Конец света в четырёх актах

Джон находит механизм под статуей. Не рычаг, а полость с кнопкой внутри. Нажимает - и шкаф отъезжает в сторону, открывая гермодверь. За ней - спуск ещё ниже и, наконец, секретная лаборатория. Настоящая, не та, что в психушке. Реальная до боли в висках. С криогенными камерами, с кучей проводов, и с реактором за стеклом. Со спасением где-то внутри. Джон смотрит на друга: - Твой галюн был прав. Линч не отвечает. Он идёт в сторону реактора, на периферии зрения замечая Глинча вновь улыбающимся где-то рядом с криокамерами. Он говорит тихо, только для Линча: - Я никогда не вру, герой. Это твоя работа. Джон подходит, включает терминал - у Лэмбтона было запасное питание даже на такие случаи. На экране видно строение реактора, протоколы активации, предупреждения. Джон читает одно из выскочивших уведомлений: - Церний. Активация: ручная. Требуется присутствие оператора в реакторной камере во время цикла, - прокручивает дальше, - Цикл: 12 минут. После активации камера герметизируется до завершения цикла. Концентрация активного Церния внутри: смертельная. Он замолкает. Линч тоже молчит, они оба понимают, что это значит. А после, не колеблясь, Линч идёт к реактору: - Я войду. - Нет, - не глядя возражает Джон. Линч останавливается и вопросительно оборачивается. - Джон... - Нет, давай сначала. Ты был в психушке. Ты прошёл через опыты. Подсознание в твоей голове говорит голосом Лэмбтона. Ты спасал меня каждый раз, когда я встревал в какую-то муть. Ты еле стоишь на ногах, а я... - он останавливается, осторожно берясь за манжет правого рукава, - я скрывал кое-что. Линч хмурится: - Ты о чём? И Джон оттягивает ткань. Линч впервые за очень долгое время видит его руку, но она не привычного телесного цвета: кожа на предплечье серая. Тусклая, безжизненная, словно... Линч медленно начинает понимать. - Что? - Это с тех пор, как меня укусили. Лекарство, которое ты мне тогда вколол, помогло, да. Почти. Я больше не вампир в прямом смысле. Я не горю на солнце, я не пью кровь, я старею - медленно, но старею. Но это... - он смотрит на руку, - оно со мной до сих пор. - Почему ты не сказал? Почему именно сейчас? Почему... - Да потому что ты бы начал снова бегать за лекарством, снова не спал ночами, снова бегал на этот Сумеречный Базар. Ты бы загнал себя в могилу такими темпами! А я не хотел, чтобы ты умирал. Из-за меня. Линч борется с собой, он где-то на грани между гневом и пониманием, но стоит на месте, как вкопанный. - И помимо этого всего... Я не хотел умирать вампиром. Писатель, который сам стал тем, о ком писал... Это плохая метафора, Линч. Слишком буквальная. Линч вздыхает: - Ты идиот. - Знаю. - Нет, ты должен был сказать, мы бы что-то придумали! - Мы уже придумали, - указывает в сторону реактора, - Церний. Он убивает всё, что связано с ВГМ, верно? А мой вампиризм - тоже своего рода мутация. Возможно, родственная. Значит, если я войду, то будет одно из двух: либо Церний нейтрализует остатки вампиризма и я выживу, либо я умру. В любом случае я стану человеком. А это - то, что я хочу. - Ты не знаешь наверняка. - Не знаю. Но у меня есть шанс, в отличие от тебя. Ты войдёшь и помрёшь через минуту, а я... Думаю, я смогу продержаться. Регенерация, помнишь? Медленная, но она всё ещё со мной. Линч качает головой: - Нет, ты просто хочешь быть героем, Джон, это не аргумент. - Герой, не герой, но я хочу быть полезным. Я всё время таскался за тобой, на любое дело, на любую ересь прибегал первым. Но я всё время делал только хуже, что тебе приходилось меня вытаскивать. А тут я смогу помочь. Впервые помочь... По-настоящему. Знаешь... - он передаёт Линчу свой рюкзак, - Держи. Там мой диктофон, мой револьвер, мой запасной свитер. Держи, просто держи и помни обо мне. Линч смотрит на Джона, не веря в реальность происходящего. Он глотает ртом воздух, пытаясь возразить, но сказать нечего. И, в конце концов, берёт рюкзак: - Ты был мне другом. - Да, и останусь им. Навечно. Только теперь я наконец сделаю что-то по-настоящему стоящее и спасу тебя. Линч отворачивается, трёт лицо. Он смотрит на реактор, на терминал, а где-то за спиной стоит Глинч. Наблюдает, ждёт, когда Линч сдастся. Или не сдастся. - Нет, Джон, я не смогу. - Сможешь. Ты смог, когда меня укусили, когда я стал вампиром, ты смог найти лекарство, ты смог миллионы раз до этого. Ты сможешь и сейчас. - Ты не понимаешь. Глинч - это я, та часть меня, которая не врёт. И она говорит, что я не герой, что я не должен его из себя корчить, что я заставляю всех близких быть на грани смерти и сейчас ты только подтверждаешь это. - Твой Глинч - внутренний голос. У всех он есть. Просто у тебя он с лицом и манерами. И ты не обязан слушать его. Пусть это правда. Выверни это так, что это к лучшему. Всё. В любом случае он уже дал, что нам нужно: Церний. Может, он и не герой, но он - полезный ублюдок. Как я. Линч смотрит на Джона. Тот улыбается - криво, устало, но тепло. - Послушай, я раньше боялся умереть, да. Я даже пил таблетки, чтобы больше не слышать свой внутренний голос. Но больше я не боюсь. Потому что это поможет. Церний сделает меня человеком при любом раскладе. И это - лучший финал из тех, что я себе навыдумывал. Линч долго молчит. Он не решается сделать последний шаг, последний рывок. Но протягивет руку. Джон сжимает её левой, забинтованной рукой, потому что правая - не совсем человеческая. - Ты - самый лучший друг, которого я когда-либо встречал, - шепчет Линч. - Я знаю. Ты мне тоже, - он делает несколько шагов в сторону реактора, но останавливается, - и ещё одно. Продолжи моё дело. Не переставай расследовать дела и снимать видео. Ради меня. И не дай Глинчу загнать себя обратно. Живи, Линч. Ты - своё лучшее лекарство. - Обещаю. Джон кивает - коротко, по-деловому, будто они только что согласовали план действий - и входит за гермодверь. Линч подходит к стеклу. В реакторной мало места, всё заполнено проводами, в центре - пульт. Джон осматривается, будто запоминая детали для будущей книги, которую уже не напишет. Поднимает взгляд на друга. - Не смотри на меня так. У хорошей истории нет конца, только новая глава, - слышится из динамиков. Линч прислоняет ладонь к холодной поверхности, пытаясь сдержать слёзы. Джон нажимает на одну из кнопок - и реактор оживает. Гул, свет, вибрация. Церний начинает поступать в камеру и стекло мутнеет, Джона видно хуже. Он смотрит на правую руку: серая кожа преобретает человеческий оттенок. - Надо же, работает, - слышно хуже. Он падает на колено, тяжело дыша. Его тело слабеет, но на лице нет печали, страха, боли - только облегчение. - Живи, Линч. Просто живи. Джон опускается на пол. Свет гаснет, реакторная затихает, гула больше нет. Линч смотрит на друга и по щеке катится слеза, которую он не смахивает. За спиной - Глинч. Он просто сотит. Не комментирует. Не издевается. Просто стоит. Линч идёт наверх, не оборачиваясь - к выходу, к земле, которая больше не фиолетовая. К миру, который спасён. - Ты всё ещё не герой. Но ты жив. Этого достаточно.