Конец света в четырёх актах

Внутри штаба пахнет сыростью и чем-то сладковатым. Шаги друзей практически не слышны, максимум - хруст опилок под подошвой. Они сворачивают за угол и видят его: главный мутант. Нулевой пациент. Лэмбтон. Он стоит посередине зала, спиной к ним, один. Практически не двигается, только грудная клетка медленно вздымается и опускается. На его спине виден маленький кластер, зелёный. Либо Линч его не заметил в будущем, либо он зарос к тому моменту. Кожа Лэмбтона покрыта фиолетовыми наростами, из плечевого сустава торчит ещё одна рука, а от одежды остались лишь сросшиеся с плотью обрывки ткани. Он наклоняет голову, будто прислушиваясь. Линч и Джон останавливаются. - Мистер... Линч... - Джон вскидывает пистолет. Рыча, Лэмбтон поворачивается. Его лицо изуродовано ВГМ, но ещё сохранились человеческие черты. В единственном видном глазу проблескнуло узнавание. - Вы пришли. - Лэмбтон. - обращается Линч - Ты это начал, ты и остановишь. - Остановить... Нельзя. Я не... - он морщится - Нулевой пациент. Не поможет. - Ложь. - шепчет Джон, - Он время тянет. Линч не отвечает. Но верит Джону. Лэмбтон явно блефует, он пытается отговорить его убивать, а убийство - единственное верное решение. Он не атакует. Выжидает, сволочь. Даже будучи монстром он не позволяет себе напасть первым. - В клинике... Вы... Проявили отвагу. Я запомнил. Линч слушает, обходит Лэмбтона полукругом, тот за ним поворачивается. Так Джон сможет выстрелить в кластер и Лэмбтон как минимум будет ранен, как максимум - умрёт. А Лэмбтон продолжает, будто не замечая манёвра. - Я изучал вас. Ваш мозг... Вашу стойкость. Из рации слышится шёпот Джона: - Он тебя отвлекает. Не слушай. В спине кластер, если я смогу... Лэмбтон резко поворачивает голову в сторону Джона. Без агрессии, просто будто замечая его присутствие. - Мистер Джон... Вы - писатель. Вы ищете смыслы. Слушайте. Я забываю... ВГМ забирает слова... Статуя, кабинет. Это важно. - Какая статуя? Ты о чём вообще? - поднимает бровь Джон. - Это... Ключ. Не от двери. От понимания. Если мистер Линч вспомнит... Его тело сотрясает судорога. Он трясётся и рычит, хватается за голову. Поднимает взгляд: в нём меньше узнавания. Линч понимает: у них всё меньше времени. Помедлят ещё, и Лэмбтон забудет свою человеческую часть и станет зверем, тогда у них в разу снижается шанс на победу. Линч шепчет в рацию: - Кластер. Я отвлеку, ты бей. Лэмбтон, - последнее - громко, - почему ты не нападаешь? - Я... Не хочу. Мутация... Она заставляет. Уходите. Пожалуйста. Линч не уходит. Он делает шаг вперёд. - Тогда докажи. Докажи, что не врёшь! Лэмбтон замирает. Его рука дрожит, но он не атакует. Он рычит, почти шёпотом: - Мистер Линч... Я помню... Ваши глаза. Их цвет. Я не хочу его... Забыть. И Джон стреляет в спину. Лэмбтон выгибается дугой, взрёвывает громко, но не бьёт в ответ. Он даже не оборачивается. Он падает на колено, шипит, задыхается, дрожит. Поднимает взгляд на Линча. В нём что-то нечитаемое, узнавания приктически нет. Лэмбтон с трудом хрипит: - Так... Правильно... Я... Не смог... Вы... Сможете. И Джон стреляет вновь. Туда же. Лэмбтон падает, мрамор под ним расходится трещинами. Фиолетовый цвет его тела гаснет. Линч подходит к Джону, который всё ещё держит оружие на готове, ждёт подвоха. Но подвоха нет. Лэмбтон мёртв. - Готово, Линч. Это конец? Он ждёт. Они оба ждут. Но ничего не происходит. Фиолетовое свечение в трешинах в полу, фиолетовое небо, фиолетовая земля - всё также. Тишина гробовая, лишь вдали слышен рёв мутантов. Линч начинает осознавать: - Не сработало. Почему не сработало?! Джон опускает оружие: - Как... Линч смотрит на тело Лэмбтона и понимает: они убили не того. Что-то внутри ломается. Они совершили ошибку. - Он говорил, что не нулевой пациент, - шепчет Линч, - я не поверил. - Мы убили его. Мы убили и это даже на чуть-чуть не помогло. И что теперь, Линч? - Теперь - вниз. Он сказал про статую. Он сказал про кабинет. Там может быть ответ. - А если не будет? - Тогда нам конец.

***

Проход - открыт. Лестница - винтовая. Воздух - ледяной и сухой, но такой же сладкий, как и наверху. Следов боя - нет. Сюда мутанты не добрались. Линч и Джон в безопасности. Относительной, шаткой, но безопасности. Джон проверяет помещение: это что-то вроде промежуточной комнаты для персонала. Столы, шкафчики, койки. Он сбрасывает рюкзак с плеч, садится на одну из них. - Мы убили его. Убили, но это от слова совсем не помогло. Зачем мы вообще сюда пришли? Линч стоит у стены, смотрит на свои руки. На них - пыль. Наверное, от ВГМ. В ушах - радиопомехи. Он не отвечает. - Он сказал, что не нулевой пациент. Я не поверил. Ты не поверил. Ты помнишь, - Джон замолкает, - Линч, ты в порядке? Линч говорит не сразу. Он медленно поднимает взгляд, шепчет тихо, но твёрдо: - Он говорил про статую. Он говорил про кабинет. Мы должны найти его. Джон смотрит с недопониманием: - Сейчас? Ты еле на ногах стоишь. - Да, Джон, да. Пока можем. Джон кивает. Через несколько минут они находят кабинет Лэмбтона. Книжные шкафы из тёмного дерева на всю стену, стол с лампой, всё так, как будто этого места вообще не коснулся апокалипсис. А в углу стоит статуя в половину роста Линча. Это не фигура человека, не дерево, просто что-то плавное и неразборчивое. Джон пытается сдвинуть её, повернуть, но ничего не меняется, словно она приклеена к полу. Никаких кнопок, никаких тайников - просто статуя. Насмехающаяся своей идеальностью статуя. - И что, блин, нам с ней делать? Это просто чёртов камень. И Что-то в Линче отзывается. Гулко. Не воспоминание. Предчувствие. Он видел эту статую в психбольнице. Везде. Её маленькие копии были повсюду: в каждом кабинете. - Он говорил, что статуя - ключ не от двери, а к пониманию. Что он имел ввиду? - А хрен его знает, Линч. Он постоянно говорит загадками, которые не разобрать. А в мутированном состоянии тем более. Так что, наверное, он сам себе что-то придумал, какое-то оправдание, не знаю, и за него держался, как за якорь. - Он не из тех, кто говорит без смысла. Даже умирая. Джон садится в кресло Лэмбтона, устало вытягивает ноги: - Ладно, давай разбираться. У нас есть: мёртвый Лэмбтон, отсутствие нулевого пациента, фиолетовая земля и эта дурацкая статуя. Чего нам не хватает? Линч не отвечает. Его взгляд направлен не на статую, чуть выше и правее. И он видит себя - только с коричневыми глазами. Глинч улыбается и хлопает: - Браво. Ты убил единственного, кто мог дать ответы. Ну, герой, как ощущения? Линч зажмуривает глаза, пытаясь отогнать видение, но, открыв, видит, что Глинч не исчез. Он всё также стоит, только уже опираясь рукой о статую. - Линч? - обеспокоенно спрашивает Джон. - Ты всё ещё не понял, да? - как ни в чём ни бывало продолжает Глинч, - Ладно, ладно. Давай медленно и для тупых. Статуя - это маркер. Лэмбтон ставил эти статуи везде, где было что-то важное. У входа в подвалы, на улице, в кабинете у психолога. Ты видел её каждый день. Потому что подвал больницы и был той самой секретной лабораторией. Ты был там, идиот. И видел Церний. Но ты забыл. Твой мозг - решето, а я - единственный, кто помнит всё. Джон вскакивает с места и подбегает к другу: - Линч! Что с тобой?! Но Линч молчит. Его взгляд прикован к пустоте. Глинч подходит ближе, выпрямляется, его взгляд холодеет, а лицо становится лицом Лэмбтона. Его голос такой же монотонный и ледяной: - Мистер Линч. Перехожу к протоколу "Церний". Слушайте внимательно, потому что я не повторяю дважды. - Линч, посмотри на меня! Что там?! Но Линч всё также смотрит на Глинча. Его кожа бледнеет, его пульс подскакивает, а дыхание учащается. Глинч выглядит как Лэмбтон, ведёт себя как Лэмбтон, двигается как Лэмбтон - но с издёвкой в глазах. - Секретная лаборатория расположена под этим бункером. Допуск - через шлюз за книжным шкафом в моём кабинете. Ключ не нужен. Вы были там раньше, мистер Линч. В психбольнице. Вы помните это подсознательно. Я оставил статую как подсказку, что подсознание можно активировать. Он делает паузу, подходит к Линчу и наклоняется чуть ли не вплотную к лицу: - Церний - это элемент, синтезированный для контроля над ВГМ. Это не лекарство. Это противоядие. Оно нейтрализует вирус, разрушая его оболочку. Если распылить в атмосферу - эффект будет глобальным. Но сделать это нужно в реакторной, которая находится на нижнем уровне лаборатории. Активация - ручная. Кто-то должен остаться внутри. - Я знаю эту планировку - одними губами шепчет Линч. - Да. Вы знаете. Вы просто не хотели помнить. А теперь - помните. И лицо Глинча снова преобретает свой облик: - Вот так, герой. Только это не дух Лэмбтона. Это я. Я - твоё подсознание, твой единственный друг, который никогда не врёт. И я тебе скажу: ты не герой. Но ты всё ещё можешь закончить работу. Давай, пора. Линч зажмуривает глаза вновь и Глинч исчезает. Он сидит на полу, прислонившись к книжному шкафу. Джон держит его за плечи, встревоженно глядя в лицо. В руке у него диктофон, включённый. - Линч! Ты меня слышишь? Линч отвечает слабо: - Да, я... Что я говорил? Джон выдыхает облегчённо, садится рядом и выключает запись. - Ты говорил. Минут пять. Но это был не ты, в смысле... Голос твой, да, но ты говорил как Лэмбтон! Ты обращался ко мне на "мистер Джон". Я записал. Протягивает Линчу дикрофон, тот его включает на воспроизведение. Из динамиков слышно: "Мистер Джон, ваше беспокойство зафиксировано. Перехожу к протоколу "Церний"..." Выключает воспроизведение. Лицо Линча меняется от шока к пониманию. Он не должен говорить правду, но, видимо, от перенапряжения, выдыхает тяжело и признаётся: - Это был не Лэмбтон. - Всмысле? И кто тогда? - Это говорил я. Точнее, не совсем я. Ну, моя галлюцинация. Глинч. Я вижу его ещё с психушки, он сказал, что он - моё подсознание, он... Он сказал, что я был в лаборатории Лэмбтона раньше. В психбольнице. Статуя - это маркер, подсказка, что лаборатория там же, где она стоит. В больнице она была везде, я... Я проходил мимо неё каждый день. Я просто... Забыл. Джон соображает: - То есть, эта галлюцинация, о которой ты молчал всё время после психушки, только что выдала нам план действий? И это не дух Лэмбтона, а твоё подсознание? - Да. - Значит, твоё подсознание говорит голосом нашего мёртвого врага и знает больше, чем ты сам. - Это не утешает. - Меня тоже, но, - Джон встаёт и протягивает руку, чтобы помочь подняться - если твоё подсознание говорит, что лаборатория за шкафом, значит, мы идём за шкаф.