Доверюсь тебе

Утро, конечно, не было добрым. Я с трудом разлепила глаза, и в голове сразу зазвенели тревожные звоночки. Ночной разговор с Дазаем не вышел из головы. Он предложил мне комнату и показал, что представляет собой его квартира. Мрачное, почти безжизненное пространство, где каждый предмет словно кричал о внутреннем конфликте хозяина. Уснуть оказалось непросто, даже несмотря на усталость. Мысли метались, словно птицы в клетке, и я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. В соседней комнате храпел Дазай, и его явно нездоровое дыхание только усиливало чувство тревоги. Он решил, что я буду жить у него. Это было последнее, чего мне хотелось в жизни: делить жильё с человеком, склонным к суицидальным мыслям. И самое неприятное во всей этой ситуации было не только то, что я буду жить с ним под одной крышей, но и то, что надежда на возвращение домой окончательно угасала. Нужно было собраться с силами, но тело казалось чужим и непослушным. Хотя бы встать с кровати было задачей не из лёгких после трёх часов сна. Я медленно сползала с кровати, будто каждое движение требовало неимоверных усилий. В какой-то момент мне даже показалось, что я сейчас просто упаду и останусь лежать на полу, как сломанная кукла. — «Похороните меня прямо здесь», — пронеслось в голове. Эта мысль была не столько шуткой, сколько отчаянным криком души. Хотя ладно, хочу спать. Нужно было взглянуть на себя в зеркало. Дазай говорил, что ванная комната соединена с туалетом, и он обещал предоставить мне зубную щётку. Это уже было хорошо, но почему-то казалось насмешкой судьбы. С трудом добравшись до ванной, я взглянула на своё отражение. Впервые взглянув на себя, меня будто окунули в тазик с ледяной водой, одновременно с кипяченой. На меня смотрело очень даже миловидное лицо, я бы даже сказала, что я симпатичная. Не самолюбие, но я смуглая шатенка с длинными кудряшками до самого копчика. У меня свои длинные ресницы, прямые брови тоже коричневого цвета. Несмотря на свой недосып, синяков под глазами у меня как таковых нету. Я выгляжу как типичная жизнерадостная американка. Твою мать. Я выглядела так, будто всю жизнь пила апельсиновый сок по утрам и обнимала людей добровольно. Ужас. Ничего, как почистить зубы и перестать насиловать себе мозг с утра пораньше, лучше я не придумала. Вытерев лицо, я пошла на кухню, где встретила Дазая, сидящего за столом, попивающего кофе, и рядом с ним стояла белая кружка с чаем. По запаху была ромашка. Он сделал мне чай? Ну, наверное, ему надо сказать хотя бы «доброе утро»... — Доброе утро.. — сказала я тихо, садясь за стол напротив Дазая. — Доброе. — Он отпил из своей кружки и посмотрел на меня. — У нас сегодня куча дел. Кажется, он говорил об этом ночью. Он говорил насчёт того, что мне нужно сделать документы и что-то ещё.. Не помню. — Документы? — спросила я, беря в руки горячую чашку. Дазай же подвинул её ближе ко мне, чтобы я могла дотянуться. — Да, ещё тебе нужно купить одежды. Пока что пойдёшь в этом. Чего? Дядь, ты хочешь, чтобы я пошла в большой белой футболке и таких же клетчатых штанах делать документы и ходить по городу? Отлично. Бездомная школьница, сбежавшая из психушки. Образ собран идеально. — То есть я пойду оформлять документы в твоей одежде? — Не переживай. Ты выглядишь как типичный подросток. — Это не успокаивает. — Вру, меня успокаивает прямо сейчас ромашковый чай. Ну ладно.  Через два часа Дазай приволок меня к какому-то зданию, по дороге объясняя, что я, в общем-то, без прав живу. Поэтому он притащил меня к городской японской мэрии, если это можно так назвать. Это было невысокое здание с традиционной японской архитектурой, с элементами современных построек. У входа стояли вазоны с цветами, а на крыше виднелась небольшая антенна. Когда мы зашли в здание, Дазай сбежал от меня куда-то, оставив меня в небольшом вестибюле. Тут как раз тётенька подошла, красивая сотрудница местного отдела обслуживания граждан. Она села на стул за стойкой, где было окошко для общения с посетителями и передачи документов. На ней был строгий, но в то же время элегантный офисный костюм, а волосы аккуратно собраны в причёску. Вестибюль был не очень просторным, но чистым и аккуратным. На стенах висели информационные плакаты и схемы здания. Пол был покрыт плиткой, создававшей ощущение порядка и организованности. В воздухе витал лёгкий аромат свежих цветов, что создавало приятную атмосферу. Вы чё, реально поверили? Тут было душно так, будто кислород продавали отдельно. Женщина выглядела так, словно я её первый посетитель за двое суток непрерывной смены, а эти цветы у входа уже давно сдались морально. — Чего вам? — И тебе не «привет», не «здравствуй». Меня будто окунули обратно домой, когда пришлось звонить на горячую линию. — Документы сделать надо. — Мой голос вышел уж слишком подавлено. Меня просканировал слишком презрительный взгляд, от которого могли пойти мурашки по коже даже у самых опытных. Но я не сдаюсь, я сдавала ЕГЭ по химии и физике. — Точнее. Какие документы? Женщина, у меня тут таких, как вы, целая очередь. — Я как будто опять в России. Точно в Японии? — Не задерживаем. — Все документы. Абсолютно. У женщины глаза округлись так, словно сейчас повыпадают из глазных яблок. Как это объяснять? Да я сама не знаю. Пожар дома случился? По новостям не показывают, значит, не было. — Простите?.. Да я сама в ахуе, женщина. — Здравствуйте. Теперь понятно, почему Дазай сбежал. Вот тут появился один из участников великой тройки во времена Темной Эры. Анго Сакагучи. В прошлом информатор Портовой Мафии и Мимика по заданию правительства. Также был слух, что руководитель организации «Седьмые», созданной правительством для уничтожения улик и сокрытия преступлений. Или это уже будущее? Не суть. Опять я ушла в себя, упустила момент, где он поговорил с женщиной и, похоже, она сказала ему, что у меня ничего нету. Вон теперь на меня смотрит, почему всегда на меня смотрят? Ребят, не комильфо. — Ясно... Прошу за мной, ваш случай кажется моим профилем. Он пошел, ну а я за ним. Женщина смотрела мне вслед и, кажись, улыбалась, что это теперь не её работа. Пока мы идём по коридору, я могу подумать о том, почему он назвал мой случай своим профилем? А точно. Это ведь странно. Но я не эспер, твою мать. Плотно засев в своих мыслях, я не заметила, как он остановился, и стукнулась об него. Он вроде не такой высокий, но ощущение было, будто я в шкаф впечаталась. — Извините... — сказала я, протирая свой лоб. Больно так-то. — Ничего. — Он достал ключи из кармана и начал открывать дверь. — Прошу. Он открыл двери, пропустил меня внутрь, а потом зашёл и сам. Кабинет был небольшим, но очень уютным. Стены были окрашены в спокойный серый цвет, что создавало атмосферу умиротворённости. На стенах висели несколько фотографий в рамках, возможно, семейные или связанные с работой. Мебель была деревянной, с плавными линиями, что придавало кабинету теплоту. В центре комнаты стоял большой письменный стол из тёмного дерева. На нём были аккуратно разложены документы и канцелярские принадлежности. Рядом со столом находился стул, самый обыкновенный для офисного сотрудника, но на нём, наверное, удобно спать. Из-за его мягкой подушки на спине. Окна были зашторены светлыми занавесками, пропускавшими мягкий свет. У окна стоял книжный шкаф, заполненный книгами разных жанров. Кабинет был достаточно просторным, чтобы не выглядеть захламлённым, но в то же время все необходимые предметы были под рукой. В кабинете царил порядок. Даже жуть какой. А теперь вопрос: что вы ожидали от человека со способностью, которая может рассказать историю предмета, что была пять секунд назад? Какой-то перфекционизм, честно говоря. А вот и хозяин кабинета уже сел на кресло. — Начнем, пожалуй. Вы говорите, у вас нет никаких документов? — Кивок. — И как так вышло? Опять эта поза. Да кто вас так учил в Мафии руки складывать и брови поднимать? — Честно говоря, сама не знаю. Наверное, я выгляжу сейчас очень забавно в пижаме Дазая, но мне было лень сначала идти в магазин, а потом уже делать документы. Будем отвечать честно, всё же сидим прям перед законом. Моему ответу он, кстати, не обрадовался. Поэтому повернулся в компьютер, печатая что-то на клавиатуре. — Как вас зовут? — Не будем мешать человеку работать. — Каори, фамилию не помню. Он меня посмотрел, как на больного человека. Возможно, я таким и была, раз не помню. Я серьезно, не помню даже русскую. — Вы японка? — Видимо, он чего-то понял, пока не поняла я. И что ему отвечать? По мне не скажешь даже, что я русская. Ладно, тут соврём, чтобы потом не было проблем с Федей. — Да. Почему смуглая не знаю, родителей не помню, но меня, видимо, не ищут. — Решила всю правду сразу на показ. Почему, собственно, и нет? Его взгляд смотрел на меня пару минут, пока до него не дошло, что я не совершеннолетняя. Там и бровь, и глаза задергались. — Сколько вам лет? — Почему он все ещё на «вы»? Ладно. — Пятнадцать. Анго устало потёр переносицу. — Мы обязаны отправить вас в приют. Так. Нет. — Боюсь вас расстроить, но временный опекун у меня уже есть. Он поднял взгляд от бумаг. — Вот как? И кто же согласился взять ответственность за несовершеннолетнюю девочку? Хотя хорошо, пусть будет по-вашему. Тогда скажите фамилию опекуна, и мы сделаем документы на его фамилию. Удивится? Хотя, думаю, Дазаев много в стране. — Дазай. Максимум, что могло сейчас разорвать тишину, это звук клавиш от клавиатуры. Хотя оно и то на время прекратилось. — Ваш опекун Осаму Дазай? — Кажется, у него задергались опять оба глаза. — Верно. Анго на секунду замер. Потом медленно снял очки, как будто ему срочно нужно было убедиться, что он всё ещё в реальности. — ...Вы сказали... кто? Я пожала плечами. — Дазай. Тишина стала такой плотной, что в ней можно было утонуть. Он медленно выдохнул. — Это... очень многое объясняет. Мужик не драматизируй.