Последняя ворона

Октябрь принёс дожди. Хогвартс стоял под серым небом, и вода стекала по древним камням, как слёзы. Слизеринцы передвигались по замку мрачными тенями — никто не любил эту погоду, кроме, возможно, Морганы. Том заметил закономерность. Она всегда выходила на Западную башню после заката. В любую погоду. Под дождём, под ветром, под снегом — она поднималась по узкой винтовой лестнице, открывала дверь и стояла на парапете, пока чёрные пряди волос не намокали до блеска. Вороны собирались вокруг неё. Иногда три, иногда десять, иногда вся стая — чёрные пятна на сером небе. Они кружили, каркали, садились ей на плечи, на руки, на голову. Она что-то шептала им — Том не мог разобрать слова, но голос был тем же: чистым, высоким, ангельским. В конце октября он решился. Дождь лил как из ведра. Том поднялся на башню в плаще с капюшоном. Она стояла к нему спиной. Ворона сидела на её протянутой руке — большая, чёрная, с умными глазами. — Мадемуазель Лакруа. Она не обернулась. — Мистер Реддл. Вы следите за мной. — Наблюдаю, — честно признался он. — Это разные вещи. Слежка — удел слабых. Наблюдение — удел охотников. Она повернулась. Капли дождя стекали по её лицу, но она, казалось, не замечала холода. Ворона перелетела на плечо и злобно уставилась на Тома. — Я хочу поговорить, — сказал он. — Без птиц. — Мои птицы — часть меня. Если вы не принимаете их, вы не принимаете меня. — А вы принимаете меня? Без моих крестражей? Без моей магии? Она наклонила голову. Чёрные волосы упали на лицо. Идеальные черты в лунном свете казались вырезанными из мрамора. — У вас ещё нет крестражей, мистер Реддл. Но вы работаете над этим. Вороны видели, как вы ходите в Запретную секцию. Том напрягся. — Как они могут… — начал он, но она перебила. — Они видят всё. Их глаза — мои глаза. Их уши — мои уши. Я говорю с ними на древнем языке — том, который знали ещё мои предки в Бургундии, когда сжигали римские легионы. Она шагнула к нему. Теперь они стояли лицом к лицу. От неё пахло дождём, озоном и чем-то ещё — древним, как лес. — Вы хотите моего уважения, мистер Реддл? — спросила она. — Или вы хотите моего подчинения? — Я хочу знать, на чьей вы стороне. — Я не беру сторон. Я — Моргана Лакруа. Последняя из своего рода. Я жду, когда закончится эта война, чтобы унаследовать то, что принадлежит мне по праву. — Какую войну? Гриндевальда и…? — Тьмы и света, — она усмехнулась. Горько. — Неужели вы не видите, Том? Столкновение неизбежно. Гриндевальд уничтожит половину Европы. Но его падение — не принесёт мира. Тот, кто придёт после него, будет страшнее. — Это будет… я? — спросил он с вызовом. Она долго смотрела на него. Дождь затих. Ворона каркнула раз, другой. — Возможно, — сказала она наконец. — Но сейчас вы лишь мальчик с амбициями. А я — девушка с армией. С моей армией крыльев и клювов. Она провела пальцами по перьям вороны. — Если вы хотите моего расположения, пройдите испытание. — Какое? — Пойдите в Запретный лес. В самую чащу. И принесите мне яйцо ворона из гнезда, которое охраняет стая. — Это опасно, — сказал Том, но его глаза горели. — Иначе не интересно. Вороны будут бросаться на вас, будут пытаться выклевать глаза. Вы не сможете использовать магию против них — иначе я узнаю. Вы должны действовать лишь хитростью и терпением. — Что я получу, если справлюсь? Она наклонилась к его уху. Её ангельский голос перешёл в шёпот, от которого у Тома побежали мурашки по коже. — Вы получите меня. Не моё тело — это слишком дешёво. Вы получите мой разум. Мою преданность. Мою стаю. — А если я откажусь? — Тогда вы трус, а трупы мне не нужны. Она развернулась и пошла вниз по лестнице. Ворона осталась на плече Тома. Птица склонила голову, посмотрела ему в глаза и каркнула. — Ты его проводник? — спросил Том. Ворона каркнула ещё раз. И взлетела в сторону леса. Том улыбнулся. Ночь только начиналась. --- Он вернулся через три дня. В гостиной Слизерина его ждали. Лицо было исцарапано. Под глазом — глубокая рана от клюва. Мантия изодрана. Но в правой руке он сжимал воронье яйцо — тёплое, тёмно-серое, с прожилками. Моргана сидела в том же кресле у камина. На коленях — две вороны. Третья кружила под потолком. — Принёс, — сказал Том и бросил яйцо на стол перед ней. Вороны заволновались. Одна каркнула резко, тревожно. Моргана подняла яйцо, осмотрела. Потом поднесла к уху. — Вы выбрали правильное гнездо. Гнездо вожака стаи. — Я знал, — ответил Том, садясь напротив неё. — Если делать, то по-крупному. — Три дня. Двое суток вы лежали в кустах, не двигаясь. Однажды на вас напали шестеро воронов. Вы потеряли много крови. Почему вы не ушли? — Потому что вы сказали, что вороны будут бросаться. Я вытерпел. Она посмотрела на него. В её глазах — не благодарность. Уважение. — Вы больше не мальчик, — сказала она. — Вы мужчина. Она встала, взяла яйцо и положила его в свою сумку. — Что вы будете с ним делать? — спросил Том. — Выращу. Когда птенец вылупится, он будет моим. И вашим тоже. — Нашим? — Я сказала: вы получили мой разум и мою преданность. Это не значит, что вы получили меня в рабство. Это значит, что у вас теперь есть союзник. Она протянула руку. — Сделку заключают кровью. Том не колебался. Он вытащил палочку, полоснул по ладони. Кровь закапала на каменный пол. Моргана сделала то же самое. Они соединили ладони. Кровь смешалась. Ворона под потолком каркнула трижды. — Отныне мы — стая, — сказала Моргана. Том сжал её руку сильнее, чем требовалось. — Стая, — повторил он. Но в его голове уже зрел план. Она думала, что они равны. Она ошиблась. Никто не был равен Тому Реддлу. Никто.