Три минуты на ответ

— Я всё ещё считаю это плохой идеей, — сказала Вика. — Отлично, — ответила Ира. — Значит, всё идёт идеально. Аудитория постепенно наполнялась шумом. Кто-то двигал стулья. Кто-то спорил уже до начала тренировки. Люда сидела на подоконнике с таким видом, будто пришла не на дебаты, а смотреть реалити-шоу. За окнами темнело. Дождь всё ещё шёл — мелкий и раздражающий. Капли стекали по стеклу длинными полосами, размывая огни улицы. Вика стояла возле одной из парт, скрестив руки на груди, и смотрела на Иру так, будто та лично разрушила ей жизнь. Ира выглядела слишком довольной. Это настораживало. Очень. — Ты драматизируешь, — сказала она, перебирая какие-то листы. — Это просто тренировочные дебаты. — Ты сказала это так, будто меня это должно успокоить. — Вообще-то да. — Не сработало. Люда, не отрываясь от телефона, лениво произнесла: — Я всё ещё считаю, что они поругаются раньше, чем начнут готовить аргументы. — Я ставлю на первые три минуты, — отозвался кто-то с задних рядов. — Спасибо за веру в нас, — сухо сказала Вика. — О, нет, в вас мы как раз верим, — усмехнулась Люда. — Проблема в том, что вы обе невыносимые. — Говорит человек, который питается энергетиками и чужими конфликтами. — И пока прекрасно себя чувствую. Вика уже собиралась ответить, когда рядом послышался спокойный голос: — Она права. Вика обернулась слишком резко. Адель стояла рядом, листая распечатки, которые Ира только что сунула ей в руки. Тёмная рубашка. Закатанные рукава. Кольца на пальцах. И этот раздражающе спокойный вид человека, которого вообще ничего не трогает. Вика мгновенно почувствовала знакомое желание спорить. Это начинало нервировать. — Кто именно? — спросила она. — Люда. Мы действительно невыносимые. Вика нахмурилась. — Ты сейчас серьёзно согласилась с тем, что раздражаешь людей? Адель пожала плечами. — Я давно смирилась. — Какое эмоциональное развитие личности, — пробормотала Вика. Уголок губ Адель едва заметно дёрнулся. И почему-то это выбило Вику из равновесия сильнее, чем если бы та начала спорить. Потому что Адель почти не показывала эмоций. Вообще. Она либо: спокойно смотрела; спокойно говорила; либо спокойно уничтожала чужие аргументы. И от этого любое изменение в её лице сразу становилось слишком заметным. — Так, всё, — Ира хлопнула в ладони. — Работаем. Шум в аудитории стал чуть тише. — Сегодня пробные раунды перед отбором на осенний турнир. Ничего сложного, просто хочу посмотреть, как вы взаимодействуете в парах. — Спойлер: ужасно, — сказала Люда. — Люда. — Я помогаю создавать реалистичные ожидания. Ира закатила глаза и продолжила: — Тема: «Эмоции мешают принимать правильные решения». У вас пятнадцать минут на подготовку. По аудитории сразу разошёлся шум голосов и скрип стульев. Люди начали пересаживаться ближе к своим партнёрам. Вика медленно повернулась к Адель. Та уже села за парту у окна и открыла ноутбук. Без лишних слов. Без попытки начать разговор. Будто работать с Викой было для неё обычной задачей. Это почему-то снова раздражало. — Ты сейчас выглядишь как человек, который уже устал от меня.— сказала Вика, подходя ближе. — Мы знакомы меньше недели, а ты уже споришь со мной каждые пять минут. — И? — Я пытаюсь оценить масштабы проблемы. Вика невольно усмехнулась и села напротив. Несколько секунд между ними стояла тишина. Странная. Не неловкая — скорее настороженная, как перед началом очередного спора. Будто ни Вика, ни Адель до конца не понимали, как вообще разговаривать друг с другом нормально. Без колкостей. Без этого постоянного желания уколоть в ответ. Без ощущения, что любое слово сейчас снова превратится в маленькое соревнование. Вика села напротив, машинально подтянув рукава толстовки ниже к ладоням. Адель уже открыла ноутбук и что-то быстро печатала, периодически пролистывая распечатки с темами. Пальцы у неё двигались быстро и уверенно. Раздражающе уверенно. Вика поймала себя на том, что снова смотрит. И тут же отвела взгляд в сторону. Аудитория постепенно наполнялась привычным шумом. За соседней партой двое второкурсников уже спорили про статистику так эмоционально, будто от этого зависела их жизнь. — Нет, ты не можешь использовать данные за две тысячи шестнадцатый! — Почему? — Потому что это было восемь лет назад! — Люди за восемь лет не эволюционировали в другой вид! — Иногда я в этом сомневаюсь! Ира ходила между рядами с кружкой кофе в одной руке и листами в другой. Она выглядела как человек, который держится исключительно на кофеине, стрессе и желании выиграть следующий турнир. — Если вы ещё раз начнёте орать друг на друга до начала раунда — я вас рассажу, — устало сказала она, проходя мимо. — Это не ор, это интеллектуальная дискуссия! — возмутились с задних рядов. — Тогда интеллектуально заткнитесь на пять минут. Люда уже успела ввязаться в чужой спор и теперь сидела на краю парты, лениво болтая ногой. На её лице было то самое выражение, которое появлялось каждый раз, когда она чувствовала приближение хаоса. То есть почти всегда. — Я всё ещё считаю, что капитализм уничтожит вас раньше дебатов, — невозмутимо заявила она кому-то через два ряда. За окнами медленно темнело. Дождь стучал по стеклу — тихо, монотонно. Вечерний свет отражался в ноутбуках, стаканах кофе и мокром асфальте за окном. И почему-то именно сейчас Вика вдруг особенно отчётливо почувствовала атмосферу этого места. Шумную. Слегка хаотичную. Уставшую. Живую. Люди здесь перебивали друг друга, спорили, язвили и закатывали глаза каждые две минуты. Но при этом никто не пытался казаться удобным. И это ощущалось… непривычно. Вика не любила компании. Не любила шум. Не любила новые места, где нужно снова привыкать к людям и думать, как себя вести. Но здесь всё почему-то работало по другим правилам. Словно в этой аудитории всем заранее разрешили быть слишком громкими, слишком уставшими и слишком настоящими. — Ты опять зависла, — внезапно сказала Адель. Вика резко подняла взгляд. — Не зависла. — Конечно. — Почему ты говоришь это таким тоном? Адель спокойно пожала плечами. — Каким? — Будто уже заранее знаешь, что я сейчас скажу. — Было бы удобно. Вика тихо фыркнула и откинулась на спинку стула. Господи. Эта девушка действительно начинала её раздражать. — Ладно, — Вика выдохнула и подвинула к себе распечатки. — Как вообще это работает? — Что именно? — Работа в паре. Мы сейчас должны цивилизованно сотрудничать или сразу начинать конфликт? — Смотря насколько ты конфликтная. — Я? Вообще нет. Адель подняла взгляд. Молча. Вика нахмурилась. — Что это за взгляд? — Я просто вспоминаю, сколько раз ты закатила глаза за последние десять минут. — Это защитная реакция. — На что? — На тебя. На секунду Адель всё-таки тихо усмехнулась. Очень слабо. Но Вика это заметила. И почему-то сразу почувствовала странное удовлетворение, будто только что выиграла маленький спор. За соседним рядом кто-то уронил стаканчик с кофе. Ира обречённо сказала: — Я запрещаю вам умирать до турнира. Люда откуда-то сзади добавила: — Поздно, я уже морально мертва. Обычный вечер дебатного клуба. Вика машинально покрутила ручку в пальцах. — Ладно. Серьёзно. Что мне делать? — Не паниковать. — Отличный план. Жаль, организм о нём не знает. Адель несколько секунд смотрела на неё внимательнее обычного. Не насмешливо. Просто… внимательно. И это снова начинало нервировать. — Ты боишься выступлений? — вдруг спросила она. Вика сразу напряглась. — С чего ты взяла? — Ты начинаешь тараторить, когда нервничаешь. — Я всегда быстро говорю. — Нет. Сейчас ты говоришь так, будто пытаешься обогнать собственные мысли. Это было слишком точное замечание. И ей это не понравилось. — Какая ты неприятно наблюдательная. — Спасибо. — Это не был комплимент. — Я всё равно его принимаю. Всё вокруг было громким, живым и хаотичным. А Адель, наоборот, сидела абсолютно спокойно. Будто её вообще невозможно выбить из равновесия. Это раздражало. Очень. — А ты, значит, ничего не боишься? — спросила Вика, прищурившись. — Боюсь. — Не верю. — Я серьёзно. — И чего же? Адель задумалась на пару секунд. Слишком серьёзно задумалась. Будто реально выбирала ответ. Потом совершенно спокойно сказала: — Голубей. Вика моргнула. — Что? — Голубей. Вика уставилась на неё, пытаясь понять, шутит она или нет. Лицо Адель оставалось абсолютно спокойным. Это добивало сильнее всего. — Ты сейчас прикалываешься. — Нет. Вика не выдержала и тихо засмеялась. — Господи. — Не понимаю, что тебя так веселит. — Ты буквально выглядишь как человек, который способен морально уничтожить половину университета одним взглядом. — И? — И после этого говоришь: меня пугают голуби. Вика уже откровенно смеялась, уткнувшись лбом в ладонь. Где-то рядом Люда подозрительно посмотрела в их сторону. — Мне не нравится, что они перестали ругаться, — сказала она Ире. — Подожди, это временно, — невозмутимо ответила та. — Нет, серьёзно, — Вика всё ещё пыталась перестать смеяться. — Почему именно голуби? Адель с абсолютно невозмутимым лицом пожала плечами. — Один однажды сел мне на голову. Повисла секунда тишины. И Вика снова расхохоталась. Так резко и неожиданно, что даже сама удивилась. Адель смотрела на неё несколько секунд. Потом едва заметно закатила глаза. — Реакция чрезмерная. — Нет, ты не понимаешь, — Вика пыталась отдышаться. — Это просто… максимально не то, что я ожидала услышать. — А что ты ожидала? — Не знаю. Темноту. Высоту. Эмоциональную близость. — Последнее действительно пугает. — Вот, это уже звучит как ты. На этот раз Адель тихо усмехнулась. Совсем коротко. И почти сразу снова вернулась к распечаткам, будто ничего не произошло. Но напряжение между ними почему-то стало чуть слабее. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы через минуту снова начать спорить. Работать с ней было невозможно. И одновременно…легко. Потому что Адель не тормозила разговор. Не терялась. Не обижалась на резкость. Она сразу подхватывала мысль и отвечала так быстро, будто они спорили уже несколько лет. Это было странно. И очень непривычно. Ира внезапно хлопнула в ладони. — Так, внимание! Сейчас будут пробные выступления. По аудитории сразу прокатился шум. Кто-то застонал. Кто-то начал быстро листать заметки. Люда театрально перекрестилась. А потом Ира совершенно спокойно добавила: — И первыми выступают Вика и Адель. Тишина. Вика медленно повернулась. — Что. И по слишком довольному лицу Иры сразу стало понятно: она сделала это специально.