Неоновое небо

      Руслан очухивается, разумеется, первым. Илья под его боком мирно посапывает, уткнувшись носом в так любезно подставленное другом плечо. Шатен вдумчиво чешет щеку, рассматривая заволоченное сном лицо, так умиротворенно выглядящее в рыжих лучах восхода. Нежно столкнув податливое туловище в сторону, уложив Илью головой на подлокотник, Руслан встает, разминая затекшую шею и похрустывая застоявшимися суставами. Старший преспокойно шастает по чужой квартире, лазает в пустом (к сожалению) холодильнике, курит не свои сигареты и зависает в разблокированном компьютере, залипнув в какую-то прикольную игрушку.       Когда Илья ближе к вечеру раскрывает, в конце-концов, свои глаза, то дома он оказывается уже один. Он в попыхах ищет мобильник, видя на едва светящемся из-за кончающейся зарядки экране число двадцать, хрипло вздыхая: "Весь день проспал." Коряков хмурится, пробираясь к кухне за жизненно необходимым глотком прохладной, прекрасной, освежающей воды. Он осушает стакан залпом, тут же наливая себе второй, как вдруг его все еще мутный после долгого и некачественного сна взгляд цепляется за скомканную бумажку на столе. Коряков отставляет графин в сторону, подхватывая пальцами белый мятый сверток, разворачивая его.

«илюх заебал спать. я короче домой ушел

все твои сиги выкурил не серчай

люблю целую

р.»

Илья тихо засмеялся. Интересный способ, однако, оставить сообщение. Неужто тот проебал телефон? Он бегло настрочил Руслану ответ, только уже теперь в цифровом формате: «Ты теперь торчишь мне» (20:21) «Буду ждать» (20:22) «<3» (20:22)

«о» (20:24)

«живой» (20:25)

«погнали прогуляемся» (20:25)

«?» (20:25)

Илья вылупился на экран, царапая ногтем потертый краешек защитного стекла.       Спустя около получаса они уже шли с Русланом по проспекту, чуть ли не держась за ручку. Илья, довольный, сжимал в кулаке обещанную ему заветную пачку, второй рукой зацепившись за чужой локоть, облаченный в черную олимпийку адидас. Небо этим вечером оказалось довольно светлым: на ясном, но блеклом полотне не было ни облачка, а давно ушедшее солнце напоминало о своем существовании слабыми отблесками золотистых мягких лучей, разливающихся по небу. — А я тебе о чем? — громко говорит брюнет, улыбаясь во весь рот, поймав взгляд старшего сбоку искрящимися глазами. — Ты прикидываешь: от тебя все еще перегаром фонит, — Руслан слегка щурится, наблюдая за тем, как быстро меняются эмоции на лице товарища. Илья неопределенно вздыхает, отпинывая в сторону попавшийся на пути осколок серого кирпича, глядя куда-то вдаль. — Ну, и че теперь? Зато продезинфицирован полностью, — он улыбается, и шатен вторит его мимике, ненароком засмотревшись.       Ровные линии зеленеющих деревцов приветливо качаются на легком ветру, шелестя молодой листвой. Коряков засматривается на мерцающую круглую лампу, зависшую на высоком вычурном столбе, подкуривая. Речь Руслана почти на самое ухо растворяется где-то в черепной коробке, приятно обволакивая мозг и щекоча барабанные перепонки. Дым покрывает ротовую полость, и Илья внезапно почти давится им от неожиданности, замерев. На шее вдруг стало невыносимо горячо от чужой большой ладони, так хорошо легшей в изгиб рядом с плечом, немного налегая пальцами на ткань свитшота. Большой палец шершаво проходится по загривку, оглаживая короткий ежик темных волос, и Илья покрывается крупными странными мурашками, несущими на себе какой-то особый холодок. К лицу наоборот подступает жар, создавая интересный контраст эмоций, плещущихся в зелено-карих глазах. А Руслан, кажется, смеется; Илья не слышит его, оглушенный ритмично долбящей по вискам, кипящей кровью.       Илья возвращается домой довольно поздно, оказываясь тут же пойманным с поличным собственным котом, орущим во всю глотку из-за давно опустевшей миски. Брюнет много думает: о том, что было, и о том, чего (возможно) не было. Кровавые засосы на его шее уже почти слились с кожей, потемнев из ярко-лилового в коричневый. Илья меряет шагами небольшую ванную под звуки бьющего фонтаном душа. Он так и не разведал, что произошло тем вечером на хате Дениса. Также его крайне волновало, почему поведение Руслана вдруг стало казаться ему... странным. Казалось бы, старший, вроде, всегда себя так вел. Вечно всякие разные подколы, непонятные отчасти шуточки и подозрительные прикосновения. Всегда было смешно, всем было забавно. Но с того самого момента Илье почему-то стало не все равно.

***

      Коряков тычет окурком в покрытую смолой пепельницу, отбрасывая помятый бычок в кучку холодного пепла. Работа наконец спокойно делается; кот мирно урчит на коленях, уже практически на них не умещаясь: вырос, все-таки. Ласковое солнце нежно оглаживает веснушчатое лицо, ловя ответные отблески в ярких зеленеющих глазах. Илья вдумчиво хмыкает, снова принимаясь отстукивать незамысловатый ритм по серой клавиатуре, печатая текст. Он подносит к губам согревшуюся на солнце жестяную банку, громко отхлебывая желтую энергетическую жижу. Завертин, потянувшись, соскакивает с его ног, вальяжно проходясь вдоль по кухне.

***

      Руслан отпинывает в сторону пустую пластиковую бутылку, вставшую на его пути, с разлету бухаясь на крутящийся стул, подъезжая к столу на скрипящих о пол колесиках. Из-за монитора аккуратно выглядывает темно-зеленая бутылка, как бы невзначай отблескивая на свету белоснежной настольной лампы. Руслан хмурится, принимаясь печатать что-то на клавиатуре. Быстро и безразборно. Пальцы перебирают клавиши слишком остервенело, создавая множество ошибок в тексте, и цепляющиеся за видимые косяки глаза полностью их игнорируют, продолжая свой путь. Шатен только натягивает на лохматую голову наушники, как телефон, лежащий на другом краю дубового стола внезапно взрывается входящим вызовом, заставляя парня выругаться себе под нос, откинув жалобно всхлипнувшую гарнитуру в сторону. — Да, Колян, — он зажимает мобильный между челюстью и плечом, продолжая сосредоточенно пыхтеть, тыча пальцами в клавиатуру. — Да ты че, ебанулся? — Руслан коротко скалится, замедляясь. Он перехватывает телефон рукой, откатываясь на стуле назад, стукнувшись спинкой о боковину дивана, — Понял. Базара нет.

***

      Илья сует в рот кусок чебупиццы, когда лежащий в его кармане айфон заходится вибрацией, неприятно раздражая своими импульсами. Коряков зажимает вилку зубами, ныряя рукой в домашние шорты, принимая вызов не глядя. — Да? Раскаленное в микроволновой печи тесто хрустит на зубах. С динамика хрипит родимый голос Ромадова, вызывая на лице брюнета покрытую мелкими крошками улыбку. — А че так? Че за повод? — вилка громко звякает о столешницу, рядом приземляется почти опустевший лоток с полуфабрикатом. Илья подходит к окну, выталкивая на подоконник сигарету с приоткрытой пачки, — Ага. Хорошо. Ну, конечно, Колян! Спрашиваешь еще! Коряков заливисто смеется, зажимая зубами скрипнувший фильтр. Кремень зажигалки резво хрустит, выуживая струящееся ввысь рыжее пламя. Вызов оканчивается, Илья откладывает телефон в сторону, глядя на медленно, почти незаметно темнеющее небо.       Руслан застегивает косуху на ходу, рассекая вечерний Питер. Где-то вдалеке протяжно кричат чайки, будто посмеиваясь. Шатен невольно ухмыляется, минуя высокий точеный забор очередного парка.       Город живет своей жизнью. Снующие туда-сюда машины разносят свои выхлопы, окутывая распластанные змеями длинные дороги. Бесконечный шум моторов, безудержный скрип колес, поднимающий с серой земли клубы пыли. Илья идет по пешеходному переходу, сомкнув губы вокруг кончика продолговатой одноразки, пуская носом струи приторного пара.       Во дворах, своеобразных закуточках, царит своя атмосфера. Там гораздо тише, чем в кишащих людьми местах. Но тоже по-своему громко, особенно ночами. Малолетки любят позависать до утра, вынуждая неспящих в такое время стариков орать с окон и балконов, мешая тем самым обычным, не втянутым в эти бесконечные перепалки, жильцам.       Пищит протяжно подъездная дверь, старый домофон мигает красными нерусскими буковками, пропуская. Илья в приподнятом настроении влетает в лифт, и стоящая дотоле в нем бабушка странно косится на его глупую лыбу, растянувшуюся на губах.       Дверь ему открывает Ромадов. В квартире почти никого не оказывается, кроме самого Коли, Леры, Дениса и Максима, которые слоняются из угла в угол, что-то вкидывая время от времени. На кухонном столе в ряд расставлены самые разные бутылки — ни один хороший вечер не может обойтись без этого. Коля поправляет светлые кудри, касаясь ладонью чужого плеча. — Поможешь мне? — спрашивает он, улыбаясь. Илья оборачивается, встречаясь с ясными глазами, сверкающими в свете желтоватой лампочки, одиноко свисающей с потолка.       Они находят большое пластиковое ведро, и, откупорив каждую бутылку, вливают в четыре руки все содержимое в тару. Неприятный терпкий запах алкоголя вбивается в ноздри. — Мы как школяры, ей-богу, — Илья морщится, вглядываясь в блевотного цвета жижу. — Да ладно тебе! Только недавно ими были. Коля наклоняется, глядя на собственное мутное отражение на поверхности алкогольной комы, плещущейся в красном ведерке. — Один хуй в желудке все смешается, — он шмыгает носом, тихо посмеиваясь. Илья улыбается тоже.       Руслан слегка припаздывает. Он встает напротив входной двери, дожевывая взмокший от соуса кусок лаваша. С квартиры слабо доносятся отголоски чьих-то голосов и диких басов, заставляющих пол вибрировать. Шатен усмехается, комкая грязный целлофановый пакетик, стучится в двери, утирая рот рукой.       В квартире оказывается прохладно, неожиданно. Коля уже навеселе пропускает друга внутрь, уверяя, что тот еще не успел пропустить ничего интересного. Руслан вешает свою косуху поверх чужих курток кое-как, чуть не сронив на пол все на свете. Здоровается с проходящей мимо Валерией и проходит по темному коридору, заворачивая за угол.       Голоса ребят почти полностью перекрывают музыку своим громким тоном. Комната утопает в какофонии звуков, отражая их эхом от содрогающихся стен. Руслан замечает стоящего одиноко у балкона Давида, который завис, о чем-то задумавшись, стиснув стакан слабнущими с каждой секундой все больше пальцами.       Илья сидит на подоконнике, подставив порозовевшее лицо горящему огнем золотистому закату. Большие ватные облака медленно плыли по небу, так и норовя заслонить небесное светило своими пушистыми боками. Коряков запрокидывает голову, вливая в себя оставшийся в его стакане алкоголь залпом, уже не морщась. Этил совсем не ощущался на языке, но вот в мозгу все мутилось и плыло, а звуки приобретали эффект 3D. Когда сидишь в кинотеатре без специальных очков, и изображение на экране двоится, заставляя голову слегка побаливать. Илья спрыгивает с насиженного места, немного кряхтя из-за онемевших от долгого сидения ног. Мимо его носа проносится копна пылающих рыжих волос, в момент, когда брюнет моргал. Он даже слабо дернулся, открыв глаза и обнаружив улетающий с его поля зрения огонь, почесывая затылок. Сушняк сковал горло и неплохо давил на грудь, и Илья решил, что будет хорошей идеей посетить кухню и выпить воды. Вот только тело его не до конца позитивно восприняло эту идею, и парень уперся плечом в косяк, чуть не упав носом в ковер.       Испив, наконец, прекрасной свежей воды прямо из пятилитровой баклахи, Илья чуть выдохнул, утирая влажные губы предплечьем. Он угромоздился на стул, упершись локтями в широко расставленные колени, сверля взглядом пол. Теперь брюнет стал немножко жалеть о том, что вообще пил что-либо, потому что на желудок стало неистово давить, пронзая орган режущей болью. Переборщил слегка. Кто-то вошел на кухню, и Илья узнал по шевелящимся в его сторону штанам хозяина квартиры. — Колян, — выдохнул хрипло Коряков, накрывая лицо взмокшими ладонями. Тело от боли покрылось мурашками, — У тебя есть обезбол? Но Колян молчал, а шуршащие джинсы замерли прямо напротив. — Коль? — жалобно. Ответа нет. На плечо Ильи вдруг, спустя какое-то время, ложится большая и горячая ладонь, будто припечатывая парня к стулу. Брюнет даже малость согнулся, но успел упереться руками в свои колени, вздергивая голову. Полуприкрытые глаза неспеша распознали силуэт, и до Ильи нечаянно дошло, что он вовсе не похож на Ромадова. Он нахмурился, присматриваясь. — Братан, — донеслось сверху сипло. Казалось, он сорвал голос. — Рус? — Илья дернулся, поднимаясь на ноги. Ладонь на плечах продолжала напирать, заставляя туловище искривиться в бок. Младший повторил чужой жест, но только для того, чтобы устоять на ватных ногах.       Руслан смотрит на него мутным нечитаемым взглядом, будто Илья напротив него вовсе не существует. Он коротко облизывает пересохшие губы, проходясь покрасневшими глазами сверху вниз по веснушчатому лицу. Илья дергается, чувствуя, как затекло его плечо от слишком настойчивого давления. — Братан, ты че, — он чуть приклоняется, приблизившись к чужому лицу, — Все норм? Руслан слышит его тяжелое дыхание, чувствуя стойкий запах перегара. Он чуть шевелит бровями, придавая своему выражению более нейтральный вид, даже спокойный в какой-то мере. Илья смотрит вопросительно, приклонив голову набок. Шатен кладет вторую ладонь парню на ребра, затрагивая спину, и Илья чует неладное, начиная хмуриться. — Русла-, — ему не дают договорить. Тушенцов резко подается вперед, сцепляясь с чужими губами в неожиданной схватке. Брюнет широко распахивает глаза, зацепившись обеими руками за чужие широкие плечи, стискивая черную ткань олимпийки похолодевшими вмиг пальцами. Руслан тут же отстраняется, кинув короткий взгляд Илье за спину, прежде чем отпнуть жалобно задребезжавший по паркету стул, вжав младшего в стену между стулом и столом.