котенок

***

      после расслабляющей биологии наступает унизительная физика. зачем мистер пак усложняет себе жизнь, придумывая сотни вариантов самостоятельной по своему предмету так, словно каждый из класса собирается поступать на физика-ядерщика — вопрос со звёздочкой, требующий глубокого размышления.       сонхен подпинывает конхо ногой под партой, когда учитель начинает приближаться к их парте. приходится отложить увлекательное рисование поезда с черепами вокруг и сделать вид, что он все полчаса внимательно слушал про электрическую проводимость различных веществ.       — итак, дети, у вас будет целых пятнадцать минут на решение пяти задач, которые я вам всем раздал. каждое задание рассчитано на три минуты, время ограничено, списать не получится, — скрещивая руки на груди, мистер пак проходится между рядами. — перед началом напомню вам закон ома, может, ваши засохшие мозги что-нибудь из этого усвоят.       мистер пак отвешивает подзатыльник спящему мартину, с невозмутимым лицом продолжая свои похождения.       — сила тока прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. если сопротивление большое — ток маленький. если же сопротивление стремится к нулю... — он делает паузу, обводит класс взглядом, неиронично останавливаясь на конхо, — то ток становится огромным. и цепь выходит из строя. перегорает. усекли?       — прикольно, типа закон ома в честь тебя, да? — шепчет эдвардс вперед, разминая затекшую шею. — как говорится, закон ома — денег нет, сиди дома.       но никто ему не отвечает: сонхен слишком занят решением уже второй задачи на проводимости, а конхо странно застывает в прострации, притупив взгляд куда-то впереди себя. руки становятся ватными, не желая того, он случайно роняет ручку, и та катится к соседу по парте.       — че с тобой? — тихо-тихо спрашивает сонхен, незаметно пытаясь пододвинуть чужой листик с вариантом к себе поближе. — помочь?       — нет, свое решай, — слишком резко отвечает ему конхо, тут же поджимая губы в тонкую ниточку. — без обид.       снова упирается взглядом, но уже на текст задачи. вчитывается, впервые задумывается. пытается вспомнить хоть что-то, о чем говорил учитель раннее. сонхен косится на него, но помощи больше не предлагает, а только продолжает писать о различии проводников с полупроводниками.       голова пустая, мысли разбегаются и путаются хлеще от попытки всерьёз порассуждать обо всем происходящем. почему именно сейчас, когда до звонка остаётся 10 минут, конхо пришла идея перенести основы закона ома на свою жизнь — вопрос идёт сложнее самостоятельной. может, даже стоит заняться физикой? время покажет. а пока он только глазами пробегает по дрожащей ручке, выводящей на листе в клеточку «дано» довольно корявым почерком.       когда мистер пак отворачивается от их ряда, проходя в другой конец, мартин вновь запускает самолетик в сонхена, расписанный весь в задачах своего варианта.       — у тебя все задачи на одну формулу, не тупи, — чуть откинувшись на стуле, едва слышно поясняет ом. — просто подставь цифры, тут легко.       — да я знаю это, но тут корни, я как их высчитаю-то?       конхо не вслушивается в их перепалки, только искоса пробует подглядеть в чужую тетрадь, проверить ее на наличие решений да написать себе хоть что-нибудь, лишь бы не сдать пустоту. слишком много ее нынче, что в душе, хоть здесь сейчас. исписать мятую тетрадку легче, чем заполнить пустоту души, так хоть будет видимость контроля, которого он давно потерял.       со звонком все выскакивают со своих мест и бегут прочь в коридор, не глядя друг на друга, хаотично снося все на пути, при этом оставаясь с лицами, полными безразличием к окружающим.

***

      — котёнок, ты в столовку идёшь обедать? — ухватив уходящего в противоположную сторону сонхена за рюкзак, останавливает его конхо.       — да, хочу покушать. а что? — ом даже не смотрит на него, похлопывая себя по одежде в поисках денег. нащупывает бугорок в левом кармашке клетчатой рубашки, с облегчением выдыхая.       — понял, приятного. я покурю пока на заднем дворе, не теряй. и не садись за стол между столбом и телевизором, ты его сразу заметишь.       сонхен поспешно кивает, не желая углубляться в детали сего совета. двигает замком по молнии и достаёт упаковку мятного ментоса, протягивая ее подозрительно поникшему парню.       — че это? — в замешательстве спрашивает конхо.       — у нас же сейчас миссис ли вести будет, не хочу, чтобы ты спалился. да и не люблю запах дыма. пожуешь, после того, как покуришь, пожалуйста.       — мило. понял.       конхо норовит улыбнуться и поблагодарить за такую заботу, но сонхена и след простывает. наивно полагать, что он это делает не от брезгливости к исходящей вони, а из личных интересов «не палиться». они ведь не близки вовсе, чтобы быть искренними, так? наверное, так. что ж, пора снимать розовые очки, чего это он, в самом деле.       отсчитав в упаковке пять мятных подушечек, конхо зажал ее в кулаке и отправился к черному выходу. свернул на задний двор, где уже виднелись студенты, громко смеющиеся над забитым в углу первоклассником. приглядевшись, он распознает в нем новичка, которого перевели в прошлом месяце. книги разбросаны около него, очки с выбитыми стёклами валялись в стороне. кажется, его так и не приняли в новом коллективе. не повезло.       конхо проходит мимо них, не сбавив шага, скривив лицо от писклявых криков. шарится в поисках сигарет, тут же стискивая зубы. забыл купить новые, с утра выкурив последнюю палочку утром у второго подъезда. курение ускоряет обмен веществ и подавляет аппетит, уничтожая чувство голода в пух и прах, а сейчас он лишен этого ритуала. и рядом ни мартина, ни джухуна, кто мог бы решить назревшую проблему.       приходится закинуться двумя жвачками, они же тоже имели схожее свойство притуплять голод? натощак они только вызовут обратное действие, но привыкший желудок должен пережить, не сдохнет. конхо опускается вниз на корточках, склоняясь головой к холодному кирпичу. за спиной слышен очередной крик, затем хруст или что-то подобное. тетради топчут, наверное. не его дело. своих проблем выше крыши, спасать всех подряд — далеко не его работа, даже не призвание. потому что если начнёт вмешиваться в каждые разборки, низок будет шанс выжить до выпускного.       конхо сует в уши наушники, крутит их у аудиоразъёма, чтобы настроить нормальный звук. торчащие провода током бьются. radiohead кажется единственным стабильным делом, которое сосуществует с ним и дарит хоть какие эмоции. подключается к местному wi-fi, пароль от которого был разгадан еще джеймсом, и заходит в браузер.       «закон ома.       сила тока на участке цепи прямо пропорциональна напряжению и обратно пропорциональна сопротивлению. простыми словами: при неизменном сопротивлении увеличение напряжения приводит к росту силы тока, а повышение сопротивления при том же напряжении снижает силу тока.       закон действует только тогда, когда показатели окружающей среды постоянны».       — блять, ну и хуйня же, — горько усмехается он, повторно вчитываясь в формулировку закона. мозг отказывается воспринимать информацию или конхо сам себя обманывает, разницы нет.       чтение прерывается перепадами звука. опять шум вместо любимой депрессивной песни. не успевает побеситься, как прилетает сообщение от мартина:       «а че, красотка седня с нами тусит или как??»       — даже не смей, — почти кричит он, как только на той стороне звонка прекращаются гудки. — мартин, с огнем играешь, прекращай.       — полегче ты, че такой злой? ревнуешь?       — ты больной? не надо его втягивать во все это дерьмо.       — ты слишком нервный, дружище, я же и с первого раза понял.       — попробуй только подойти к нему, мартин, я тебе клянусь...       — иди и забери его оттуда, пока другие не увидели, долбоеб. нахуй ты на меня злишься?       — не нарывайся.       конхо недовольно фыркает, поднимаясь с бетона. игнорирует парней у стены, что подзывали его к себе для развлечений над бедолагами, срываясь на бег в сторону столовой. как рояль в кустах, сонхен сидит именно там, куда не разрешили. что за упорное сопротивление его советам? конхо накрывает.       — че красный такой? бежал? — подняв голову на присевшего напротив, интересуется ом.       — мартин где? кто ещё тут был?       — что? я один тут.       — а тебе каким языком объяснять нужно, чтобы ты понимал меня? ты зачем сюда сел? — осматриваясь, рявкает ан. сонхен хмурит брови, откладывая палочки в сторону.       — ты мне будешь указывать теперь, что можно делать, а что нельзя?       — я же нормально попросил не садиться сюда!       — чего ты так орешь на меня? я просто хотел покушать.       а я покурить и че, хочет огрызнуться конхо, но чужие расстроенные глаза выглядят слишком жалко и невинно. грешно огорчать такое чудо. он сжимает челюсть покрепче, отводит взгляд в сторону. сонхен продолжает глазеть исподлобья, искренне не понимая, что он уже сделал не так.       — ты... блять, — на выдохе бормочет ан. — я не хочу тебе объяснять, ты не так все поймешь.       отпив чужого компота, конхо проверяет телефон на уведомления. никто не писал, никто не звонил, все в относительном порядке.       — это мой компот.       — правда? а я и не знал. котёнок, после кого-то другого я бы вряд ли пил.

***

      оставшиеся четыре урока незаметно пролетают за сном на последней парте. ещё один прекрасный проверенный способ побороть голод, заставить мозг чувствовать себя сытым. сонхен аккуратно поглаживал его по татуированной руке, пока записывал конспект за монотонным голосом историка. щеночек, криво набитый поверх небольшого шрама, привлекал и удивлял своим видом. маленький, неброский, и, кажется битый кем-то и чем-то непрофессиональным.       у сонхена пальцы мягкие и пахнет от него приятно. от грубой кожи постоянно потного от стресса конхо отличается кардинально. контраст завораживает. неизвестность пугает. урок продолжается.       это все до чертиков странно — почему парень, который знает его всего ничего, вдруг стал чуть ли не личным охранником, почему ходит по пятам и садится рядом, когда есть другие друзья. почему защищает его, зачем накрывает олимпийкой и не спрашивает о ней больше. и назвать его местным авторитетом или локальным бэдбоем тоже нельзя. даже сейчас наблюдать за его беспокойным сном кажется чем-то интимным и личным. дыхание тяжёлое, брови сдвинуты к переносице, ресницы подрагивают.       невольно сонхен засматривается. в упор игнорирует напоминание учителя о том, что по этой теме на следующем занятии будет самостоятельная, открыто разглядывая черты лица соседа. и по парте, и по квартире. шрам на брови все еще выглядит свежим, под линией челюсти виднеется что-то тёмно-фиолетовое. идеальные скулы, густые брови и загорелая кожа. если бы не обстоятельства, он бы точно покорял сердца на обложках журналов.       очевидно, конхо чувствует на себе взгляд, прижимается к парте еще сильнее. рефлексы. когда по коридору раздается звонок, ом резко дергается, приходя в себя. нелепое это решение было, однако. и дергается повторно, когда только убрав руку от чужой, его кисть перехватывают на лету. конхо нехотя открывает глаза, лениво зевает и крутит шеей. неудобно спать на локте, в следующий раз обязательно заснет на сумке.       — ты обещал погулять, — все ещё удерживая его запястья, произносит осипшим после сна голосом. — пойдёшь?       — ну раз обещал, значит, надо... а где?       — где угодно, хоть возле хаты. поговорить надо, обсудить много чего.       — а ты разве не хотел со своими друзьями собраться?       и вот опять этот взгляд, пронзающий душу, выворачивающий все наизнанку. конхо не планировал на этот день ничего, отменив все дела ради неловкого молчания с сонхеном и кошками на лавочке. а тот думает, что ежедневные посиделки с вредными веществами важнее. глупо, как же глупо. конхо трет мутные глаза, окончательно просыпаясь.       — нет.       нет, так нет.

***

      солнце, высоко поднявшееся над горизонтом, пекло в голову. и как бы сейчас тепло ни было, вечером все равно нужно будет кутаться в три куртки, лишь бы не замёрзнуть.       решив, что по улицам гулять и болтать слишком опасно для чужих глаз и ушей, парни отправились к заброшенным гаражам, где обычно конхо и обитал, шатаясь с утра до ночи. осколки от стеклянных бутылок наряду с использованными шприцами валялись везде, пыльные и грязные, где-то виднелась и засохшая кровь. сонхен смотрит под ноги, стараясь не наступить на лужи сомнительного происхождения. конхо идёт впереди, ловко пробираясь между ржавыми железками.       — можем подняться на крышу, если хочешь, — хмыкает ан, — можем внутрь зайти, но там не так уж и чисто, хотя мы пытались как-то убраться.       — ты здесь часто бываешь? — спрашивает старший, рассматривая огромную железную дверь.       — почти каждый день, — пожимает плечами. — местные знают, чужие не суются.       с тяжёлым скрипом он толкает дверь вперёд, пропуская сонхена вперёд.       в самом гараже куда меньше грязи. с потолка свисает одинокая лампочка, на полках лежат цветные жестяные банки, а сбоку стоит большой диван. кое-где выскакивали пружины, но, в целом, он выглядел солидно на фоне остального. рядом три деревянных стула. конхо не бесшумно закрывает дверь и проходит прямо, ведя за собой ома.       — если ты не против, я покурю, иначе начну ломаться скоро, — усадив того на диван, конхо быстро оказывается у верхних полок, рукой шурша между бутылок. вытащив синюю коробочку с надписью «dunhill master blend», он дёрнул клапан и с улыбкой вытащил сигарету. щелчок зажигалки раздаётся эхом, огниво немного освещает помещение в радиусе 20 сантиметров, и конхо наконец глубоко затягивается.       сонхен наблюдает, как тлеет кончик сигареты в полумраке, как конхо выдыхает дым в потолок. на словах красиво, но на деле это все жутко воняет. сонхен ненавидит сигаретный дым.       — тебя родители не потеряют, если долго со мной будешь?       — а мы надолго?       — не знаю, как захочешь.       — я предупредил их, — отводя взгляд в сторону, произносит он. — конхо?       — мм?       — что было в столовой? ты сегодня весь день странный, если честно.       — в столовой? хмм, а ты не испугаешься? если я начну рассказывать, ты перестанешь со мной дружить, — продолжая говорить в потолок, как-то грустно усмехается ан.       — поверь мне, после той сцены в туалете, я, наверное, уже ничего не испугаюсь. кстати, вы реально его после школы нашли?       — ага, всех их пятерых, как и обещали. мы слово держим. больше не полезут.       деталей знать сонхен не хочет, но раз полезли слухи, что завтра созывают родительское собрание по этому поводу, то, возможно, все действительно плохо.       — а вы с мартином реально дружите?       вопрос в лоб, каков контекст? конхо наклоняет голову, непонимающе поглядывая на старшего.       — ещё раз?       — ну... он странный. и ты сегодня в столовке про него говорил так гневно будто.       схватив стул, конхо с грохотом опускает его развернутым напротив дивана, усаживается с раздвинутыми в обе стороны ногами. наклоняется вперед, держась за спинку, и вздыхает.       — мы дружим. мартин, он нормальный, но... джухун его испортил. не прям испортил, конечно, первый толчок он сделал, а потом все скатилось. мартин хороший, понимающий, просто... жизнь такая, че скажу.       — первый толчок это?...       — да они дурь толкали, придурки. сейчас, наверное, завязали, я не знаю. а когда подобным занимаешься, вероятность того, что сам не подсядешь, очень низка.       — получается, что они типа?...       — торчки? возможно. джухун точно. если сдохнет завтра, никто не удивится даже. жалко, конечно, парня, но сам свою судьбу выбрал. мартин его любит, но ничего поделать не смог, в итоге гниет с ним заодно. такая любовь у них, всегда все вместе.       сонхен молчит, выдёргивая заусенец у ногтя. там тут же появляется полоска крови. конхо затягивается.       — почему ты так говоришь о своих друзьях?       — как?       — ну... они же твои друзья всё-таки, как-то помягче, что ли...       — котенок, — на лбу появляется испарина, когда конхо вдруг резко нависает над ним, прижимая к дивану. блокирует всякий выход, расставляя руки по спинке мебели. — я такой же хреновый, как и они, я говорю тебе правду. а правда имеет свойство быть жестокой.       конхо выдыхает дым прямо ему в лицо, улыбаясь над тем, как сонхен закашливается, пытаясь оттолкнуть его от себя. мало чего это тонкие ручки смогут сделать против, но попытка хорошая.       — брысь, блин, — морщит нос сонхен. — отойди.       младший со звонким смехом плюхается рядом.       — если я защищаю тебя, это не значит, что я хороший. уфф, я такой плохой парень, ты не представляешь, с кем связался, котенок.       — ты после сигарет такой веселый или это не никотин вовсе? — поведя бровью, спросил ом.       — если ты не прекратишь на меня гнать, я не буду отвечать за свои действия.       и вот почему он такой двойственный? почему сначала зовёт котенком, а потом дичь такую творит, зная о непереносимости дыма. почему увлекает сонхена своей неправильностью и отсутствием всякого желания учиться, общаться, даже питаться? запретный плод сладок.       — ладно, котенок, хватит психоанализа. хочешь научу тебя курить? будешь самым крутым на районе, бля, зуб даю.       — я и так крутой, — фыркает ом, закатывая глаза. — фу, убери эту дрянь подальше, завтра меня в наркологичку увезут, не дай бог.       конхо снова хохочет, втаптывая бычок в пол. надо же, как мало нужно для счастья.       — вряд ли туда увезут, если сам пешком не дойдёшь. я хотел показать тебе, как это отвратительно, чтобы ты такое в рот не брал. предостерегаю, знаешь. но ты и сам справишься, кажется, если тебе попытаются сделать то же самое.       — уверен?       — абсолютно. ты не поддаёшься влиянию, молодец, дай в лобик поцелую.       что им двигало в тот момент, конхо не знает. но когда притягивает сонхена за голову ближе и синими потресканными губами касается лба, время точно останавливается. старший замирает с опущенной на уровне чужой груди головой и хлопает глазами. сердце бешено колотится где-то в горле, а голова мутнеет от произошедшего. и единственным верным решением сейчас кажется перевести все в шутку. он приподнимает голову, касаясь макушкой подбородка конхо. длинные волосы щекочут нос.       конхо молчит. все ещё держит за затылок, все ещё близко. короткий чмок, сделанный под эмоциями, не смутил его, совсем нет. больше пугает сонхен, застывший в его руках.       — я же говорил, я плохой парень.

***