котенок

***

      беда пришла откуда не ждали. на сморщенном в злобе лице сухие губы изогнуты в оскал, оголяя кривые жёлтые зубы. сон как рукой сняло, конхо смотрит на отца с выражением лица, полного разочарования, и равнодушно ждёт, пока этот мудак объяснит, чего хочет с самого утра.       кроме как его смерти, естественно.       — слышь, щенок! мамка твоя объявилась, — едва разборчиво пробормотал старший, шатаясь в дверном проёме. остаётся гадать, как он открыл дверь без ключей, не сломав ее, — но я тебя не собираюсь отдавать.       — и? от меня че хочешь?       — чтоб ты знал, что ты в этом болоте утонешь вместе со мной, — плюет прямо на пол, около школьного рюкзака конхо. — ты же мой любимый сынишка, да?       его приближение к кровати отнюдь не имело перспективу благополучного развития, конхо знает. страх сковывает тело, каждую частичку души, пока он наспех срывается из-под тонкого дырявого одеяло, отталкивается от матраса, убегая в противоположный угол. как кошки-мышки они продолжают гоняться ещё несколько мгновений. отец мерзко лыбится, бросая в него все, что под руку попадется: и дряхлая книга без половины страниц, и пульт от сломанного телевизора, и даже стакан с водой.       — сукин сын, подойди ко мне!       — вот тут-то ты прав, — шипит сам себе младший, уклоняясь от летящей воды. — сука.       пытается поймать конхо, поддаваясь корпусом вперед, но спотыкается об ковер и с грохотом падает, ударясь об стол. устремляется рукой к его ногам, касается только штанов, но этого хватает сполна. тянет конхо назад, и тот летит следом, не добежав до выхода из комнаты. отряхивает ногойс сбрасывая чужую волосатую руку и ползет на четвереньках. времени на раздумья критически не хватает.       в последний момент, когда та же рука старшего выглядывает за порог, конхо поднимается и со всей дури хлопает дверью. пронзительный крик раздается на весь дом, кажется, всё-таки сломал конечность. по крайней мере, конхо надеется на это. схватив телефон с зарядки, он прошмыгивает к открытому балкону в гостиной и вновь прыгает. в последнее время он зачастил с этим удовольствием, колени в будущем спасибо не скажут. но как будто бы никто не ждёт благодарностей, как будто бы и будущее стоит под огромным вопросительным знаком сейчас. время на экране только перевалило за четыре часа. доброе утро.       пугать друзей в такую рань он не собирался, а только вздохнул и стал двигаться в сторону лавочки возле второго подъезда. отец продолжал наверняка плеваться ядом, орать о неблагодарности к себе и угрожать тем, что заберёт весь кров. похоже ли это на угрозу, когда конхо и так ничем не пользуется в доме — решать вам.       в одной футболке и тонких штанах продолжает сидеть, уткнувшись в сомкнутые к груди колени. рыжая кошка появляется из ниоткуда, а за ней ещё трое. боязливо ходят возле трясущегося тела, прежде чем наконец запрыгнуть на скамейку и прижаться ближе. согревают. они все худенькие да с выпирающими рёбрами, но все ещё пушистые и тёплые. чувствуют себя подобных.       через час начинает светать. конхо медленно поглаживает рыжую кошечку, что нагло разместилась между ногами и животом, вслушивается в ее мурчание. джеймс обычно просыпался в шесть, мартин просыпался за полчаса до звонка. выбор очевиден, кому звонить о просьбе помощи, но до этого ещё есть время.       отец сказал, что не позволит ему не утопиться вместе с ним. что это значит? звучит очень литературно для мужика, который в своей жизни закончил только семь классов школы. закрадывается ощущение, что он спланировал все изначально. но, опять же, зачем ему это надо? он вздрагивает от неожиданного прикосновения к ноге.       сонхен стоит прямо перед ним. сонный, но с мокрым лицом — умывался, кажется — и утяжелителями на ногах. в спортсмены заделался в пять утра вставать?       — ты почему здесь? все в порядке? ты трезв? — он аккуратно поднимает лицо конхо выше, вглядываясь в зрачки. красные, сухие, но не пьяные, нет. он точно не под чем-то, просто уставший до предела. просто пустой.       — привет, котенок, — конхо пытается улыбнуться, но уголки губ скатываются вниз. — отличная погода, не так ли?       — ты не в порядке.       — обижаешь, я в полном порядке. просто... вышел подышать.       сонхен смотрит, скептично выгнув бровь. берёт его холодные руки и начинает растирать своими, сохранившими тепло. не осознает в полной мере, что предпринимает и зачем, но усаживается рядом, распугивая полюбившихся животных. только сейчас замечает босые ноги младшего.       — хочешь ко мне?       — нет.       — папа на работе, мама спит, пойдем ко мне, конхо.       — сонхен, нет, я сказал.       все настолько серьёзно, что даже котенком не назвал, а сонхен уже и привыкать начинал. к хорошему, впрочем, быстро привыкаешь.       — а я вот на пробежку собирался выйти.       — молодец.       — думаю, я слишком щупленький.       — нормальный.       — я раньше танцами занимался, кстати.       — прикольно.       — какой цвет любишь?       — синий.       — ты прямо сейчас синий, конхо.       — цвет настроения синий, котёнок. все у меня нормально, я же сказал.       даже разговоры ни о чем не клеятся. сонхен вздыхает, поднимается обратно. попытка отвлечь, чтобы вернуться к главному незаметно, не увенчалась успехом.       — вставай.       — нет.       — ты мне помогал, теперь моя очередь. это наименьшее, чем я могу тебя отблагодарить. пошли.       конхо не смотрит на него, но улыбка все равно выходит. желание просто расплакаться и выплеснуть уже давно накопившиеся эмоции появляются довольно спонтанно.       — я тебе не помогал.       — а как же, конечно, не помогал. пойдём, я тебе как раз верну твою олимпийку.       — упрямый, — шепчет ан, наконец поднимаясь с лавочки. впервые подчиняется кому-то, новое ощущение заполняет грудь. в босые ноги впиваются маленькие камушки, и если под действием адреналина он их до этого не замечал, то сейчас недовольно хмурится, чуть прошипев. сонхен задумывается над решением.       на руках его нести кажется несуразицей, все равно не дотащит. либо уже поделиться своими кедами и остаться хотя бы в носках, либо вернуться в квартиру и принести ему обувь. пока сонхен крутит шестерёнками, конхо направляется к подъезду.       — так ты идешь или передумал уже?       ладно, было бы странно ожидать, что конхо смутит отсутствие обуви.       

***

      — во сколько тебя разбудить? — настраивая кран душа, невзначай спрашивает ом.       — мы собираемся спать? — недоумевает в ответ младший, рассматривая себя в зеркале.       свежая кровь стекает с раны на брови, — открылась, наверно, когда падал, ударившись об пол, — растрёпанные волосы, опухшая нижняя губа, искусанная от нервов. бледная кожа с синеватым оттенком, впалые щёки, круги под глазами. чудовище, одним словом. на фоне лелеющего сонхена выглядит просто отвратительно.       — ты долго сидел там? только честно, — закончив с краном, сонхен разворачивается к нему, жалостливым взглядом оглядывая с головы до ног. конхо ловит его взгляд через зеркало.       — да часик всего, не парься, я привык.       — не хочешь рассказать, что с тобой произошло? я не настаиваю, просто...       — потом. когда-нибудь потом обязательно расскажу, котенок.       и в этой полной тишине, нарушаемой только капающей водой, возможно, что-то меняется. что-то щёлкает.       — потом, — повторяет сонхен, прислонившись к кафелю. — ладно.       смотрит, на отводя взгляд. чужая спина казалась еще массивнее, обтянутая серой майкой не первой свежести. из-под ткани, ближе к шее, выглядывает нечто черное, наверное, ещё одна татуировка. помимо того, по открытым участкам кожи сложно не заметить количество синяков и шрамов, чернеющих на блеклой коже.       конхо даже неприятно становится от такого внимательного разглядывания себя, словно он экспонат какой-то. судорожно почесав затылок, он поворачивается к сонхену. физическую уязвимость теперь стесняет психологическая. в тесной ванне вдруг становится невыносимо душно для двоих парней.       — помочь тебе с раной?       — откуда ты свалился такой ангел на мою голову грешную?       — о, — ому не находится, что ответить. лицо мягко вытягивается в удивлении, уши немного краснеют. неловко улыбнувшись, он выскальзывает из ванной, прошептав, что принесёт вещи.       ухмыльнувшись, конхо принимается снимать с себя одежду. обсудят это позже, а пока ему стоит сделать из себя подобие здорового человека.

***

      чистый и опрятный в мягкой одежде не своего размера, конхо сидит на просторной кровати, поджав под себя ноги. рядом тарелка с печеньем, на тумбе какао с маршмеллоу. неудивительно, что такие мальчики, как ом сонхен со второго подъезда, пьют на завтрак горячий какао. сам сонхен крутится на кресле, повторно читая записи с тетради.       спать так и не легли, сославшись на страх проспать.       — ты, наверное, заметил, что я из неблагополучной семьи, — тихий голос раздаётся с кровати. — когда мне было 11, мама ушла из семьи.       сонхен застывает, стараясь не прервать начавшуюся исповедь.       — тогда отец во всем обвинил меня и стал уничтожать все, что мне дорого. и начал с моей собачки. он привязал ее к дереву, когда я был в школе, выколол ей глаза моей ручкой и отрезал ножницами хвост.       сонхен роняет и челюсть, и тетрадь. замирает в полном остепенении, не решаясь повернуться лицом к явно поникшему парню. конхо смотрит на печеньку в руке, надкусывает, собирая крошки на ладонь.       — он ждал моего возвращения, чтобы на моих глазах отрубить ей голову топором. вчера ты гладил меня по моей татушке, помнишь? это и есть моя собачка, мне ее набил джеймс в четырнадцать лет. и вот, с тех пор она всегда со мной.       — ты... он... это... — выдох       медленно поднявшись с кресла, старший подходит к кровати. конхо доедает сладость, неотрывно наблюдая за приближающимся. сонхен аккуратно усаживается рядом, двигает тарелку к чашке на тумбу и тянется к конхо. неумело обнимает за предплечья, осторожно, но крепко прижимая его к себе. стук собственного сердца отдает по чужому телу.       — а сегодня... сегодня он сказал, что мама вернулась, но он не отпустит меня. и что мы утонем в этом болоте вместе, — в шаге от того, чтобы по-детски расплакаться, конхо тяжело дышит, сильнее утыкаясь в теплую шею. — я ненавижу свою мать, ненавижу и отца, и теперь... котёнок, знал бы ты, как мне страшно...       вилка нашлась на кухне, вот в чем крылась вся загвоздка. ответы на терзающие душу вопросы напрашивались сами собой. перед сонхеном не просто местный абу-бандит, цепляющий холодной аурой, а обыкновенный сломленный ребёнок, имевший когда-то свои мечты и цели, имевший когда-то и свою собачку.       подрагивающие плечи, выступающие кости лопаток, торчащие позвонки — и этот парень четыре дня назад сначала защитил его от своих же друзей, а на следующее утро спас от иного насильственного процесса в сторону сонхена. вредные привычки, замена приёмов пищи, дружба с нежелательными персонами... что дальше по списку? самоубийство в 27 лет?       одинокая слеза стекает по щеке. и почему-то перед таким ангелом даже стыд чувствуется в самом маленьком своём проявлении.       громко сглотнув, конхо отстраняется. не может долго терпеть физического контакта, ибо его тактильность пропала ровно с момента разлуки с матерью. отворачивается, трет рукавом толстовки глаза, вызывая на лице покраснения. давно так не прорывало на эмоции, пусть и такие скупые. давно не позволял себе слабость перед другими. давно позабыл себя, навсегда оставшегося в том одиннадцатилетнем возрасте.       сонхен сказал, что он такой же, как его любимый цвет, что было странным, ведь конхо никогда не любил себя. сонхен не спрашивал, не требовал, не давил, просто принял к себе, вымыл и накормил, выслушал и обнял. если после чёрной полосы всегда наступает белая, то конхо готов встать на колени и помолиться всем богам, готов душу дьяволу продать, лишь бы они не отобрали от него его белую полосу.       вечная меланхоличная улыбка стирается с его лица, пока конхо тщетно старается выровнять дыхание. сонхен смотрит все еще обеспокоенно, проглатывая нарастающую истерику глубоко внутрь. конхо смотрит с усталостью и полным изнемождением.

***

      телефонный звонок от джеймса прерывает застоявшуюся тишину в комнате. половина седьмого утра, до сборов в школу есть как минимум тридцать минут.       — хен? что-то случилось? — отрывисто вздохнул конхо, прикладывая смартфон к уху. сонхен, мягко поглаживающий его по волосам, прислушивается.       — малой, во сколько у тебя собрание там?       — после обеда, в три. придёшь?       — приду. ты там будешь или чисто родаки?       — без меня.       — отстой. ладно, буду.       — спасибо. я ещё хотел поговорить с тобой насчет кое-какого вопроса. ты сильно занят?       — честно говоря, сейчас я немного занят тем, что промываю желудок джухуну, но вполне могу послушать и тебя. знаю, зашквар, но что уж поделать, малыш, я добрый дядя.       конхо мягко смеется в трубку, прикрывая глаза. так и представляет же эту картину перед глазами: джеймс, с зажатым между плечом и ухом телефоном, стоит, склонившись над унитазом и держит волосы джухуну, блюющему в туалет, а рядом литровая бутылка с водой.       — поговорим позже, не буду отвлекать, хен.       — твое право. вечером, кстати, собираемся у мартина. приходи, развеемся. джухун, блять, куда ты меня мараешь! короче, встретимся в школе, покеда.       три гудка и звонок обрывается. конхо подпирает щеку рукой, поворачивается на сонхена.       — хочешь со мной?       — на собрание?       — фу, нет, дурак что ли? — закатывает глаза, ползя ближе. — ну, если хочешь, конечно, можем и на собрание, но я предлагаю с моими друзьями посидеть. увидишь, как живут простые смертные.       — там будут наркотики? — укладывая чужую голову на свои колени, любопытствует сонхен, кусая внутреннюю сторону щёки.       — там буду я, к тебе не притронутся, не переживай насчёт этого. да и они не дураки, тебя знают. по крайней мере, большинство в курсе.       — что? откуда?       — в такой маленькой местности все друг друга знают, котёнок. подойди к любому мальчугану и ткни пальцем в рандомное окно, он тебе расскажет биографии всех жителей квартиры.       ом продолжает тщательно расчесывать его спутанные волосы тонкими пальцами, задумываясь над предложением. с одной стороны, обзаведётся новыми знакомыми, увидит этот серый мир, отличный от столичной жизни, а с другой — ему это не надо, что он там забыл? не его концепция.       — можешь не идти, я просто предлагаю.       — тоже хочешь показать, чтобы я туда не совался? — в памяти всплывает вчерашний день, сигаретный дым в лицо и тихое «предостерегаю, знаешь».       — молодец, быстро учишься.       — поцелуй в лобик? — ан расплывается в нежной улыбке, бережно хватает старшего за руки и притягивает к себе пониже. прижимается носом к волосяному покрову, оставляет маленький чмок на лбу.       — сначала боишься, потом поцелуи выпрашиваешь. ты такой интересный, котёнок.       — я странный, да?       — странный? все люди странные по-своему, не заморачивайся об этом.       — если я пойду на ваши... блядки? ты же будешь со мной, да?       — блядки? — конхо прорывает на смех. — наши культурные сходки так ещё не называли, но приемлемо, в принципе. естественно, я буду с тобой, я же беру ответственность за тебя.       я же беру ответственность за тебя.       конхо и за питомца своего ответственность брал. а все привело к тому, что случилось. клялся, что будет навсегда в ответе за того, кого приручил, и все впустую. что-то сегодня все слишком печально, какой сегодня день, пятница тринадцатое?       — тогда я с тобой. но сначала, давай решим, как мы сейчас пойдем в школу?       оба погружаются в раздумья. конхо думает о том, что у него нет никакого желания ни учиться, ни жить. думает, как вечером придётся объяснять все старшим и напрашиваться на ночевку у кого-то из них, а он унижаться перед другими жутко ненавидел. сонхен думает о том, как бы незаметно достать новую пару кед, которая оказалась ему велика, из прихожей и не разбудить при этом маму. а если и разбудит, то как ей объяснить появление незнакомого парня в их квартире.

***