Тёмные знамания

Захват группы Улисович прошёл без единого выстрела. «Пауки» сработали чисто: взяли всех пятерых на конспиративной квартире в Твери, одновременно, без шансов на сопротивление. Трое молодых ведьм и парень-последователь даже не успели понять, что происходит, — их скрутили за секунды, накинули блокирующие браслеты, рассадили по разным машинам. Саму Улисович брали двое старших оперов лично, и, по словам очевидцев, она даже не дёрнулась. Просто посмотрела на вошедших с холодной усмешкой и сказала: «Наконец-то». На следующий день Марину и Дениса вызвали в изолятор — не для участия в допросе, а, как выразился Рябинин, «для наблюдения и ознакомления с процедурой». Изолятор располагался в подвальном уровне отдела, в крыле, куда Марину раньше не пускали. Здесь было тихо, стерильно и безлико: серые стены, лампы дневного света за защитными решётками, никаких лишних предметов. У дверей дежурили двое охранников с автоматами и амулетами подавления. Воздух пах озоном от защитных рун, нанесённых по периметру каждой камеры. Допросная комната отделялась от коридора звуконепроницаемой перегородкой. Через стекло было видно, как за столом сидит Галина Улисович — немолодая женщина с резкими чертами лица и тяжёлым взглядом, который она не отводила даже под напором дознавателей. На запястьях у неё тускло поблёскивали блокирующие браслеты, не дававшие использовать дар. Допрашивал её майор из «Пауков», сухонький мужчина в гражданском костюме, с мягким, почти ласковым голосом психиатра. Он задавал вопросы спокойно, методично, не повышая тона, и от этого контраста между его вежливостью и тяжестью обвинений становилось не по себе. Денис стоял у стекла, скрестив руки на груди, и молча смотрел. Марина — рядом. Она вглядывалась в лицо Улисович, пытаясь разглядеть там то, о чём говорили на совещаниях: радикалку, террористку, человека, который хладнокровно отправил на смерть десятерых студентов. Но видела только усталую немолодую женщину, которая явно понимала, что проиграла, и не собиралась облегчать победителям работу. — Почему ты не там? — тихо спросила Марина, не отрывая взгляда от стекла. — Ты ведь знаешь о тёмных больше, чем все эти дознаватели вместе взятые. Почему допрос ведёт он, а не ты? Денис хмыкнул, даже не обернувшись. — Потому что я не полевой агент, Ветрова. Я не веду расследования. Не провожу допросы. Не собираю улики. Я — специалист по тёмным искусствам. Меня дёргают как вспомогательную силу: оценить ритуал, определить тип сущности, нейтрализовать угрозу, если она выходит за рамки компетенции ГБЗ. Иногда — как полевого аналитика, если случай сложный и требуется знание тёмной магии. Но не более. Моя работа — консультации и бой. А следствие ведут другие. Он кивнул в сторону допросной. — Тем более это дело теперь квалифицировано как терроризм. Магический терроризм — но всё равно терроризм. Им занимаются «Пауки», ФСБ, Следственный комитет. Нас с тобой сюда позвали, потому что мы были на поляне и можем подтвердить детали ритуала. Но не более. Привыкай. Он наконец повернулся к ней. — Я и ты, мы сейчас проходим ознакомление как полевые агенты. Это практика. После неё тебя уже официально закрепят в подразделении. Скорее всего — в «Чернолесье», учитывая твой дар. А пока твоя задача — понять суть работы. Увидеть всё своими глазами. От поляны до допросной, от фейковых вызовов до настоящих операций. Эта практика — моя инициатива, кстати. На конкретных расследованиях проще объяснить, чем на лекциях в подвале. Вот я и таскаю тебя за собой по реальным делам. Марина задумалась. Она вспомнила фейковые вызовы, на которые выезжала Света: банк с «порчей», убийство с «ритуальными признаками», пьяный дебош, принятый за одержимость. Скука, рутина, горы отчётов. И среди этого — редкие искры настоящего. — Значит, мы снова вернёмся к фейкам? — спросила она. — К проверкам сигналов, которые ничем не заканчиваются? — Именно, — кивнул Денис. — Улисович — это яркий эпизод, но он не типичен. Серые будни — вот что такое работа полевого агента. Ложные вызовы, ошибочные сигналы, пьяные «очевидцы», бабушки с «порчей» и подростки, пересмотревшие ужастиков. И ты должна понять эту рутину, прежде чем тебя бросят в настоящий бой. Он отлепился от стекла и направился к выходу. — Пойдём. Здесь нам больше нечего делать. Улисович будет молчать — я вижу по глазам. А у нас завтра выезд. Утро следующего дня началось с вызова в Подмосковье. Денис и Марина выехали сразу после завтрака — на этот раз без спешки, без тревожных нот в голосе куратора. Обычный сигнал от внештатника: житель частного сектора жаловался, что по ночам кто-то скребётся в стены дома, а на заборе появляются странные символы. Соседи грешили на «нечистую силу». — Готов спорить, это еноты, — сказал Денис, садясь за руль. — Или подростки. Или подростки с енотами. Но проверить надо. Через два часа они стояли во дворе обшарпанного дома на окраине посёлка. Хозяин, пожилой мужчина с запуганными глазами, показывал на каракули на заборе. Марина подошла ближе, осмотрела символы и вздохнула: обычные граффити, подражающие «сатанинским знакам» из дешёвых фильмов ужасов. Рядом валялись пустые баллончики из-под краски. — Подростки, — констатировала она. — Трое, судя по разным цветам. Скорее всего, местные, из соседнего двора. Символы ничего не значат, просто картинки из интернета. — А скребётся кто? — не сдавался хозяин. — Каждую ночь, вот этими когтями! — он для убедительности поскрёб пальцами по стене. Денис обошёл дом, присел у фундамента и долго всматривался в землю. Потом выпрямился и показал Марине на следы: мелкие, с пятью пальцами, явно звериные. — Еноты, — сказал он. — Вернее, енот. Один, но крупный. Судя по следам, он живёт у вас под верандой. Символы рисовали подростки, скрёбся енот. Никакой мистики. Вызывайте службу отлова животных. Они вернулись в отдел к обеду. Денис заполнил отчёт в две строчки: «Признаков паранормальной активности не обнаружено. Рекомендовано обратиться в службу отлова». Марина смотрела на этот отчёт и чувствовала, как внутри борются два чувства: разочарование от того, что вызов оказался пустышкой, и странное удовлетворение от того, что она смогла распознать фейк за пять минут. — Привыкай, — сказал Денис, заметив её взгляд. — Из десяти вызовов девять будут такими. Но если ты не научишься отличать енотов от демонов, однажды ошибёшься. И эта ошибка может стоить жизни. Следующая неделя прошла в череде таких же вызовов. Ложный полтергейст в хрущёвке — оказалось, сосед сверху ронял мебель. Подозрение на вампира в Люберцах — мужчина с редким генетическим заболеванием, не переносящий солнечного света. Ритуальный круг в лесу — туристы, увлекающиеся ролевыми играми. Марина выезжала на каждый вызов вместе с Денисом, училась задавать правильные вопросы, брать пробы, отличать реальные следы магии от фантазий. Иногда им попадалось что-то настоящее — мелкие астральные паразиты, слабые проклятия, остаточные эманации от старых ритуалов. Но ничего похожего на поляну. Ничего, что потребовало бы вмешательства «Чернолесья». Серые будни полевого агента. Денис говорил, что это и есть настоящая работа — не героические битвы, а методичная проверка сигналов, большинство из которых оказываются фальшивкой. И Марина начинала понимать: Молох держался не только на «Всадниках Апокалипсиса», но и на сотнях таких же проверок. На терпеливых агентах, которые день за днём отсеивали шум. О деле Улисович напоминали только сводки, которые Марина продолжала читать каждый вечер. Следствие двигалось медленно. Сама Улисович молчала. Её последователи давали путаные показания — они действительно верили, что участвуют в возрождении «истинной магии», и теперь, столкнувшись с реальностью изолятора, пребывали в шоке. Финансовые ниточки вели в офшоры и там обрывались. Прямых доказательств причастности какой-либо иностранной структуры не было — всё делалось через столько рук, что концы терялись в тумане. Аналитики продолжали работу, но перспективы выглядели туманно. Через неделю после захвата Денис зашёл в комнату Марины с новой папкой. — Улисович этапом отправляют в Лефортово. Следствие продолжат там. Дело передано в центральный аппарат. Наша часть работы окончена. — И что теперь? — спросила Марина. — Теперь — дальше. Практика продолжается. У нас ещё много вызовов, Ветрова. И среди них обязательно будут те, что стоят внимания. Он помолчал, глядя в окно, и добавил уже тише: — Тогда ни Марина, ни Денис ещё не знали, что среди этой череды серых будней прятался вызов, которому суждено было изменить всё. Обычный сигнал из Подмосковья — странные огни над лесом и пропавший лесник — выглядел как очередной фейк. Но именно он откроет дверь, за которой их ждёт нечто, чего не видели даже «Пауки». Впрочем, это будет позже. А пока — рутина, отчёты и долгие разговоры ни о чём в прокуренной машине. — Собирайся, — сказал он, протягивая ей куртку. — У нас вызов. Какие-то огни над лесом. Наверняка опять подростки с фейерверками. Но проверить надо.