Bent, Not Broken

Pxzvc - Bad Idea (Ft. Shiloh Dynasty) (Extended)

***

Ирэн вынырнула из сна, как из густого киселя — медленно, неохотно, с ощущением, что голова весит тонну, а во рту кто-то развёл костёр и забыл потушить. Солнечный свет бил в панорамные окна, заливая комнату безжалостным полуденным сиянием. Болело всё: голова после вчерашнего, тело — особенно между ног, где пульсировала тупая, непривычная боль. Она поморщилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Она нащупала телефон на полу рядом с диваном — экран треснутый, залепленный скотчем, но всё ещё функционирующий. Включила, потому что помнила, что выключила его ещё у Сыльги или когда ехала в такси из клуба. Или в клуб? Чёрт. Хронология рассыпалась. На экране — шквал уведомлений. Пропущенные звонки: Сокджин (5), Хосок (3), Юнги (2). Сообщения: Сокджин: Ирэн, где ты? Уже десять утра. Ответь. Сокджин: Пожалуйста, просто скажи, что с тобой всё в порядке. Хосок: ты где? тут Юнги всех на уши поднял)) ответь, а то он реально бесится Юнги: если ты не ответишь через час я пойду искать тебя по всему ёбаному Пусану Юнги: прошёл час. я не шучу. Юнги: блядь Ирэн просто напиши что жива и я отъебусь И отдельно — сообщение от Сыльги, отправленное полчаса назад: Сыльги: Подруга, сос. Твои церберы были здесь. Юнги и мелкий, Чонгук. Юнги такой: «Где она?» — таким тоном, что у меня мурашки. Я сказала, что ты с утра уехала на рынок за продуктами. Они не поверили, но я держалась. Короче, я скинула тебе денег на карту — купи реально продукты, рис, кимчи, хурму какую-нибудь, чтобы правдоподобно было. И пакет не забудь, типа ты с рынка. Удачи, целую. Ирэн уставилась на экран. Потом перевела взгляд на свои руки — голые. Потом на плед, который прикрывал её тело, — всё ещё голое. Потом медленно, очень медленно перевела взгляд на вторую половину дивана. Рядом с ней лежал мужчина. Спал. Голый. Наполовину укрытый тем же пледом, так что видно было только спину — широкую, с парой родинок на правой лопатке, — и руку, которая свесилась с дивана. Тёмные волосы, растрёпанные, закрывали лицо. Ирэн замерла. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом забилось где-то в горле. Она помнила вчерашнее. Фрагментами. Вспышками. Клуб, музыка, вип-зона, кто-то на чьих-то коленях. Поцелуй. Квартира. Чёрт. Мужчина пошевелился. Перевернулся на спину, сбрасывая с лица волосы. Солнечный свет упал на его лицо — и Ирэн забыла, как дышать. Тэхён. Ким Тэхён. Её преподаватель анатомии. Который вчера поставил ей «неуд». Который говорил, что ему плевать на её проблемы. Который смотрел на неё в аудитории так, будто она пустое место. Голый Тэхён в её постели. То есть она в его постели. То есть они на его диване. Оба голые. Ирэн не закричала только потому, что голос сел. Она резко села, прижимая плед к груди, и уставилась на него. Дыхание сбилось. В голове — каша. Она пыталась вспомнить хоть что-то конкретное, но память подбрасывала только разрозненные образы: его руки на её талии, его губы на её шее, его тело над ней. Боже. Боже. Она переспала с преподавателем. Она — девственница до вчерашнего дня — переспала с преподавателем, с которым у неё конфликт по учёбе. С которым она говорила о пересдаче. Который её... Тэхён открыл глаза. Он смотрел на неё несколько секунд — сонный взгляд, мутный после вчерашнего. Потом моргнул. Потом нахмурился. Потом его лицо изменилось: на нём проступило узнавание. Узнавание и что-то ещё — не ужас, нет. Скорее, брезгливое удивление. — Ким Ирэн? — его голос был хриплым после сна. — Учитель, — выдавила она, ненавидя себя за то, что автоматически обратилась к нему формально. Он приподнялся на локте, оглядел её — без парика, с размазанным макияжем, с рыжими волосами, которые теперь было не скрыть, — и вдруг издал короткий, невесёлый смешок. — Ну ёбаный в рот, — сказал он. Ирэн вздрогнула. Она никогда не слышала, чтобы Тэхён матерился. На лекциях он был холоден, саркастичен, но всегда в рамках. Сейчас же это слово прозвучало так естественно, будто он употреблял его каждый день. — Я был настолько пьян, — продолжил он, садясь и потирая переносицу, — что трахнул свою студентку. Причём не просто студентку, а ту самую, над которой потешается весь курс. Изгоя. Лузершу. Я трахнул лузершу. Как в дешёвой подростковой мелодраме. — Он снова усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли тепла. — Всё. Я больше не пью. Ирэн почувствовала, как внутри поднимается волна ярости. Лузерша. Изгой. Он говорил о ней так, будто её здесь не было. Будто она была предметом. Ошибкой. Недоразумением. — Ты не особо был против, — сказала она, и голос её прозвучал жёстче, чем она ожидала. — Насколько я помню. Тэхён перевёл на неё взгляд — изучающий, холодный, с лёгкой примесью брезгливости. — Интересно, — протянул он. — Ты поэтому вчера оказалась в том клубе? В том платье? Случайно села мне на колени? Случайно поехала ко мне? Или это был план — раздвинуть ноги перед преподавателем, чтобы он закрыл глаза на твою бездарную домашнюю работу? Ирэн вспыхнула. — Ты в своём уме?! — она вскочила с дивана, забыв про наготу, и схватила с пола первое, что попалось под руку — его рубашку. Накинула на себя. — У меня вчера был самый дерьмовый день в жизни! Ты думаешь, я планировала это? Думаешь, я специально пошла в клуб, чтобы найти тебя?! — Ну, — он развёл руками, ничуть не смущаясь своей наготы, — выглядит именно так. — Да пошёл ты! — выкрикнула она. — Ты сам меня пригласил! Сам предложил поехать к тебе! Или ты был такой пьяный, что не помнишь? — Я помню достаточно, — отрезал он. — Но я не знал, что ты — это ты. Ты была в парике. Ты накрасилась как... — он осёкся, подбирая слово, — как шлюха из порно. У Ирэн перехватило дыхание. Она смотрела на него — на своего преподавателя, который сейчас сидел перед ней, голый, с похмелья, и называл её шлюхой, — и не могла поверить, что когда-то считала его привлекательным. — Значит так, — сказала она, застёгивая его рубашку на себе. Пальцы дрожали, но голос она удержала. — Я ничего от тебя не хочу. Ни оценок. Ни поблажек. Ничего. Ты мне отвратителен. — Взаимно, — бросил он. — Я молчу об этом. Ты молчишь об этом. Мы оба забываем, что это вообще было. Договорились? — Договорились, — он кивнул, но его взгляд всё ещё был колючим. — И да, Ким, — он поднялся с дивана, высокий, обнажённый, и посмотрел на неё сверху вниз, — если хоть кто-то узнает об этом, ты вылетишь из колледжа быстрее, чем я успею написать рапорт. — Не беспокойся, — она подобрала с пола свои вещи — платье, трусики, туфли, — засовывая их в сумку. — Я уже забыла. — Вот и славно. Она направилась к выходу, спотыкаясь на каблуках, которые несла в руках. У двери обернулась. — Ким Тэхён, — сказала она, и он поднял бровь, — ты кусок дерьма. — Знаю, — ответил он с ленивой усмешкой. Ирэн вышла, хлопнув дверью так, что картина в коридоре покачнулась.

***

На рынке она провела полтора часа. Купила всё, что могла, на деньги Сыльги: два пакета риса, овощи, кимчи, упаковку куриных бёдрышек, хурму из списка, яйца, молоко и даже упаковку детского печенья для Бомгю. На сдачу взяла пакет леденцов для Хёджин — та заслужила после всего. Продавщица в рыбном ряду, тётка с обветренным лицом и громким голосом, удивлённо посмотрела на неё: «Что, сегодня праздник? Обычно ты по мелочи берёшь». Ирэн выдавила улыбку: «Стипендия пришла». Когда она подошла к дому, сердце колотилось где-то в горле. Сумки были тяжёлыми, ноги — ватными после вчерашнего, а надетые в спешке платье Сыльги пахло сигаретным дымом и чужими духами. Она толкнула дверь плечом и вошла. В гостиной её ждали. Сокджин сидел за кухонным столом, сложив руки перед собой, как на допросе. Его лицо было серым от недосыпа — он, судя по всему, не ложился, ждал её. Юнги стоял у окна, прислонившись спиной к подоконнику, скрестив руки на груди. Его мятные волосы были в беспорядке, челюсть сжата, а глаза метали молнии. Чимин сидел на диване, закинув ноги на журнальный столик, и выглядел так, будто ему всё происходящее глубоко безразлично, но Ирэн слишком хорошо его знала, чтобы купиться на это. Чонгук сидел на нижней ступеньке лестницы, в своём неизменном капюшоне, и смотрел на неё своим пустым, изучающим взглядом. — О, — Чимин первым нарушил тишину, и его тон был полон того самого защитного сарказма, который он перенял у Юнги, — мамочка вернулась. Мы уже думали, ты нас бросила. — Заткнись, — бросила Ирэн машинально, ставя сумки на пол. — Где ты была? — голос Сокджина был спокойным, но в нём звенело напряжение. — На рынке, — она кивнула на сумки. — Продукты купила. Видишь? — На рынке, — повторил Юнги, не двигаясь с места. — Сыльги сказала то же самое. Что ты с утра уехала на рынок. — Ну вот, — Ирэн пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Значит, я была на рынке. — Блядь, — Юнги отлепился от подоконника и сделал шаг к ней, — ты серьёзно сейчас? Ты вырубаешь телефон на всю ночь, мы не знаем, жива ты или нет, а ты являешься в полдень с пакетами и думаешь, что мы поверим в этот дешёвый спектакль? — Я выключила телефон, потому что устала, — сказала Ирэн, и это была чистая правда. — Я устала от вас. От всего. Мне нужна была одна ночь. Одна. Неужели я не заслужила? — Заслужила, — неожиданно подал голос Чонгук с лестницы. Все повернулись к нему. Он говорил редко, но когда говорил, это всегда било в цель. — Но не так. — А как? — спросила Ирэн, глядя на младшего брата. — Не знаю, — он пожал плечами. — Но не так. Повисла пауза. Ирэн наклонилась к сумкам, чтобы разобрать продукты, и в этот момент её волосы упали вперёд, открывая шею. — Что это? — спросил Чимин, щурясь. — Что «это»? — У тебя на шее. Синяки. Ирэн машинально коснулась шеи и похолодела. Засосы. Она не видела их утром — в спешке даже не посмотрелась в зеркало. Сокджин поднялся из-за стола и подошёл ближе. Взял её за подбородок, мягко, но настойчиво повернул голову, разглядывая шею. Его лицо изменилось — усталость сменилась чем-то тяжёлым, похожим на боль. — Ирэн, — сказал он тихо. — Что ты делала этой ночью? — Ничего, — она вывернулась из его рук. — Это не ваше дело. — Не наше дело? — Юнги фыркнул. — Ты пропадаешь на всю ночь, возвращаешься с засосами на шее, и это не наше дело? — Именно, — отрезала она. — Я взрослый человек. Я могу делать, что хочу. — Как мама? — спросил Чимин. Это прозвучало жестоко, даже для него, и он сам, кажется, осознал это секундой позже, потому что тут же отвёл глаза. Ирэн замерла. В комнате повисла тишина — тяжёлая, как бетонная плита. — Что ты сказал? — прошептала она. — Ничего, — пробормотал Чимин. — Забудь. — Нет, — Сокджин поднял руку, останавливая Чимина, и повернулся к Ирэн. В его глазах была та самая смесь усталой заботы и решимости, которая делала его главой семьи, даже когда он сам в это не верил. — Он не это имел в виду. Но я скажу другое. Если то, что ты делала этой ночью — если это ради денег... остановись. — Что? — Ирэн непонимающе уставилась на него. — Я не хочу, чтобы ты стала как мать, — сказал он прямо, и каждое слово падало, как камень. — Если тебе нужны деньги, мы найдём другой способ. Я возьму больше смен. Хосок поможет. Мы что-нибудь придумаем. Но не так. Пожалуйста. Ирэн смотрела на него, и внутри у неё всё дрожало. Он правда думал, что она... что она могла... что она пошла бы на такое? Зарабатывать телом? Как мать? Как Рюджин, которая трахалась с клиентами в их доме, пока дети делали вид, что спят? Её собственный брат подумал о ней такое? — Ты серьёзно? — её голос дрогнул, но не от слабости — от ярости. — Ты думаешь, я продаю себя за деньги? — Я не знаю, что думать, — ответил Сокджин. — Ты исчезла. Ты была в ярости. Ты вернулась с чужими следами на шее. Что я должен думать? — Что твоя сестра решила пожить своей жизнью хотя бы одну грёбаную ночь? — крикнула она. — Что ей надоело быть прислугой в этом доме? Что она, блядь, просто человек, который имеет право на свои секреты?! Она редко материлась — только когда была на грани. И сейчас она была на грани. — Я не мама, — продолжила она тише, но с той же яростью. — Я никогда не буду мамой. Я лучше сдохну, чем брошу Бомгю, Хёджин, Чонгука — вас всех. И то, что ты мог подумать иначе... — она покачала головой. — Знаешь что? Идите вы все. Она развернулась и пошла к лестнице. Проходя мимо Чонгука, она на секунду остановилась. Он поднял на неё глаза — пустые, но в них мелькнуло что-то. Что-то похожее на понимание. — Ты в порядке? — спросил он тихо, так тихо, что никто, кроме неё, не услышал. — Нет, — ответила она так же тихо. — Но буду. Она поднялась наверх и закрылась в ванной. Включила воду на полную, села на край ванны и уставилась в одну точку.

***

Вечером она позвонила Сыльги. — Алло? — голос подруги был энергичным, фоном слышалась музыка. — Ты как? Дома? Сильно влетело? — Всё нормально, — Ирэн сидела на своей кровати, прижимая телефон к уху плечом, и одновременно вытирала волосы полотенцем. Хёджин ещё не поднялась спать, внизу смотрела мультики с Бомгю. — Разрулила. — Что с деньгами? Купила продукты? — Да, спасибо. Я отдам при первой возможности. — Даже не думай! Это мой подарок. Ты вчера была великолепна. Кстати, о великолепии... — она понизила голос, — как всё прошло? Ты уехала с таким красавчиком... — Это был мой преподаватель, помнишь? — перебила Ирэн. В трубке повисла тишина. Потом Сыльги взорвалась: — Точно! Ирэн, ты... ты переспала с ним?! — Да. И это было ужасно, — Ирэн вздохнула. — Утром он проснулся, увидел меня без парика, и его чуть не стошнило. Назвал меня лузершей и шлюхой. И обвинил в том, что я специально это подстроила ради оценок. — Вот мудак, — резюмировала Сыльги. — Слушай, я знаю людей, которые могут с ним поговорить. Без насилия. Просто объяснят, что так с женщинами нельзя. — Нет, — Ирэн слабо улыбнулась. — Не надо. Мы договорились, что оба забудем. Он никому не скажет, я никому не скажу. Как будто ничего не было. — Ну, как знаешь. Но если передумаешь... — Я не передумаю. Пауза. Потом Сыльги заговорила другим, более деловым тоном: — Ладно, проехали этого урода. У меня к тебе серьёзный вопрос. — Какой? — Ты вчера согласилась на Онлифанс. Это всё ещё в силе? Ирэн вздохнула и откинулась на подушку. Вчера — когда она была пьяна, под мефедроном, в чужом платье и чужом парике — это казалось решением. Сегодня, на трезвую голову, с засосами на шее и скандалом с братьями, это казалось... ну, это всё ещё казалось решением. Потому что учебник по патологии стоил сорок восемь тысяч, а стипендии почти не осталось. Потому что счета за электричество росли. Потому что Сокджин убивал себя на подработках, а она не могла ему помочь. Потому что, если не она, то кто? — В силе, — сказала она. — Отлично! — Сыльги просияла — это было слышно по голосу. — Тогда давай обсудим детали. Значит так: тебе нужен парик — тот синий я тебе отдам, он всё равно на мне плохо сидит. Одежда у меня есть, подберём что-нибудь под твой образ. Маска нужна, чтобы лицо не светить. — Маска у меня есть, — сказала Ирэн, вспоминая чёрную маску, которую носила во время эпидемии. — Медицинская. Подойдёт? — Идеально! Медсестра, блин. Готовая роль. Слушай, это будет круто. И приходить будешь ко мне — у меня и свет, и камера, и всё настроено. Часа два-три в день, пару раз в неделю. Снимешь контент на неделю вперёд, обработаем, загрузим. Никто не узнает. — Никто не узнает, — повторила Ирэн, как заклинание. — И да, — добавила Сыльги, — ты только с братьями вопрос реши. Чтобы они не начали допытываться, куда ты ходишь. — Скажу, что беру дополнительные консультации в колледже. Или что подрабатываю сиделкой. — Сиделкой? — Сыльги усмехнулась. — Ну да, «сиделка с дополнительными услугами». Ладно. Замётано. Во вторник жду тебя в час. Сделаем пробные фото, посмотрим, как пойдёт. — Договорились. Ирэн повесила трубку и ещё долго сидела на кровати, глядя в стену. Потом поднялась, накинула кофту и спустилась вниз. Хёджин спала на диване, уткнувшись в Мистера Медведя. Бомгю спал у неё под боком, причмокивая во сне. Чимин и Чонгук были в своей комнате — оттуда доносился приглушённый звук какой-то игры. Хосок ещё не вернулся с подработки. Сокджин сидел за кухонным столом с чашкой остывшего чая и смотрел на счета. Ирэн подошла и села напротив. — Я не хотел тебя обидеть, — сказал он тихо, не поднимая глаз. — То, что я сказал про маму... прости. Я просто волновался. — Я знаю, — она взяла его за руку — мозолистую, уставшую, тёплую. — Но я — не она. И никогда не буду. — Я знаю, — он поднял на неё глаза и слабо улыбнулся — устало, но тепло. — Ты лучшая из нас. Не дай нам тебя сломать. — Не дам, — пообещала она. И почти поверила в это.