ГАЗ-63
16 мая 2026 г., 15:12
25 января 1959 года. Вижай — 41-й квартал.
Утро в Ивделе встретило группу пронизывающим ветром. Поезд № 81, тяжело отдуваясь паром, высадил их на заснеженный перрон. Отсюда начиналась настоящая глушь. До Вижая добирались на дребезжащем автобусе ГАЗ-51, подпрыгивая на каждой кочке обледенелой дороги.
В Вижае было шумно и многолюдно. Группа Блинова, с которой они делили песни и чай в поезде, уходила на свой маршрут. Настало время прощания.
— Ну, удачи вам, дятловцы! Чтобы лыжи не подвели! — крикнул Блинов, закидывая рюкзак.
Вокруг царила суматоха: военные, лесорубы в тяжелых полушубках, лай собак. Юрка Кривонищенко, не выпускающий из рук свой верный ФЭД, крутился в самой гуще событий.
— А ну, встали все! Исторический момент! — командовал Гоша, наводя объектив.
Александр Колеватов, как обычно, попытался скрыться за спинами товарищей. Он вообще недолюбливал все эти «позирования», считая их пустой тратой времени. — Гоша, убери свою лейку, и без того дел полно, — ворчал Саша, поправляя капюшон. — Не ворчи, Колеватов, для истории же! — засмеялась Зина, пристраиваясь рядом с Игорем.
(Кадр 14 с камеры Кривонищенко: Группа на фоне Вижая, последние сборы)
После совместных фотографий с блиновцами и местными военными наступил момент окончательного расставания. — Всё, ребята, побежали! — крикнул Колеватов и, смеясь, попытался рвануть в сторону, надеясь, что теперь-то объектив его не достанет. — Куда?! От меня не уйдешь! — Гоша вскинул камеру и нажал на спуск в самый подходящий момент.
(Кадр 15: Группа прощается с блиновцами и военными) (Кадр 16: Убегающий, смеющийся Колеватов)
Наконец, удалось договориться с попутным грузовиком. ГАЗ-63, полноприводный «трудяга» с открытым кузовом, должен был забросить их в поселок лесозаготовителей — 41-й квартал.
Загрузка была стремительной. Рюкзаки летели в кузов один за другим, сверху запрыгивали сами ребята. В открытом кузове на морозе было, мягко говоря, неуютно, но предвкушение начала активной части похода перекрывало всё.
Кривонищенко залез последним, балансируя на краю борта. — Всем смотреть на меня! Последний кадр цивилизации! — Гоша снова вскинул фотоаппарат.
В кузове было весело. Тибо-Бриньоль, всегда готовый к шутке, устроился где-то в глубине, за рюкзаками, его озорные глаза светились из-под капюшона. Игорь Дятлов тоже не лез вперед — он сидел чуть сзади, внимательно оглядывая окрестности, словно уже просчитывал завтрашний переход.
Юра Дорошенко сидел у самого борта. Его лицо, обветренное и серьезное, казалось застывшей маской. Он смотрел не в камеру, а куда-то вдаль, в сторону уходящей дороги. В этом суровом взгляде читалась не только сила, но и та тяжесть, которую он нес в себе все эти дни. Рядом с ним, спрятавшись от ветра за чужими плечами, улегся Колеватов — он всё-таки решил сэкономить силы перед 41-м кварталом.
(Кадры 17 и 18: Группа в кузове грузовика ГАЗ-63. Тибо и Игорь на заднем плане, суровый Дорошенко и прилегший Колеватов)
Мотор взревел, выплевывая сизый дым, и грузовик дернулся вперед. Холодный ветер тут же ударил в лица, забиваясь под штормовки. Впереди был 41-й квартал — последний форпост людей перед великим безмолвием Уральских гор. Машина увозила их вглубь тайги, и каждый пройденный километр отрезал их от остального мира, оставляя позади смех, прощания и суету вокзалов.
