История Ветрянки

Но чем дальше бежала Ветрянка, тем отчетливее осознавала: она совершила нечто постыдное. Она оставила крошечного, беззащитного котенка на произвол судьбы. С ним могло случиться всё что угодно, и эта мысль, вопреки обыкновению, тревожила её обычно непоколебимое сердце. Кошка раздраженно фыркнула на бегу. С каких пор её это волнует? Даже собственные дети не вызывали у неё такого смятения. Что это было? Вина? Гнев? Или странная тревога за чужое существо? Ветрянка совсем не разбиралась в своих чувствах, и эта неопределенность злила её еще сильнее. Она тряхнула головой, стараясь прогнать лишние мысли, и прибавила ходу. Лапы мелькали так быстро, что она и не заметила, как равнина сменилась бескрайним полем. Трава здесь была высокой и золотистой, точно застывшие солнечные лучи. Ветрянка никогда прежде не видела пшеницы, и ей на миг показалось, будто она идет по самому солнцу. Высоко задрав хвост, кошка пробиралась сквозь колосья, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно впереди выросли странные «деревья». Они лежали горизонтально, лишенные веток и листьев, и были аккуратно сложены друг на друга в высокую пирамиду. Ветрянка почувствовала непреодолимое желание забраться на самый верх этой горы, чтобы осмотреть окрестности. «Может быть, это мой новый дом?» — промелькнуло в голове. Она ловко запрыгнула на первое бревно, затем выше и выше, пока не оказалась на вершине. Захвативший её вид заставил сердце биться чаще. Золотое поле отсюда казалось еще прекраснее, а по левую сторону виднелись странные каменные пещеры — дома Двуногих. Ветрянка никогда не видела их так близко, и любопытство, смешанное со страхом, потянуло её разузнать об этом месте побольше. — Ты не местная. На тебе нет ошейника, значит, ты бродяжка, верно? — внезапно раздался голос прямо за спиной Ветрянки. Кошка едва не подпрыгнула от неожиданности. Она резко обернулась, в мгновение ока вздыбив шерсть и выгнувшись дугой. Выпустив когти, она зашипела, готовая защищать свою жизнь до последнего вздоха. Однако перед ней стоял вовсе не грозный враг. На соседнем бревне сидел очень упитанный, пушистый кот с огромным ярко-синим бантом на шее. Ветрянка замерла, во все глаза разглядывая это странное существо. Она никогда прежде не видела котов, которые выглядели бы так... нелепо. Кот добродушно прищурился, облизнулся и лениво растянулся на бревне, не обращая внимания на её воинственную позу. — Ты точно не из наших краев. Погляди-ка, как напугалась, бедняжка, — промурлыкал он, не сводя с неё сонного взгляда. — Тебя недавно привезли? Я слышал, в тот большой дом приехали новые Двуногие с собакой, но и подумать не мог, что с ними будет такая красавица. Кот сладко зевнул и принялся неспешно помахивать хвостом, мерно постукивая им по дереву. — Кто ты такой? — Ветрянка немного расслабилась, но когти не убрала. — Ты прав, я не местная. Но меня никто не привозил! Я пришла сюда сама по себе. Я ничья! Она гордо выпятила грудку, ожидая увидеть в глазах незнакомца хотя бы каплю уважения или того восхищения, к которому привыкла в племени. Но домашний кот лишь снова зевнул, даже не потрудившись повнимательнее взглянуть на неё. Это задело Ветрянку за живое. В Грозовом племени коты замирали, когда она проходила мимо, а этот меховой шар с бантом смел игнорировать её величие! — Я так и думал! — кот мрачно проворчал, опуская тяжелую голову на передние лапы. — Лесная бродяжка. Питаешься всякой лесной дрянью, спишь на голой земле и вечно дерешься с такими же оборванцами. Ничего необычного. Дикие коты часто забредают сюда, чтобы полакомиться мышами в сарае или похвастаться своей «свободной» жизнью. Ветрянка почувствовала, как по загривку пробежал холодок гнева. Слова этого изнеженного кота жалили больнее, чем крапива. Он говорил о лесной жизни — жизни, которой она гордилась, — с таким ленивым презрением, что у Ветрянки зачесались когти. Она плотно прижала уши к голове и нервно хлестнула хвостом по бревну. — Вот, значит, как... — прошипела она, опасно сузив глаза. — Ты говоришь так, будто твоя жизнь — это дар Звездного племени, а моя — лишь жалкое существование. Что ж, удиви меня! Расскажи, в чем прелесть быть живым украшением для Двуногих? Приведи хоть одну причину, по которой я должна захотеть остаться в этом месте! Её голос так и сочился ядом, но домашний любимец даже не вздрогнул. Он сохранял то невозмутимое спокойствие, которое бывает только у тех, кто никогда не знал настоящего голода. — Хорошо, моя дорогая подруга. Я открою тебе глаза, — ответил пухлый кот, небрежно махнув хвостом в сторону аккуратных рядов домов вдали. — Видишь те Гнезда? Там всё принадлежит Двуногим, и в этих огромных каменных пещерах живу я. Моя жизнь — это череда удовольствий. Мне не нужно выслеживать дичь до кровавых мозолей на лапах или искать сухое место, чтобы укрыться от дождя. Двуногие делают всё за меня. Мне нужно лишь позволять им чесать меня за ухом и мурлыкать в ответ. Здесь нет страха, нет вечной битвы за территорию. Здесь царят уют и бесконечный покой. Ветрянка молчала, высоко навострив уши. Она смотрела в эти сытые, глупые и пустые янтарные глаза и вдруг почувствовала, как внутри закипает жгучее презрение. — И это всё? — неожиданно спросила она. Оба замолчали. На мгновение коту показалось, что его круглое тело стало непосильно тяжелым, а бревно под ним — слишком узким. — А разве... нужно что-то ещё? — растерянно переспросил он, склонив голову набок. Ветрянку захлестнула ярость. — А разве этого достаточно?! В чём смысл жизни, если за тебя всё решают другие? Где трепет охоты, где радость каждой трудной победы? Где чувство собственного достоинства и гордость от того, что ты выжил благодаря своей силе и когтям? Как ты можешь жить, зная, что твоё существование не приносит пользы ни лесу, ни племени, ни даже тебе самому? Посмотри на себя! Ты толстый, ленивый и беспомощный. Без своих Двуногих ты — никто! Ты превратился в живую вещь, потому что выбрал мурлыкать и прожигать дни в пустоте. Ты не живешь, ты просто ждешь следующей миски! Где же здесь счастье? Разве мир — это просто мягкая подстилка? Разве блаженство — это быть рабом за кусок еды? Она говорила со жгучим жаром, вонзая когти в кору бревна и яростно хлеща себя хвостом по бокам. Случайно опустив взгляд, Ветрянка заметила у своих лап крошечную зеленую гусеницу. Та медленно и упорно ползла по шершавому дереву. Ветрянка вдруг остро почувствовала себя этой самой гусеницей — маленькой, беззащитной, приземленной. Но она знала: гусеница терпит трудности лишь для того, чтобы однажды отрастить крылья и взмыть в небо. Ветрянка тоже хотела «отрастить крылья» — найти свое счастье. Но чтобы стать бабочкой, нужно сначала пережить холод одиночества и тишину кокона. Чтобы найти смысл, ей нужно было пройти через это поле, через эту неизвестность. Она снова подняла взгляд на вконец растерянного кота и горько усмехнулась, качая головой. Он никогда её не поймет. Для него небо — это просто крыша над головой, а для неё — бесконечный путь. — Нет... Нет, нет и ещё раз нет! — Ветрянка резко вскинула голову, и её глаза сверкнули, как два острых кремня. — Я никогда не стану жить так, как ты. Никогда! Быть такой же тяжёлой, ленивой и пустой внутри? Это слишком просто. Слишком скучно и... предсказуемо. Стать тенью Двуногих, получать еду, не выпустив ни разу когтей, спать в тепле, пока другие сражаются за каждый вдох... Это унизительно для такой, как я! Она сделала шаг к самому краю бревна, возвышаясь над растерянным котом. — Ты прав в одном: мы слишком разные. Твоя судьба — быть прикованным к этому забору и хвастаться своим фальшивым счастьем. А я... я буду искать своё счастье на воле! Там, где гуляет ветер! Я ухожу с полной уверенностью, что я в тысячу раз счастливее тебя, потому что я — хозяйка своих лап. Прощай, толстый раб Двуногих! С этими словами Ветрянка легко спрыгнула с брёвен. Её лапы коснулись земли, и она тут же сорвалась на бег, чувствуя, как холодный воздух бьёт в грудь, выметая из души остатки сомнений. Она бежала всё быстрее, и с каждым прыжком тяжесть, давившая на неё последние дни, таяла. Да, она была голодна. Да, у неё не было крыши над головой. Но в её груди пела дикая, ликующая радость. Теперь она знала наверняка: есть участь куда страшнее, чем одиночество в лесу. Это участь того кота — жизнь в золотой клетке, где нет места подвигу. Ветрянка бежала вперёд, и ветер, казалось, шептал ей вслед её собственное имя, одобряя этот выбор.