История Ветрянки

Дни сливались в бесконечную серую ленту. Ветрянка шла, и шла, и шла... Её лапы огрубели от дорожной пыли, а шерсть, когда-то лоснящаяся, теперь висела тусклыми прядями. Она не чувствовала физической усталости — её тело превратилось в отлаженную машину для ходьбы, — но внутри она снова ощущала пугающую пустоту. Бесконечные равнины стали ей противны. Каждый новый холм казался точной копией предыдущего. За этот месяц она не встретила ни одной живой души, и тишина вокруг начала давить на уши сильнее, чем грохот Гремящей тропы. В ночной тишине её всё чаще посещали горькие мысли. "А правильно ли я поступила?" Перед глазами всплывала морда Бурелома, его теплый взгляд, и писклявые голоса котят... Сердце сжималось от тупой, ноющей боли. Неужели она обречена вечно искать то, чего не существует? Неужели её удел — быть вечным странником без цели и дома? «Что же мне делать? — думала она, мерно переставляя лапы по обочине просёлочной дороги. — Я так одинока... Может, стоит вернуться?...» Она резко тряхнула головой, отгоняя наваждение. «Нет! В чем тогда был смысл моего побега? Вернуться — значит признать поражение. Вернуться туда, где я задыхалась от правил и ожиданий? Нет. Я не вернусь. Мой путь лежит только вперёд, даже если впереди — ничто». Дорога вывела её к новому поселению, но оно разительно отличалось от того, что она видела раньше. Эти дома не сияли чистотой, из них не доносилось запахов вкусной еды или звуков жизни. Они казались скелетами, брошенными посреди зарастающих садов. Дерево почернело от дождей, крыши просели, а окна смотрели на мир пустыми, разбитыми глазницами. Здесь не пахло Двуногими. Здесь пахло лишь сыростью, забвением и старой пылью. Ветрянка, надеясь найти хоть какое-то убежище от ветра, попыталась запрыгнуть на старый забор, но дерево под её лапами превратилось в труху. С жалобным треском секция забора рухнула, и кошка позорно повалилась в высокую сухую траву. — Что это за место? Где я?! — прошипела она, отряхиваясь от щепок. Её взгляд упал на ближайший дом. Его входная дверь была сорвана с петель и приглашающе — или угрожающе — приоткрыта. Любопытство, старое доброе кошачье любопытство, которое не смогли убить ни голод, ни тоска, взяло верх. Сердце забилось чаще. Ветрянка медленно, припадая к самой земле и выпустив когти, переступила порог незнакомой территории.