у него в голове, он не планирует ничего такого в ближайшее время. Он сам не понимает, что делает, почему его язык и когти ласкают чужую горячую кожу, вместо того чтобы пустить ему кровь. Но Шарпнесс под ним кажется таким знакомым и правильным, и Джуд сам слишком, слишком сильно увяз в этой тупой игре, в которую они играют.       Поэтому Джуд без лишних слов отыгрывает свою роль: раздевает их обоих, покрывает поцелуями всё тело Шарпнесса, позволяя тому оставить пару меток, которые позже будут саднить, и трахает его пальцами, смазанными первым попавшимся под руку зельем. Он не удивился бы, окажись это «Зелье Черепашьего Мастера» — уж очень быстро Шарпнесс расслабляется, хотя, возможно, Джуд просто сам чертовски хорош в том, чтобы превращать его в податливое месиво. А может, Шарпнесс просто слишком сильно верит, что Джуд сделает ему приятно, и потому расслабляется. Джуд отгоняет последнюю мысль, потому что, даже если это правда, она нихуя не изменит. Он больше никогда не поверит Шарпнессу.       Но затем он смазывает этим же зельем свой член, приставляет головку к его входу, и всё кажется настолько сука правильным, что это начинает бесить. Злость полыхает так же ярко, как и похоть. Шарпнесс — уже запыхавшийся, смотрящий на него до безумия эротично — заставляет Джуда содрогаться от возбуждения, отчаянно жаждая большего. Зелёные глаза, смотрящие в ответ, полны такой же нужды, нетронутый член Шарпнесса, покрасневший, вставший и влажный — и всё это только из-за Джуда и никого другого. Конечно, этот блондин, наверное, перетрахался с большим количеством людей, чем можно представить, но Джуд испытывает лёгкую гордость от того, что тот постоянно возвращается именно к нему, особенно после того, как всё закончилось. И чёрт, он бы соврал, если бы сказал, что сам этого не чувствует. Тягу к этому парню, который чуть ниже его ростом, желание держать его рядом — будь то союзник, друг или партнёр. Это не его дом, не его база и не его кровать, но, блять, Джуд втайне хотел бы, чтобы всё было иначе. Возможно, именно поэтому он даже не пытается сопротивляться сценарию. Потому что он чёртов лжец, и ему это нравится, он идеально отыгрывает свою роль и кайфует от происходящего.       Шарпнесс откидывает голову на подушку, когда Джуд делает первое медленное, осторожное движение внутрь, и Джуд буквально пожирает это зрелище глазами, будто видит его впервые. Он покусывает его челюсть, внимательно наблюдая, как дыхание партнёра становится ещё более неровным и рваным. Он чутко следит за тем, как вздымается и опускается его грудь, и почти не двигается, пока не чувствует, что тот полностью расслабился. Джуд проводит ладонью по задней поверхности его бедра — того, что прижато к его собственной груди, — одновременно поддерживая и успокаивая, и ждёт. Он не говорит ему начинать двигаться, Джуду вообще не нужны слова, чтобы понимать, как устроен этот парень. И ему это так нравится — то, как Шарпнесс мгновенно теряет контроль от ощущений, которые Джуд ему дарит. Это пьянит и будит в нём жадность. Джуду нужны все эти звуки, все судороги удовольствия, исходящие от этого парня. Ему нужно, чтобы тот превратился в абсолютно сломленное, конченное месиво.       И он мог бы действовать мягче, ведь он знает, что Шарпнесс, хоть и кажется грубым снаружи, на самом деле невероятно нежный за всей этой маской крутизны. Он обожает внимание и любит чувствовать себя желанным так же сильно, как любит адреналин от опасности и похоти. Джуда устраивает любой расклад, потому что, как бы он его ни брал, всё всегда заканчивается тем, что Шарпнесс превращается в лужицу оргазмического экстаза с настолько затуманенным мозгом, что не может связать и двух мыслей, едва выговаривая сквозь прерывистые стоны невнятные мольбы и слабые попытки позвать Джуда по имени. Джуду нравится и то, и другое — но то, как этот придурок выпендривался ранее, слишком свежо в памяти, чтобы быть милосердным.       Поэтому, как только толчки входят в устойчивый, размеренный ритм, Джуд становится жестче. Он вбивается глубоко, быстро и безжалостно, потому что Шарпнесс не имеет блядского права рассуждать о том, с кем он там теперь в союзе, когда именно он оказался предателем. Ему здесь не рады, нечего расхаживать по дому так, будто он всё ещё его собственный. Его кровати для возрождения здесь больше нет, потому что он не принадлежит этой базе. И не принадлежит Джуду. Но Шарпнесс всё равно возвращается, и Джуд забирает то, что может, пока есть возможность.       — Пошёл ты нахуй, — в конце концов срывается с губ Джуда без какого-либо фильтра. Не то чтобы он жалел о сказанном, потому что серьёзно — пошёл Шарпнесс нахуй.       Но парень в ответ лишь хмыкает, и этот смешок обрывается стоном — высоким, сука, настолько сладким, что Джуд чувствует, как выделяется предэякулят.       — Разве это не твоя работа?       Значит, он всё ещё может строить предложения. Плохо. Джуд хмурится, заставляя зелёные глаза повернуться и посмотреть вверх, в его собственные розовые, почти красные. Он закидывает ногу Шарпнесса себе на плечо, раскрывая его ещё шире, и глубже перенаправляет член внутри него. Вторая его рука обхватывает обделенный вниманием член блондина, кожа там нежнее, чем у Джуда, но хватка оказывается достаточно крепкой, чтобы заставить Шарпнесса зашипеть. Он не двигает ладонью, удерживая её так, что начинает саднить, раз за разом вбиваясь в тело Шарпнесса, проходясь совсем рядом с его точкой удовольствия, но никогда не бьёт точно в цель — он хочет, чтобы парню было хорошо, но не собирается дарить ему полный экстаз. Звуки наслаждения раздаются так громко, что Джуд уверен: будь Паркер поблизости, он бы прекрасно понял, что тут происходит. Не то чтобы тот не знал об их играх, но он предпочитает не задавать вопросов и не совать свой нос. Умно. Джуду тоже следовало бы уйти.       Вместо этого он ускоряет темп, выбивая сначала собственный оргазм. Обычно он очень осторожен и внимателен к своему бывшему союзнику, следит, чтобы того не перегружало, и даёт ему кончить первым, но накопившееся разочарование уже льёт через край. Джуд игнорирует точку, которую Шарпнесс любит больше всего, слегка замедляется, когда чувствует, что тот начинает знакомо дрожать, и вбивается ещё жестче, как только тот немного затихает. Он кончает внутрь без предупреждения, лишь с низким рыком, от которого его собственное горло вибрирует, прижатое к ключице Шарпнесса, пока Джуд кусает его за шею. Несмотря на грубую хватку на своём члене, которая делала всё, чтобы помешать ему тоже кончить, Шарпнесс издаёт довольный, сытый звук.       Джуд валится рядом и убирает руки с тела Шарпнесса. Он закрывает глаза, пытаясь перевести дыхание, и какое-то время лежит неподвижно. Он знает, что тот смотрит на него, но боится встретиться с ним взглядом. Шарпнесс мог либо дико взбеситься из-за того, что ему не дали кончить, оставив неудовлетворённым, несмотря на то, что он хотел этого не меньше, либо уставиться на Джуда этим своим странным, влюблённым взглядом, разглядывая его лицо после оргазма. Джуд не хочет знать, какое именно выражение сейчас на лице блондина, и не знает, какое из них было бы хуже — он одинаково хочет избежать обоих. Он слишком расслаблен, чтобы выслушивать его нытьё так скоро, и хрен знает, что он сделает, если посмотрит на Шарпнесса, когда тот выглядит таким... ТАКИМ...       Но тут чужая рука поправляет его взмокшую чёлку, и прежде чем он успевает среагировать, мягкие губы прижимаются к его собственным. Джуд приоткрывает рот, позволяя чужому языку скользнуть внутрь без каких-либо вопросов, почти на автопилоте. Будто так оно и должно быть. Шарпнесс перекатывается, оказываясь сверху на траппере, запуская одну руку в его пушистое ухо, а другую устраивая на затылке, перебирая волосы. Он не просит большего, и Джуду больше ничего не нужно делать, но он чувствует чужой нерастраченный стояк, и что-то внутри него всё-таки заставляет его принять меры.       Он мог бы пойти на принцип и оставить его так. Это было бы забавным наказанием за то, что тот заставляет их прокручивать этот сценарий снова и снова. Джуд уверен: как бы Шарпнесс ни жаловался, он не сделает ничего хуже своего обычного репертуара — будет пилить его, пока они снова не окажутся в постели.       — Я не думаю, что у тебя хватит духу бросить меня в таком состоянии, — обвинил его как-то Шарпнесс. Это было ещё тогда, когда они были союзниками и только изучали тела друг друга. Когда Джуду хотелось экспериментов, и он проверял, сколько раз сможет отказать блондину в оргазме. Когда Джуд пошутил, что может просто встать и уйти, оставив его спермотоксикозником.       — Да неужели? Хочешь проверить, милашка? — Шарпнесс тогда громко рассмеялся, глядя на него затуманенными зелёными глазами, — Ты не настолько мудак, Джуд.       Поэтому он сжимает свою сухую ладонь вокруг чужого члена и позволяет Шарпнессу двигаться в неё в любом темпе, какой тому по кайфу. Джуд помогает ему, надавливая на ту самую чувствительную точку на бедре, где его уже поджидает поблекший засос. Блондин шипит сквозь поцелуй, не останавливаясь ни на секунду.       — Тебе нужно прекратить это делать, — негромко произносит Джуд, когда они наконец отрываются друг от друга. Его ярко-розовые глаза буквально прожигают дыры в лице, расположенном так близко, но на самом деле он не хочет причинить ему вред. — Прекрати приходить сюда. Это не твой дом.       Второй мужчина приоткрывает глаза, лишь частично. Он всё ещё занят тем, что ловит свой пик, двигаясь на руке Джуда, но умудряется ухмыльнуться в ответ.       — Я знаю, — отвечает он, прекрасно понимая, что именно Джуд имел в виду и о чём промолчал, прежде чем снова впиться в него поцелуем.