Там, где нет запаха

Мира не помнила, как добралась до дома. Тело работало на автопилоте — ноги несли её по знакомым улицам, руки открывали дверь, пальцы снимали пальто, но сознание осталось в лаборатории. Приклеилось к тому моменту, когда она сказала Элире в лицо: «Ты врёшь». Боже. Она сказала это вслух. Мира стояла посреди своей маленькой кухни, глядя в одну точку на стене, и не могла понять, дрожит ли она от страха или от возбуждения. От того странного, запретного тока, который прошёл по позвоночнику, когда глаза Элиры сузились, а челюсть сжалась до белых желваков. Она разозлила альфу. Настоящую альфу. Доминантную. Опасную. И вместо того чтобы испугаться, Мира чувствовала, как между ног разливается тепло. — Нет, — прошептала она вслух и зажмурилась. — Нет, нет, нет. Она ненавидела альф. Всю свою сознательную жизнь она строила карьеру и мировоззрение на убеждении, что система омегаверса — гнилая, что разделение на касты — пережиток, что альфы не имеют права на ту власть, которую дают им феромоны. Она писала статьи, участвовала в конференциях, спорила до хрипоты с коллегами. И сейчас она стояла в собственной кухне, сжимая пальцами край раковины до побелевших костяшек, и думала о том, как бы выглядели глаза Элиры Вейн, если бы та потеряла контроль. Тишина в квартире давила. Мира включила чайник, хотя не хотела чай. Просто нужно было чем-то занять руки. Пар поднимался над кружкой, и она смотрела на него, не видя. Всё дело в аномалии. Именно из-за неё Мира не могла «считать» Элиру как обычную альфу. Пустой запах — это как белый шум после музыки. Тишина, которая оглушает сильнее крика. Организм Миры, привыкший получать тонны информации через обоняние, бился в пустоте, пытаясь найти хоть что-то, за что можно зацепиться. И эта пустота сводила с ума. Потому что без запаха не было маркеров опасности. Не было предупреждающих сигналов. Тело Миры не знало, как реагировать — бояться или… хотеть. Чайник щёлкнул, выключаясь. Мира моргнула, возвращаясь в реальность, и поняла, что её пальцы дрожат. Мелко, почти незаметно, но дрожат. Она поставила кружку на стол, не сделав ни глотка, и уставилась на экран телефона. Там, в мессенджере, горело уведомление от Элиры. Она отправила его полчаса назад, пока Мира ехала в такси. «Завтра в 9. Не опаздывай». Без «пожалуйста». Без «спокойной ночи». Три слова, сухие как гербарий. Мира смотрела на них и чувствовала, как внутри закручивается тугой узел. Злость. Влечение. Страх. Любопытство. Всё вместе, неразделимое, ядовитое. Она не ответила. Вместо этого она ушла в душ, встала под горячую воду и стояла там, пока кожа не покраснела. Пар заполнил лёгкие, и Мира закрыла глаза, позволяя воде стекать по лицу, по шее, груди, животу. Она думала о руках Элиры. О том, как те сжимали край стола, когда Мира встала слишком близко. О том, как вздулись вены на предплечьях. О том, что Элира могла бы схватить её. Могла бы прижать к стене. Могла бы показать, кто здесь альфа. Но она не сделала. Она стояла неподвижно, как статуя, и смотрела на Миру из-под ресниц взглядом, от которого у той подгибались колени. Мира выдохнула, открыла глаза и поняла, что её рука скользнула между ног сама собой. — Чёрт, — выдохнула она, отдёргивая ладонь. Но было поздно. Тело уже отозвалось. Между бёдер пульсировало в такт сердцу, и Мира чувствовала, как влажно и горячо там, куда она почти прикоснулась. Она выключила воду, вышла из душа и закуталась в полотенце, но дрожь не унималась. Впервые за долгое время она не могла контролировать собственные реакции. И это пугало больше, чем пустой запах альфы. * Элира не спала. Она сидела в своём кабинете, в темноте, с ноутбуком на коленях, и перечитывала файл Миры Солейн в четвёртый раз. Сухие факты биографии — образование, публикации, награды. Ничего личного. Ничего, что объяснило бы, почему эта женщина так действует на неё. Элира привыкла контролировать всё. Своё тело, свои эмоции, свои реакции. Жизнь в мире, где ты — неполноценная альфа, научила её одному: если не контролируешь себя, контроль возьмут другие. Она выстроила стены так высоко, что за ними не было видно неба. Но Мира Солейн смотрела на неё так, будто видела сквозь каждую трещину. Элира откинулась на спинку кресла, потёрла лицо ладонями и выдохнула. В кабинете пахло только старой бумагой и пылью — её собственный запах оставался для неё недоступным, как и все остальные. Мир Элиры был тихим, стерильным, безопасным. Пока не появилась эта омега. «Ты врёшь». Элира сжала челюсть. Она врала. Конечно, она врала. Она всегда врала — о том, как сильно её задевает собственное уродство, о том, как одиноко быть пустым местом среди альф, о том, что ей всё равно. Но Мира не должна была это увидеть. Никто не должен был. Она открыла почту и наткнулась на новое письмо от руководства. Краткое, деловое: «Проект «Фантом» одобрен. Срок — 6 месяцев. Совместная работа обязательна. Еженедельные отчёты». Шесть месяцев. Шесть месяцев дышать одним воздухом с женщиной, чьи феромоны она не чувствует, но чьё присутствие ощущает каждой клеткой тела. Элира закрыла ноутбук и осталась сидеть в темноте. Она не знала, что хуже — чувствовать запах Миры или не чувствовать его. Потому что пустота, которую оставляла эта омега, заполнялась чем-то другим. Чем-то, чему Элира не могла дать названия. И это что-то росло.