Между смертью и тобой.

Вечером они вышли из лофта. Вадим шёл первым, слегка придерживая Вику за талию – его рука уверенно лежала на ней, осторожно поглаживая большим пальцем ткань свитера. Они спустились по узкой лестнице и вышли во внутренний двор. Чёрный «Лексус» Вадима стоял в тени, поблёскивая мокрым кузовом. Вадим открыл пассажирскую дверь и помог Вике сесть. Она опустилась на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как тело наконец-то немного расслабляется после долгого напряжения. Вадим обошёл машину, сел за руль и тихо закрыл дверь. Салон сразу наполнился знакомым запахом кожи, его парфюма и едва уловимым ароматом новой машины. Вадим завёл двигатель,и мотор отозвался мягким гулом. Свет приборной панели мягко осветил его лицо. Он посмотрел на Вику, положил руку на рычаг коробки передач и спросил: – Готова? Она кивнула, хотя в глазах всё ещё стояла тревога. Машина плавно тронулась с места. Они выехали из двора и медленно покатили по вечерним улицам. Вика первой нарушила молчание: – Ты правда думаешь, что Насте можно верить? – спросила она, глядя в боковое окно. Вадим долго молчал, прежде чем ответить. Его пальцы слегка сжали руль. – Я не знаю, можно ли ей верить до конца, – честно сказал он. – Но я видел её глаза. Она не врёт. И если мы откажемся, то нападения «INGRID» продолжатся. Вика повернулась к нему. – А если мы снова полезем в это... и на этот раз нас просто убьют? Вадим оторвал взгляд от дороги и посмотрел на неё. – Возможно, – ответил он. – Но если мы ничего не сделаем, они всё равно придут за нами. Мы слишком много знаем, Вик. И пока мы не разберёмся с «INGRID» до конца, мы никогда не будем в безопасности. Вика опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях. Она долго молчала, покусывая нижнюю губу. – Я просто боюсь, – наконец едва слышно призналась она. – Я не хочу снова потерять тебя. Вадим протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. – Я тоже не хочу. Но если мы спрячемся сейчас... мы всю жизнь будем оглядываться. А я не хочу такой жизни для тебя. Я хочу, чтобы ты могла спокойно спать по ночам. Чтобы ты могла улыбаться, не оглядываясь. – Он сжал её руку чуть сильнее. – Я понимаю твои сомнения, но я уверен, что нам нужно это сделать. Иначе они никогда не отстанут. Вика посмотрела на их переплетённые пальцы и кивнула. – Хорошо, – согласилась она. — Если ты уверен, то я с тобой. Вадим поднёс её руку к своим губам и поцеловал тыльную сторону ладони. – Мы справимся, — пообещал он. — Вместе. «Лексус» продолжал плавно скользить по дороге, унося их в неизвестность. В салоне снова повисла тишина, но теперь в ней было не только напряжение, но и твёрдая решимость. Они подъехали к торговому центру на самой окраине города. Автомобиль бесшумно свернул с пустой трассы на огромную парковку, где их уже ждали Лиза и Макс. Вадим медленно подъехал ближе и остановил машину в нескольких метрах от них. Лиза стояла, скрестив руки на груди, её лицо было бледным и напряжённым. Макс, как всегда, выглядел агрессивно – широко расставленные ноги, руки в карманах тонкой толстовки, тяжёлый, недоверчивый взгляд. – Готова? – спросил Вадим и заглушил двигатель, глядя на Вику. Она кивнула, хотя внутри всё сжималось от дурного предчувствия, и они вышли из машины. Лиза и Макс не двигались с места. Между двумя парами повисла тяжёлая, напряжённая тишина. Вадим первым нарушил молчание: – Где Князева? – спокойно спросил он, но в голосе слышалась сталь. – Мы договаривались встретиться в семь. Макс фыркнул. Его взгляд был полон неприкрытой неприязни. – Никто не договаривался, – бросил он. – Это Настя решила, что нам нужен именно ты. Через несколько минут Вадим стоял у чёрного «Лексуса», прислонившись к капоту, и смотрел, как к парковке подъезжает машина Насти и Виктора. Князева вышла первой. Она выглядела собранной, как всегда – тёмная одежда, волосы убраны в простой хвост, взгляд острый и настороженный. Следом за ней из машины вышел Виктор Поляков. Он был бледнее обычного, с глубокими тенями под глазами. «Они оба выглядят так, будто не спали неделю, — мысленно отметил Вадим. — И всё равно приехали. Значит, действительно отчаялись». Он оттолкнулся от капота и пошёл им навстречу. В руке у него была тонкая чёрная папка с координатами подпольных лабораторий «INGRID», которые он смог добыть. Документы, карты, схемы – всё, что могло помочь им найти то, что осталось от старых исследований. Настя остановилась в нескольких шагах от него. Их взгляды встретились. В её глазах не было ни благодарности, ни тепла – только холодная, деловая сосредоточенность. После её короткого диалога с остальными, Вадим протянул ей папку. Настя взяла её, не говоря ни слова. Она открыла её прямо на весу и быстро пролистала содержимое. Виктор стоял рядом, заглядывая через её плечо. Лиза подошла почти вплотную. Вадим наблюдал за ними, чувствуя странную смесь усталости и удовлетворения. – Все лаборатории находятся в области за пределами МКАДа, – заметила Князева, перелистывая страницу, и подняла взгляд. – Куда поедем сегодня? Лиза наугад ткнула пальцем в чёрно-белую фотографию заброшенной усадьбы – старое здание с оранжевым кирпичем и тёмными окнами. – Давайте сюда. Выглядит мило. Дальше Вадим их не слушал, занявшись изучением асфальта под ногами – его мало волновала их бессмысленная болтовня. От этого его вдруг отвлек голос Виктора: – Едем? – Едем, – подтвердил Вадим. – Мы первые, вы за нами. – Хорошо, – отозвалась Настя, захлопывая папку. Они расселись по машинам. Вадим сел за руль своего «Лексуса», Вика – рядом с ним. Машина плавно тронулась с места. Вадим смотрел на дорогу, но мысли его были далеко. Он бросил быстрый взгляд на Вику. Она сидела рядом, напряжённая, но решительная. Машина набирала скорость. Впереди, в свете фар, уже мелькали указатели на МКАД. Вадим глубоко вдохнул и тихо сказал себе: – Что ж... погнали. В этот момент он понял, что уже не может отступить. Они ехали в неизвестность, но вместе.

✧✧✧

Следующие недели прошли для них обоих, как сплошной кошмар. Они целыми днями ходили по коридорам, освещая путь фонарями. Полы почти всегда были усеяны осколками стекла и обрывками документов. Вадим никогда не забудет первую лабораторию, в которую они поехали. В памяти слишком глубоко засели воспоминания о самопроизводящихся записях. Сначала были просто шум и треск, а потом – чёткие голоса. Вадим до сих пор помнил, как Вика побледнела, когда на одной из записей раздались их собственные голоса. Они тогда разбили практически все приёмники, но голос продолжал звучать из обломков ещё несколько секунд. В другой лаборатории они наткнулись на комнату, что заполнилась странным, густым дымом. Стоило его вдохнуть – и реальность начинала плыть. А потом было столько вещей, о которых вспоминать страшно. Вика проснулась резко, с коротким, придушенным криком. Сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она села на кровати, тяжело дыша, и несколько секунд не могла понять, где находится. Комната плыла перед глазами – мягкий утренний свет пробивался сквозь шторы, освещая стены лофта. Но в голове всё ещё звучали кошмарные отголоски: треск старого радио, ледяные силуэты на стенах лаборатории, запах странного, сладковатого дыма, от которого реальность начинала таять. Она прижала ладони к лицу, пытаясь унять дрожь. – Всё в порядке? – раздался рядом низкий, сонный голос Вадима. Он обнял её сзади, притягивая к своей груди. Его тёплые и сильные руки обхватили её за талию и плечи, пытаясь защитить от всего мира. Вадим прижался лицом к её волосам, целуя макушку, висок и затылок. – Это был сон, – шептал он ей в волосы. – Ты в безопасности. Вика повернулась к нему, зарываясь лицом в его грудь. Она обхватила его руками, вцепившись пальцами в ткань майки. Вадим крепче обнял её, одной рукой гладя по спине, другой – перебирая влажные от пота волосы. Вика подняла на него мокрые глаза. Утренний свет падал на его лицо, подчёркивая свежие морщины усталости и тёмные круги под глазами. – Я так боюсь, – прохрипела она. – Я не позволю ничему с тобой случиться, – пообещал Вадим. Вика постепенно начала успокаиваться. Её дыхание выровнялось, но она всё ещё прижималась к нему. В комнате становилось всё светлее. Утро заполняло пространство мягким, золотистым светом. Вадим продолжал держать её в объятиях, целуя в макушку и шепча тихие, успокаивающие слова. – Спи ещё, если хочешь, – прошептал он. – Можем сказать, что приедем позже. Вика села на кровати, сбрасывая с себя остатки сна. Её сердце всё ещё колотилось от кошмара, а в голове эхом звучали обрывки видений – тёмные коридоры лабораторий, самовключающееся радио, ледяные силуэты на стенах. Она посмотрела на Вадима, который лежал рядом, и решительно покачала головой. – Я не могу спать дальше, – сказала она. Голос всё ещё дрожал. – Я не хочу лежать и ждать, пока всё случится само. Я хочу ехать. Сейчас. Вадим приподнялся на локте, внимательно глядя на неё. Его глаза были сонными, но уже полностью сосредоточенными. Он видел в её взгляде не просто страх – там горела отчаянная, яростная решимость. – Ты уверена? – спросил он, проводя пальцами по её руке. – Мы можем подождать ещё. Князева написала, что перед поездкой в лабораторию у неё ещё есть дела. Вика мотнула головой и встала с кровати. Ноги её слегка дрожали, но она упрямо направилась к шкафу. – Нет. Я не хочу ждать. Вадим кивнул, не споря. Он тоже поднялся, и они начали собираться. Вика быстро надела относительно тёплые вещи – джинсы, свитер, высокие ботинки. Вадим собирался рядом. Он проверил оружие, документы, деньги. Его лицо было сосредоточенным, но в глазах мелькала тихая гордость за неё. Он видел, как она борется с собой, и это вызывало у него глубокое уважение. – Я с тобой, – тихо сказал он, когда они уже стояли у двери с собранными вещами. – Куда бы ты ни решила ехать. Вика кивнула, крепко сжимая его руку. – Тогда поехали. Они вышли из лофта вместе – плечом к плечу, готовые к тому, что ждало их за порогом. Воздух на улице был холодным и влажным, пропитанным запахом мокрого асфальта. Вадим шёл первым, Вика держалась рядом, крепко сжимая его руку. Их шаги гулко отдавались в пустом дворе. Чёрный «Лексус» стоял в тени. Вадим открыл пассажирскую дверь и помог Вике сесть. Она опустилась на мягкое кожаное сиденье, чувствуя, как тело наконец-то немного расслабляется после долгого напряжения. Вадим обошёл машину, сел за руль и закрыл дверь. Он завёл двигатель. Мотор отозвался мягким гулом. Свет приборной панели мягко осветил его лицо. Несколько секунд Вадим сидел, положив руки на руль, и смотрел в лобовое стекло, собираясь с мыслями. Потом повернулся к Вике. – Готова? Она кивнула, хотя в глазах всё ещё стояла тревога. Машина плавно тронулась с места. Они выехали из двора и медленно покатили по пустым утренним улицам. Вика первой нарушила молчание: – Я до сих пор не могу забыть ту лабораторию… – тихо начала она, глядя в боковое окно. – Где магнитофоны включались сами по себе. На одной из записей был мой голос... И похоже, что я собиралась уехать в Рим. Вадим кивнул, не отрывая взгляда от дороги. Его пальцы слегка сжали руль. – Я помню, – ответил он низким голосом и коротко посмотрел на неё. – Но ты же не собираешься туда? Вика поёжилась, обхватив себя руками. – Нет, – уверенно произнесла она. – Ну, по крайней мере, сейчас... Вадим протянул руку и осторожно накрыл её ладонь своей. Вика повернулась к нему. В свете приборной панели её лицо выглядело усталым. – Мы видели столько дерьма за последние недели, – со вздохом напомнил он. – Но мы не одни. И уже не те, кем были раньше. Мы видели слишком много, чтобы просто убежать. Дальше они ехали молча. «Лексус» плавно и уверенно скользил по почти пустой трассе, уходящей всё дальше от города. За окнами постепенно сменялся пейзаж: сначала редкие огни пригородных посёлков, потом – тёмные поля, а вскоре дорога совсем углубилась в лес. Высокие сосны и ели стояли плотной стеной по обеим сторонам, их кроны смыкались над головой, создавая ощущение длинного тоннеля. Вадим вёл машину одной рукой, другая лежала на рычаге коробки передач. Его лицо было сосредоточенным, взгляд прикован к дороге, но Вика видела, как иногда он слегка хмурится. Вика сидела рядом, обхватив себя руками, и смотрела в боковое окно. За стеклом проплывали силуэты деревьев, размытые туманом. Иногда ей казалось, что между стволами мелькают какие-то тени, но она быстро отгоняла эти мысли. Они почти не разговаривали. Иногда Вадим бросал на неё быстрый взгляд, проверяя, всё ли в порядке. Вика отвечала лёгким кивком или слабой улыбкой, но говорить не хотелось. В голове у неё до сих пор крутились обрывки воспоминаний о лабораториях. В середине пути телефон Вадима тихо вибрировал. Он достал его одной рукой, не снижая скорости, и посмотрел на экран. Князева, 09:12: «Мы с Виктором почти на месте. Ждём вас у старого КПП.» Вадим коротко хмыкнул и убрал телефон обратно в карман. – Князева пишет, – оповестил он. – Они уже почти доехали. Вика кивнула, но ничего не ответила. Она только крепче обхватила себя руками. Вадим заметил это движение и оторвал руку от руля, чтобы сжать её ладонь. – Мы справимся, – спокойно пообещал он. – Мы уже были в худших местах. Вика ответила слабым пожатием, но тревога не уходила. Она снова повернулась к окну. Дорога становилась уже, асфальт – хуже. Скоро они свернули на старую, заросшую колею, ведущую вглубь леса. Деревья здесь стояли ещё плотнее, ветки иногда царапали крышу машины. Фары выхватывали из темноты старые, покосившиеся указатели пионерлагеря с облупившейся краской. Вадим сбавил скорость. Машина осторожно пробиралась по разбитой дороге. Впереди уже виднелись силуэты старых деревянных корпусов, полуразрушенных временем и забвением. Где-то вдалеке мелькнул свет фар – видимо, машина Насти и Виктора. Они оставили машины у дороги и пошли пешком сквозь этот густой, мрачный лес. Ветки елей цеплялись за плечи, земля пружинила под ногами от старых иголок. Запах сырости, хвои и затхлости. Вадим шёл рядом с Викой. Она чувствую его присутствие, и от этого ей немного спокойнее, хотя внутри всё сжимается. Чем глубже они заходили, тем тише становилось. Между деревьями показались здания. Заброшенный пионерский лагерь «Юбилейный». Серые, облупившиеся стены, провалившиеся крыши, чёрные провалы окон. Сердце сжалось. Вика оглядывалась и думала: как здесь когда-то смеялись дети, а теперь всё мертво. Вадим предложил разделиться, вместе с Викой пошёл вглубь территории и вошли в один из корпусов. Дверь скрипнула, как живая. Внутри – пыль, мусор, старые кровати. Вдруг Макс крикнул, что они что-то нашли. Вика и Вадим бегом направились на голос. У одного из корпусов в полу открыт люк. Чёрная дыра вниз. Вадим присел рядом, провёл рукой по краю. – Это не часть лагеря, — сказал он. — Это сделали позже Вика посмотрела на него и подумала: «Он всегда замечает такие детали. Всегда на шаг впереди». Они спустились вниз. Холодный металл лестницы, влажный воздух. Внизу – коридор, а в конце – тяжёлая гермодверь. – Ну вот опять... – проворчал Вадим. Вика невольно улыбнулась сквозь напряжение. Даже в такой момент он остаётся собой. – Не бухти, – бросила она, скрестив руки. – Уже привыкнуть должен был. Когда они вошли в большое помещение, дверь за нами закрылась сама. Потом включились экраны. На них – они же, все шестеро. Камеры следили за ними всё это время. Голос сказал: «Эксперимент не завершён. Наблюдение продолжается». У Вики внутри всё похолодело. А затем – изолятор. За стеклом – человек. Измученный, напуганный. Он знал все их имена, даже Игоря Исаева. Когда он начал говорить, что их нельзя выпускать, а потом сам себя перебил... Вика почувствовала, как Вадим напрягся рядом. «Он всегда пытается защитить меня, – подумала она и встала к нему чуть ближе. — Даже сейчас, когда мы все в ловушке». Сирена. Красный свет. Таймер. «Протокол очистки. Десять минут». Нужно было выбрать – открыть шлюз для них или камеру для него. Человек умолял, потом кричал, чтобы они уходили. Вадим был холоден и жёсток. Лиза спорила. Все кричали. Настя нажала кнопку. Выстрел. Человек упал. Дверь открылась. Князева вылетела наружу, словно за ней гнался сам дьявол. Виктор, Лиза и Макс бросились за ней. Виктор бежал первым – широкими, решительными шагами. Лиза следовала за ним, её дыхание было быстрым и неровным, в глазах мелькала смесь страха и решимости. Макс замыкал группу, тяжело топая ботинками, его кулаки сжаты, а взгляд – злой и настороженный. Они скрылись за поворотом, оставив после себя только эхо шагов, которое постепенно затихло. Вадим и Вика остались стоять на месте. Она не могла отвести взгляд от тёмного коридора, куда только что исчезли остальные. В голове крутилась только одна мысль: «Она выбрала жизнь. Но какой ценой?». Вадим стоял неподвижно, глядя им вслед. – Я так испугалась... – прошептала она. – Когда сирена завыла, тот человек начал кричать... когда Настя нажала кнопку... Я подумала, что это конец. Что мы все умрём здесь. Вадим обнял её крепче, одной рукой гладя по спине, другой – поддерживая затылок. Его голос был низким и успокаивающим: – Я понимаю. Это страшно. Но если мы остановимся сейчас... «INGRID» найдут нас. Вика подняла голову и посмотрела на него. – Ты что, не понимаешь? – спросила она дрожащим голосом. – Мы уже попали в их ловушку! Вадим прикрыл глаза, потом наклонился и нежно поцеловал её в лоб. – Я не собираюсь умирать, – тихо сказал он. – И тебя не отдам. Но если мы сейчас отступим... мы никогда не будем свободны. Вика молчала. Она прижалась лицом к его груди и глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в теле. – Я не хочу тебя потерять, – призналась она. Вадим крепче обнял её и поцеловал в макушку. Они стояли ещё несколько секунд, обнявшись, а потом пошли вперёд, где только что скрылись остальные. В неизвестность. Смерть того мужчины за стеклом всё ещё стояла перед глазами. Красный свет сирены, его отчаянный крик, выстрел, тело, медленно оседающее на пол... Это было слишком. Последняя капля. Вика больше не могла. Она устала. Чувствовала, как ноги становятся тяжёлыми, а в груди – тупая, ноющая боль. Она бросила быстрый взгляд на Вадима. Он шёл впереди. Его спина была прямой, плечи напряжёнными. Даже сейчас, после всего, он думал о следующем шаге. О расследовании. Об «INGRID». О Князевой. «А я не хочу, – подумала она, и от этого стало ещё тяжелее. – Я хочу отдохнуть хотя бы несколько дней». Она вспомнила переписку, которую случайно нашла в его ноутбуке несколько недель назад. Вика тогда сделала вид, что ничего не видела, но слова засели внутри, как заноза. «А вдруг он не от расследования зависим? – подумала она, чувствуя, как в груди становится холодно. – Вдруг от неё? От Князевой. Вдруг она для него важнее, чем я? Вдруг всё это время он просто использовал меня, чтобы быть ближе к ней?» Эта мысль была болезненной. Она попыталась отогнать её, но она возвращалась снова и снова. Тогда Вика решила проверить Вадима – предложить ему съездить в Рим на несколько дней. Вдвоём, без расследования и всего этого. Если он согласится – значит, Вика для него важнее. Если откажется... значит, она была права. Значит, расследование и Князева для него важнее, чем она. От этой мысли стало ещё тяжелее. Она почувствовала, как к горлу подкатывает ком, но она продолжала идти, сжимая кулаки. Вадим обернулся и протянул ей руку. Вика взяла её, заставив себя улыбнуться. Но внутри всё продолжало болеть, и решение уже было принято.

✧✧✧

Не смотря на всю свою выдержку, Вика сломалась и заговорила об отъезде ещё на полпути в Москву. В лофте разговор проходил уже на повышенных тонах. Вика стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и смотрела на Вадима с отчаянием и усталостью, которые уже невозможно было скрыть. Воздух в лофте стал тяжёлым и густым, как перед грозой. – Я не могу остаться здесь, – повторила Вика твёрдым голосом. – Я больше не могу. Я устала. Я хочу уехать хотя бы на несколько дней. Мне нужно отдохнуть от всего этого. Вадим повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло раздражение, смешанное с усталостью. – И куда ты поедешь? – спросил он издевательски, почти с насмешкой. – В свой любимый Рим? И оставишь меня наедине с проблемами? Вика почувствовала, как внутри всё сжалось от боли. Она сделала шаг к нему, умоляюще протянув руку. – Поехали со мной, – почти умоляюще попросила она. Вадим отвернулся, провёл рукой по лицу и тяжело выдохнул сквозь зубы. – Я не могу, – жёстко отрезал он. – Почему? – голос Вики сорвался. Вадим посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула тень вины, которую он сразу спрятал за привычной холодностью. – Я обещал Насте. Эти слова повисли в воздухе, как тяжёлый удар. Вика замерла. Она смотрела на него несколько долгих минут, чувствуя, как внутри что-то необратимо надламывается. Слёзы навернулись на глаза, но она не позволила им упасть. – Значит, она для тебя важнее, – тихо сказала она. Голос её был ровным, но в нём уже звучала глубокая, щемящая боль. – В таком случае, Вадим... Нам нужно расстаться. Вадим ничего не ответил. Он только сжал челюсти так сильно, что на скулах выступили желваки, и сжал кулаки. Его взгляд был направлен куда-то мимо неё, в пустоту. Он стоял неподвижно, пытаясь удержать себя в руках. Вика смотрела на него ещё несколько секунд, потом молча развернулась и начала быстро собирать вещи. Руки дрожали, но она не останавливалась. Каждый предмет она брала с отчаянной решимостью, словно боясь, что если замедлится, то передумает. В руки вдруг попалась папка, которую ей отдала Князева. Взглянув на неё, Вика положила её обратно на полку и сгребла свою одежду в спортивную сумкую. Вадим стоял и молчал. Он не пытался её остановить. Только смотрел, как она собирается, и его взгляд становился всё холоднее. Когда Вика закончила, она накинула куртку, закинула сумку на плечо и, не сказав ни слова, направилась к двери. Она вышла из лофта, тихо закрыв за собой дверь. Шаги её гулко отдавались в лестничном пролёте. Слёзы пришли позже – уже на улице, когда она шла прочь от этого места. Холодный воздух обжёг лицо. Внутри всё болело, словно кто-то вырвал кусок из груди. Она любила его. Любила так сильно, что это пугало. Любила его улыбку по утрам, его руки, которые всегда находили её в темноте, его голос, когда он шептал «Я с тобой». Но именно эта любовь сейчас причиняла самую сильную боль. Обида жгла изнутри. Она вспоминала его слова: «Я обещал Насте». Как он сказал это – жёстко, без колебаний. Как посмотрел мимо неё, когда она сказала, что хочет расстаться. Как сжал челюсти и кулаки, но ничего не ответил. «Он даже не попытался меня остановить, – думала она. – Даже не сказал, что любит. Просто... отпустил.» Вика вытерла лицо рукавом, глубоко вдохнула холодный воздух и сделала первый шаг по тротуару. Каждый шаг давался тяжело, но она шла. Слёзы всё ещё текли, но теперь в них было не только горе. Была и злость, и усталость, и странное облегчение. Ночной ветер обдувал лицо. Вика шла вперёд, не оглядываясь. В груди было пусто и тяжело, но она шла, потому что впервые за долгое время она выбрала себя.