Встреча
22 мая 2026 г., 12:20
Отросшие волосы мешали, поэтому он собирал их в хвост, несмотря на то, что к концу дня прядки выбивались. Если они реально мешали работе, он закалывал их смешными заколками, которые вызывали улыбки у клиентов: с кошачьими ушками, с бабочками, были даже крошечные бананы и утята.
— Эй, Намджун, ты свободен? Парень хочет розу в старом стиле, но не просто в старом стиле, а чтоб с выдумкой.
— У меня есть два часа, потом придёт Жозе.
— Супер, — администратор, который сунул голову в подсобку для переговоров с Намджуном, уже снаружи: — Проходите к тому рабочему месту, Ким Намджун будет через минуту.
Намджун затянулся последний раз, радуясь, что перешёл на почти не пахнущие стики, и вымыл руки, ополоснул лицо.
В Париже стояла невероятно теплая весна — все окна и двери были нараспашку, ветер услужливо вносил весенние запахи — цветение магнолий и каштанов, свежесть дождя, запах мокрого асфальта и горячей выпечки.
***
Чон Чонгук, двадцать девять лет, метр семьдесят восемь росту, следит за физухой и работает мастером депиляции. Мужской. Вообще, учится на косметолога, потому что уверен, что должны быть мужчины, которые работают в профессии и не выглядят при этом как Руби Род или Эзра Миллер. Он уже много чего умел. Но… В общем, кто-то из клиентов намекнул, что для большей брутальности надо обязательно сделать тату. В идеале — рукав, от шеи до кисти, но для начала можно и просто что-то в старом стиле. Сказано — обдумано и сделано! Чонгук внимательно изучил что такое старый стиль, мастеров в округе, салоны. Чон Чонгук умеет выбирать и копаться, сравнивать. Пока он листал карточки мастеров, он попал на Намджуна и не смог искать дальше. Поэтому он совсем не случайно попал к Намджуну; он знал, что тот приходит к определенному времени, несмотря на запись. И знал, что сегодня у него клиент только через два часа. — Мистер Чон? Добрый день. Чего бы вы хотели? Намджун надевает маску для работы и натягивает перчатки. Божечки-кошечки, вблизи он еще круче, чем на фотках! — У меня с собой эскиз, — только бы голос не сорвался, только бы не сорвался. — Думаю начать рукав с розы и змеи. Старый стиль, четкие контуры, минимум цвета. Намджун внимательно посмотрел на гостя, быстро и цепко — выкрашенные пряди, кубики, при движениях обрисовываемые футболкой, совершенная гладкая кожа рук, проколы в ушах, брови. А ещё — красота. Безусловно, перед ним очень привлекательный человек. И сюда вот старый стиль… Он закусил губу и посмотрел гостю в глаза: — Эскиз прекрасный, но я бы его изменил. — Как? — Вместо розы — пятнистая лилия, а ещё сюда линий, а ещё вот сюда бы вот такое, — хватает листок бумаги с эскизом и карандашом уверенно ведёт линии. — Согласен. Ким работает молча обычно, но сегодня его распирает от любопытства. — Почему именно старый стиль? — Не знаю, изучал когда вопрос, показалось, что это наиболее брутально, что ли. Намджун ненадолго поднял глаза и иглы от рисунка, сдерживая смех. — А нужно было прям брутально? — Ну… да. При моей работе часто думают, что я недостаточно мужественный. Так вот откуда это все!.. — А кем работаешь? — Намджун вернулся к рисунку, но после ответа вынужден был снова прерваться. — Я мастер депиляции. Намджун икнул от неожиданности, скрывая рвущийся смех, а гость нахмурился: — Да, да, все так реагируют, — он расстроенно кусал нижнюю губу. — Это просто очень внезапно. Как часто, скажи на милость, ты видишь на улицах Парижа радужных лошадей? — Ну, примерно никогда. — Вот и я. От этого, в смысле, моей оценки, ты не становишься менее или более брутальным. Ты такой, какой ты есть, а это главное. Он опять вернулся к работе, оставив Чонгука задумчиво пялиться на свою смоляную макушку и выпадающие из собранных волос прядки, одна из которых медленно, но верно, двигалась к лицу, вот-вот готовая упасть. Чонгук совершенно на автомате подхватил её и заправил обратно в хвост. Намджун сдержал дрожь, хотя по телу рассыпались колкие мурашки, и волосы на затылке встали дыбом: — Расскажи о своей работе. Депиляция, серьёзно? А кому? А есть ли разница? А какую ты делаешь? — Я мастер мужской депиляции. Бикини — моя специализация. Намджун в третий раз оторвался от рисунка. Он ничего не говорил, просто смотрел на Чонгука с восхищением, словно на восьмое, нет, девятое чудо света. Потом вернулся к работе и попросил: — Расскажешь? Что самое сложное? — На самом деле самое сложное — это вот такие реакции, как твоя. Но чаще люди просто недоумевают или считают меня странным. Но мне всегда нравилось приводить в порядок что бы то ни было, а когда я пошёл после школы в медицинский колледж, я понял, что хочу в косметологию. Потом выяснилось, что у меня лёгкая рука, и что женщины охотнее отпускают мужчин к мастеру-мужчине, ну и понеслось. Самое сложное физиологически? Ну… работать с мошонкой. Администратор, проходивший мимо в подсобку и услышавший эти слова, споткнулся на ровном месте, стараясь не упасть, вписался в дверной проём криво и быстро скрылся за дверью. Намджун хихикнул. Чонгук тоже. Через минуту они гоготали в голос, пока Намджун не схватил клиента за руку: — Погоди, не маши рукой. Рисунок поедет. С мошонкой, значит, сложно. Я вообще не представляю, как это, блин. Чтоб кто-то мне туда, значит, с воском лез… — Это неприятно, конечно, но не смертельно, а ещё представь, как будет круто, когда ты станешь весь гладенький! Чонгук сделал жест рукой, проводя по воздуху, как будто трогал шёлковую ткань. — А ты гладенький? — вдруг вырвалось у Намджуна. Чонгук посмотрел на него округлившимися глазами, покраснел и твёрдо сказал: — Конечно. Я только «блядскую дорожку» оставляю, мне нравится. Он задрал майку, демонстрируя безупречный живот с идеально ровной и тонкой полоской волос, сбегающей под резинку боксеров. У Намджуна потемнел взгляд, он чуть прикрыл веки, призывая всех своих внутренних демонов успокоиться. — Слушай… Мы почти закончили на сегодня, а я всю зиму думал про удаление волос на теле. Мне кажется, что наша встреча как подснежник, знак возможностей и надежды этой весной. Что скажешь, если мы встретимся вечером, около девяти, прямо тут, около салона? Я поправлю пленку на тату, если будет нужно, а ты покажешь… Кхм. Расскажешь мне, насколько гладко всё может быть. Чонгук свободной рукой чуть ниже опустил резинку штанов, демонстрируя нежную кожу без единого волоска: — В девять буду ждать у входа. Поверь, тебе понравится быть гладеньким.
