Доверюсь тебе

Проснувшись, я осознала, что нахожусь в незнакомом месте. Всё вокруг было таким чуждым: запахи, обстановка, даже воздух казался другим. Кровать под мной была мягкой, но чужой. Белая футболка, в которую я была одета, была мне явно велика, она свисала с плеч, а штаны в клетку казались неудобными. Я попыталась вспомнить, как оказалась здесь, но в голове была лишь пустота. Паника нарастала: кто мог переодеть меня в другую одежду. Что произошло? Где я? Сердце билось учащённо, ладони стали влажными от пота. Я помню лишь то, как провалилась в сон от стресса, потом кто-то взял меня на руки. Кажется, я слышу голос из коридора. Кто-то говорит по телефону. Нужно выходить из комнаты, скорее всего, я в квартире кого-то из агентства. Не могли же меня отдать каким-то людям, которых я даже не знаю? Хотя и тех я не знаю. Я тихо и медленно начала вставать из кровати, чтобы не шуметь. Казалось, сделаю лишний вздох, и меня поймают, что я подслушиваю. Голос исходил из комнаты, жутко похожей на кухню. За окном было темно, смею предположить, час с лишним ночи. Голос напоминал лишь одного из агентства... Боже, только не ты... — Пока не выясним, кто она, она будет на мне. Я стояла уже за углом и могла видеть спину человека, у которого я была в квартире и кому она принадлежала. Что это означает: «Она будет на мне»? Я вам новая загадка? — Дазай, ты несерьезн... Могла лишь расслышать из телефона-раскладушки, по которому говорил Дазай, голос Доппо. —  А ты хочешь оставить пятнадцатилетнюю девочку без документов и жилья? У неё, по моим наблюдениям, ничего. Абсолютно. Я серьезно. До завтра, иначе меня подслушивают. И что же сейчас будет? Он сбросил звонок и теперь смотрел на меня. — Ты знаешь, что подслушивать некрасиво? Мужик, меня волнует совсем другое. Даже не то, что ты в одних штанах посреди кухни или твой разговор со своим коллегой. — Кто меня переодевал? Скажи, что не ты... Это было единственное, что меня волновало на тот момент. По моему лицу можно было видеть, как мне это важно. Главное держаться и не выпускать слишком много эмоций. — Йосано. Это женщина врач в нашем агентстве. — У меня будто груз с плеч ушёл, дышать стало спокойней. —  Отпустило? Ещё смеётся с меня. Хотя пару минут назад был серьезен, вот как люди быстро меняют маску... — Конечно, ты даже не представляешь как. Если бы ты, это было бы ужасно. — Да прям я тебе настолько неприятен? — Я даже думать не хочу о том, что ты трогал мои волосы. — Выдаю я ему с чистой совестью, с таким лицом, будто мне дали тарелку с чужой блевотиной. Я стояла, тяжело дыша, пытаясь справиться с бурей эмоций. В воздухе повисла напряженная тишина, которую нарушало только наше дыхание. Дазай смотрел на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли, понять, что происходит у меня внутри. — Чай или кофе? — спросил так, будто мы типичные соседи. -— Чай. Ромашка есть? Мне бы сейчас успокоиться. Не важно даже чем, самое главное это покой. — Есть. — Он прошел в глубь кухни и подошел к столешнице, одновременно открывая шкафчик на верху. — Садись. Нам много придется говорить. Кухня была небольшой, но уютной. Тёмные тона стен и мебели создавали атмосферу спокойствия и расслабленности. В некоторых местах проглядывал белый цвет, например, столешница была выполнена из белого камня, что контрастировало с общим тёмным оформлением. Помимо столешницы, которая напоминала мини-барную стойку, на кухне стоял обычный стол, покрытый клеёнчатой скатертью. В углу стоял холодильник, его дверца была приоткрыта, словно кто-то забыл что-то внутри. Хотя это была лишь деталь для создания образа, она добавляла кухне немного небрежности и домашнего уюта. Окно выходило на тёмный двор или, может быть, на сад, откуда иногда доносился лёгкий ветерок. Из-за того, что горела только одна лампочка, на кухне царил мягкий полумрак. Лунный свет, проникающий через окно, придавал предметам на кухне причудливые тени. Я села за стол, четко давая понять, что не собираюсь вести разговоры за барной стойкой. Пока я просматривала кухню и наблюдала за Дазаем, чтобы он ничего не подсыпал, чайник уже вскипел, и чай был наконец-то подан. — Теперь поговорим. Кто будет задавать вопросы? — Он даёт мне якобы выбор, но его тут нет. Он ведёт, я отвечаю. — У меня нету выбора. Ты задаешь, я отвечаю. Потом же мы сменим роли. На мои высказывания он просто повёл бровью и отпил своё кофе. — Тоже верно. Начнем с простого. Кто ты и откуда? — Он сложил свои руки, как сделал это тогда в кафе. Теперь у меня не было способа сбежать, как завести диалог с Куникидой, например. Его взгляд прошибал до самой крови, будто сейчас отключать кислород, и я должна быть готовой. Мне тут не нравится. Особенно в его одежде, взрослый человек нагнетает для девочки атмосферу. Дядь, отстань. — Каори. Фамилию не помню. Лет мне пятнадцать, родом я из России. Вроде. — Он на меня смотрит, как на умалишённую. — Вроде? — Кивок. — И как я должен тебе верить? — Я просто пожала плечами и отпила чай. — Но знаешь, что странно? Ты не ведёшь себя как человек, которого похитили. Он спокоен, как удав, в то время как я уже смогла выпить залпом целый чай. А есть чего покрепче? — ...Ты так напряглась, будто я маньяк. — Опять шутки. Дядь, ты и есть маньяк, просто в другой форме... Я ничего ему не отвечала. — Не пытаешься сбежать через окно. Не спрашиваешь, где полиция. Не истеришь. — Неправда, я истерю. Он наклонил голову набок и с прищуром меня сканировал. — Ты боишься не меня. Ты боишься того, что происходит вокруг. Я просто сидела молча, поджав под себя колени. Вьелась в стул так, словно так исчезну, хотя это было бы лучше. — А ещё ты слишком спокойно отреагировала на слово «эспер». Для пятнадцатилетней девочки из России. — Он отпил из своей чашки и делал вид, будто мы разговариваем о погоде. Его взгляд все ещё прожигал меня, ведь больше некого. В его квартире мы были только двое. Твою мать, даже одежда на мне была его. Мерзость. Я пила из его чашки. Паника так и просит, чтобы я проблевалась, да вот только нечем. Я не ела уже сколько часов? Может, даже день или два. Я не помню. Я сильнее сжала кружку, чувствуя, как дрожат пальцы. — И зачем я здесь? Он посмотрел на меня так спокойно, будто ждал этого вопроса с самого начала. — Странно, не находишь? —  Он чуть склонил голову. Хотя куда ещё больше. — Я касался тебя весь день. И ничего. Ты не удивилась Агентству. Не удивилась тигру. Но почему-то сильнее всего напряглась именно тогда, когда я к тебе прикоснулся. Паника нарастала ещё больше, казалось, ещё пару минут, и я не смогу дышать. — И теперь у меня два варианта. — Он медленно отпил кофе. — Либо ты связана с организациями эсперов. Либо... Он сделал паузу специально и снова отпил из кружки. — ...ты знаешь обо мне заранее. Из меня вырвался нервный смешок. — Я даже не знаю, сколько лет тебе или же твою «способность». — На слове «способности» я сделала сильный акцент. На кухне повисла тишина. Он смотрел на меня несколько секунд, не двигаясь. А потом неожиданно улыбнулся, но я всегда знала, что он психопат. Не весело. Скорее так, будто услышал что-то любопытное. — Значит, всё-таки знаешь. Твою мать. Я отвела взгляд в сторону окна, губы смогли лишь тихо выдавить три слова. — Я сказала «или». — Но не спросила, о какой способности идёт речь. Попалась. Вот моя проблема... — Может, просто догадалась? — Теперь я смотрела на него в упор. Дороги назад уже нету, а язык у меня длинный. —Девочка из России, которая за один день спокойно принимает существование эсперов, тигра-оборотня и Вооружённого Детективного Агентства, сейчас говорит мне про догадки? — Он взял паузу, чтобы допить чай и поставить кружку на стол. — Тогда ответь мне честно, Каори. Он впервые произнёс моё имя без насмешки. — Почему ты смотришь на меня так, будто уже знаешь, чем я могу быть опасен? Я ничего не смогла ответить, ведь абсолютно любые слова были бы враньём. Он просто встал из-за стола, взяв мою и свою кружку, повернулся к раковине и начал их мыть. Будто ничего и не было. — Каори. В его голосе уже давно не было усмешки или типа того. Кажется, даже он устал уже. — Чего? — без агрессии отозвалась я. — Если бы ты была угрозой, ты бы сейчас здесь не сиде ла. После его слов я заново поникла. Наверное, впервые за всё это время мне не хотелось сбежать. Странно это всё и очень. Хочу спать.