Там, где мое пламя касается твоей тени

❗от лица автора ❗ Юджи и Нобара скрылись в фиолетовом тумане, и их голоса — один громкий и возбуждённый, другой острый и насмешливый — затихли где-то в глубине мрачного здания. Асая проводила их взглядом и повернулась к Годжо. — Ну, — произнесла она, скрещивая руки на груди, — и что теперь? Ты сказал, у тебя для нас особое задание. — О, точно! — Годжо широко улыбнулся. — Идите за мной. Он развернулся и зашагал прочь от здания с такой энергией, будто не он только что отправил двух своих учеников в проклятый дом. Асая переглянулась с Мегуми. Тот стоял, засунув руки в карманы, и выражение его лица было красноречивее любых слов. Она тоже не горела желанием идти. Работать с Фушигуро? С этим вечно хмурым, вечно молчаливым, вечно отстранённым парнем, который смотрел на неё так, будто она была досадной помехой? Отлично. Просто замечательно. Они двинулись следом. Годжо привёл их на задний двор того же здания — точнее, на то, что когда-то было задним двором. Теперь это была пустая площадка, окружённая полуразрушенными стенами. Земля под ногами была вытоптана до каменной твёрдости, а в воздухе висел всё тот же сладковатый запах проклятой энергии. — Значит так, — Годжо хлопнул в ладоши и обвёл взглядом Асаю и Мегуми. — Пока Итадори и Кугисаки разбираются с тем зданием, у вас будет кое-что поинтереснее. — Поинтереснее? — Асая приподняла бровь. — Это внушает опасения. — И правильно, — Годжо улыбнулся. — Потому что ваше задание — не просто убить проклятие. Ваше задание — защитить. Мегуми нахмурился. — Защитить? Кого? Годжо достал из кармана небольшой свёрток. Он развернул его, и на ладони оказалась крошечная фигурка — деревянная кукла размером с мизинец, грубо вырезанная, с нарисованными углём глазами. От неё исходило слабое, едва уловимое свечение — тёплое, золотистое, совсем не похожее на проклятую энергию. — Это омимори, — объяснил Годжо. — Защитный амулет, в который заключён дух низшего уровня. Безобидный. Он даже не может причинить вреда — только светиться. Но он привлекает других проклятий, как маяк. Ваша задача проста: продержаться час. Защитить его. Не дать ни одному проклятию добраться до амулета. — Час? — переспросил Мегуми. — И сколько проклятий на него придёт? — Понятия не имею, — Годжо пожал плечами. — Может, пять. Может, десять. Может, двадцать. Зависит от того, насколько вы везучие. Асая и Мегуми переглянулись. Впервые за долгое время их взгляды сказали одно и то же: «Он издевается». Она видела, как в его тёмных глазах мелькнуло раздражение — то самое, которое он всегда прятал за маской спокойствия. И он, наверное, видел в её глазах то же самое. — Учитель Годжо, — Мегуми заговорил медленно, сдерживаясь из последних сил, — вы хотите, чтобы мы защищали амулет от неизвестного количества проклятий в течение часа, не зная ни их уровня, ни их способностей? — Именно. — Это безумие, — выдохнула Асая. Она скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в пальцах — не от страха, от злости. — Это тренировка, — поправил Годжо. — Причём самая важная. В реальном бою вам придётся защищать не только себя, но и других. Людей, которые не могут сражаться. Сокурсников, которые ранены. Этот амулет — ваша тренировочная цель. Если вы сможете защитить его вдвоём, значит, сможете защитить и живого человека. Он аккуратно поставил фигурку на камень в центре площадки и сделал шаг назад. — Ну, а я, пожалуй, не буду вам мешать, — его голос вдруг стал легкомысленным, и он широко улыбнулся. — Вы тут справляйтесь с заданием, а я, наверное, пойду в Токио. Повеселюсь, похожу. Может, зайду куда-нибудь в кондитерскую — там, говорят, такие моти подают, что пальчики оближешь. Так что... давайте, развлекайтесь. Я приду через час. Надеюсь, амулет будет цел. И вы тоже. — Что?! — Асая шагнула вперёд. — Годжо, ты серьёзно?! Ты сейчас уйдёшь?! — Абсолютно серьёзно, — он помахал ей рукой и, насвистывая какую-то весёлую мелодию, зашагал прочь. — Учитель Годжо! — окликнул его Мегуми, но тот даже не обернулся. Только бросил через плечо: — Работайте вместе! Это единственный способ! И исчез в темноте. Асая смотрела ему вслед с открытым ртом. Её пальцы сжались в кулаки, а внутри закипала такая ярость, что она чувствовала, как пламя поднимается от груди к горлу. Ещё секунда — и она бы выкрикнула что-то, о чём потом пожалела бы. Но вместо этого она резко развернулась к Мегуми. — Он... он опять ушёл! — выпалила она. — Оставил нас здесь! С этой деревяшкой! Против орды проклятий! — Я уже ничему не удивляюсь, — сухо ответил Мегуми, но его челюсть была сжата так, что желваки побелели. Он тоже был зол. Она видела это по тому, как напряглись его плечи, как пальцы впились в собственные предплечья. — И что нам делать? — она развернулась к нему. — Ты слышал его? «Работайте вместе»! Как мы будем работать вместе, если мы даже... Она запнулась. Мегуми посмотрел на неё долгим взглядом. — Если мы даже что? — Если мы даже не знаем, чего друг от друга ожидать! — выпалила она. — Ты никогда не говоришь, что делаешь! Ты просто молча призываешь своих шикигами и действуешь, как будто меня здесь нет! — А ты бросаешься в атаку, не предупреждая! — огрызнулся он. — Ты вообще думаешь, прежде чем атаковать?! — Я думаю! Просто я действую быстро, а ты — медленно! — Я не медленный. Я осторожный. — Осторожный?! — она всплеснула руками. — Ты просто не хочешь работать со мной! Ты вообще ни с кем не хочешь работать! Ты вечно держишься особняком и смотришь на нас как на... Она не договорила. Воздух вокруг изменился. Холод. Давление. Запах гнили. Проклятия были уже здесь. ***************************************** Они появились из темноты — сразу несколько. Три, четыре, пять... Нет, больше. Гораздо больше. Разные по размеру и форме: мелкие, юркие тени, скользящие по земле, и огромные, грузные твари с множеством конечностей. Одна из них, похожая на раздутую многоножку, выползла из-за полуразрушенной стены, и её сегментированное тело оставляло на земле склизкий след. Другая, напоминающая искорёженный человеческий силуэт с неестественно длинными руками, двигалась рывками, как сломанная марионетка. Третья была почти невидима — только колышущаяся тень, которая скользила по земле, огибая камни. Их глаза горели тусклым фиолетовым светом, и все они смотрели в одну точку — на амулет. На маленькую деревянную фигурку, которая лежала на камне и светилась тёплым, беззащитным светом. — Приготовься! — крикнул Мегуми, складывая печать. Его пальцы двигались чётко, выверенно — он делал это тысячи раз. Из его тени с влажным рыком вырвались Божественные Псы. Два огромных чёрно-белых зверя с горящими глазами сорвались с места, оставляя за собой размытый след, и бросились навстречу первой волне проклятий. — Без тебя знаю! — огрызнулась Асая, вскидывая ладони. На кончиках её пальцев заплясали алые искры. Она вдохнула — глубоко, концентрируясь, — и выбросила вперёд правую руку. «Алая Вуаль» — широкая, ревущая стена пламени — сорвалась с ладони и понеслась вперёд, заливая площадку кроваво-красным светом. Жар был таким сильным, что воздух задрожал и пошёл рябью. Но она не посмотрела, где находятся Псы. Один из них — тот, что был слева, — рванулся к многоножке и оказался ровно на пути огненной волны. Пламя лизнуло его бок, и Пёс взвыл — не от боли, потому что шикигами не чувствуют боли, как живые существа, но от неожиданности. Его форма дрогнула, пошла рябью, и он отскочил в сторону, сбитый с толку. — Хомура! — голос Мегуми прозвучал резко, как удар хлыста. Он обернулся к ней, и в его тёмных глазах полыхнуло раздражение. — Ты чуть не попала в моего Пса! Асая замерла на долю секунды. Она увидела, как шикигами отступает, встряхивая головой, и как пламя всё ещё догорает на земле в том месте, где он только что стоял. Внутри неё что-то дёрнулось — смесь вины и злости, — но она не собиралась признавать свою ошибку. — Я не виновата, что он встал на линии огня! — выпалила она. — Ты должен был предупредить, куда посылаешь его! — Я не обязан предупреждать тебя о каждом шаге! — огрызнулся Мегуми, снова складывая печать. — Ты должна смотреть, куда бьёшь! — А ты должен смотреть, куда посылаешь своих зверей! — Они не звери! Они — шикигами! — Да какая разница! Их перепалка стоила им драгоценных секунд. Многоножка, воспользовавшись их замешательством, рванулась вперёд. Её сегментированное тело извивалось, как змея, и она двигалась с пугающей скоростью. Асая заметила её краем глаза и выбросила левую руку. «Поцелуй Искры» — десятки алых светлячков разлетелись веером, несясь к цели. Но она снова не предупредила. Мегуми, который как раз призывал Нуэ — огромную птицу с электрическим оперением, — оказался прямо на пути нескольких искр. Нуэ взмыл вверх, уходя от огня, но одна из искр задела его крыло. Птица издала резкий, пронзительный клёкот и потеряла высоту. Электрические разряды, которые она готовилась обрушить на проклятие, рассеялись в воздухе. — Хомура! — на этот раз в голосе Мегуми прозвучало что-то большее, чем раздражение. Настоящая злость. — Ты вообще смотришь, куда бьёшь?! — Я смотрела! — крикнула она в ответ, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Её пламя отозвалось на эмоции — вспыхнуло ярче, горячее, и она с трудом удержала его, чтобы не сорвалось. — Это ты постоянно меняешь направление! Твои шикигами двигаются непредсказуемо! — Потому что я пытаюсь прикрыть тебя! — он развернулся к ней, и она увидела его лицо. По-настоящему увидела. Не холодную маску, а живое, разгорячённое боем лицо с блестящими от напряжения глазами и сжатой до побелевших губ челюстью. — Я пытаюсь делать то, что сказал учитель Годжо! Работать вместе! А ты... — А я что?! — она шагнула к нему, забыв о проклятиях. — Я тоже пытаюсь! Но ты не даёшь мне! Ты молчишь, ты не говоришь, что делаешь, и ждёшь, что я угадаю! — Я не... Договорить он не успел. Невидимая тень, которую они упустили во время спора, просочилась сквозь их защиту. Она обвила камень, на котором лежал амулет, и потянулась к фигурке. Асая заметила это первой — краем глаза, боковым зрением, — и сердце пропустило удар. — Амулет! — закричала она. Они среагировали одновременно — и снова не вместе. Асая метнула пламя в тень, Мегуми бросил туда же Пса. Огонь и шикигами столкнулись в воздухе. Пёс зарычал, отдёрнулся, пламя рассеялось, и тень — на долю секунды — коснулась амулета. Фигурка дрогнула. Трещина пробежала по деревянной поверхности. — Нет! — Асая бросилась вперёд, забыв обо всём. Тень отдёрнулась от её пламени и растворилась в темноте. Амулет всё ещё лежал на камне — с трещиной, но целый. Он светился, но теперь его свет казался более тусклым, более хрупким. Асая стояла над ним, тяжело дыша, и вдруг почувствовала, как что-то холодное и склизкое обвило её лодыжку. Она даже не успела понять, что произошло. Щупальце — тонкое, но невероятно сильное, покрытое мелкими игольчатыми наростами — вырвалось из земли прямо под ней. Оно обхватило её ногу, сжалось, и острые иглы впились в кожу. Асая вскрикнула — не столько от боли, сколько от неожиданности, — и в следующую секунду мир перевернулся. Щупальце дёрнуло её вверх и с силой швырнуло назад. Она пролетела несколько метров, беспомощно взмахнув руками, и с глухим ударом врезалась спиной в старое металлическое ограждение. Воздух вышибло из лёгких. Перед глазами вспыхнули искры — на этот раз не её собственные, а от боли. Она сползла на землю, хватая ртом воздух, и почувствовала, как по спине разливается тупая, пульсирующая боль. — Асая! — крик Мегуми разрезал шум боя. Он обернулся к ней, и его лицо на мгновение потеряло свою обычную холодность. В тёмных глазах мелькнуло что-то — страх? Ярость? Он дёрнулся в её сторону, готовый броситься на помощь... Но не успел. Прямо перед ним из темноты вырвалась новая тварь — огромная, бесформенная, похожая на груду гниющей плоти с десятками глаз. Из её тела во все стороны хлестнули щупальца — длинные, толстые, усеянные острыми костяными шипами. Они рассекли воздух с влажным свистом и понеслись прямо на Мегуми. Он среагировал на чистом инстинкте. Оттолкнулся от земли и прыгнул назад, выгибаясь дугой, как натренированный гимнаст. Первое щупальце прошло в сантиметре от его груди. Второе хлестнуло по земле там, где он только что стоял. Третье ударило в стену позади него, и каменная крошка брызнула во все стороны. Мегуми приземлился на одно колено, тяжело дыша, и тут же вскочил, готовый к новой атаке. Его глаза — холодные, сосредоточенные — искали уязвимое место твари. — Хомура! — крикнул он, не оборачиваясь. — Ты в порядке?! — В порядке! — прохрипела она, поднимаясь на ноги. Спина горела, нога кровоточила, но она заставила себя встать. — Эта тварь... откуда она взялась?! — Не знаю! Но она сильнее остальных! Огромная тварь издала низкий, утробный звук — нечто среднее между рычанием и стоном, — и снова двинулась вперёд. Её многочисленные глаза вращались в разные стороны, и каждый из них смотрел на амулет. Она была здесь ради него. Как и все остальные. Асая прихрамывая подошла к Мегуми и встала рядом. Она прижала ладонь к ушибленной спине и стиснула зубы. Боль была сильной, но не настолько, чтобы она не могла драться. — Нам нужно что-то делать, — сказала она. — Мы не справляемся. — Я знаю, — ответил он. Его голос был напряжённым, но уже не злым. Скорее... усталым. — Если мы продолжим спорить... — Мы проиграем, — закончила она за него. Они посмотрели друг на друга. Всего на секунду. Но в эту секунду между ними пробежало что-то новое. Не раздражение. Не злость. Что-то похожее на... понимание. *************************************** Они появились из темноты — ещё несколько. Мелкие, юркие, похожие на сгустки чёрного дыма с горящими фиолетовыми глазами. Они скользили по земле, как змеи, оставляя за собой маслянистый след, и окружали их со всех сторон. Ещё одна тварь — крупнее, с искорёженным человеческим силуэтом и неестественно длинными руками, — выползла из-за стены, и её пальцы заканчивались острыми, как бритва, лезвиями. Третья, четвёртая, пятая... Они всё прибывали, и вскоре Асая и Мегуми оказались в кольце. — Сколько их ещё?! — выдохнула Асая, отступая на шаг. — Не знаю, — ответил Мегуми, и его спина коснулась её спины. — Но они окружают нас. Они встали спиной к спине, и на мгновение это показалось правильным. Она чувствовала его тепло, его напряжение, его готовность драться. Но как только проклятия двинулись в атаку, всё снова пошло не так. Асая выбросила руку с пламенем влево — Мегуми в тот же момент послал Пса вправо. Они не согласовали. Снова. Огонь рассёк воздух и задел крыло Нуэ, которого он как раз призывал. Птица клёкнула и взмыла вверх, теряя электрический заряд. Пёс, отвлечённый её движением, замешкался, и одно из мелких проклятий проскочило у него под лапами, метнувшись к амулету. Асая развернулась и выбросила «Поцелуй Искры» — светлячки врезались в тварь, разрывая её на части, — но она снова не предупредила, и Мегуми пришлось отдёрнуть Пса в тень, чтобы не задеть его. — Хомура! — рявкнул он. — Знаю! — крикнула она в ответ. — Я пытаюсь! — Пытаешься?! Ты опять чуть не попала в моего шикигами! — А ты опять не сказал, куда его посылаешь! Они спорили, а проклятия наступали. Одна из тварей — та, с длинными руками, — метнулась к Асае, и она едва успела пригнуться. Когтистые пальцы прошли в сантиметре от её лица. Она развернулась и ударила пламенем, но тварь уже отпрянула. Пламя ушло в пустоту и только осветило новые фигуры, выползающие из темноты. Их становилось всё больше. Мелкие тени окружали их, сжимая кольцо. Асая чувствовала, как внутри закипает отчаяние. Они не справлялись. Они не могли работать вместе. И эти твари... Одно из проклятий — то самое, с лезвиями вместо пальцев, — выбросило вперёд руку, и из его ладони вырвался рой мелких, острых шипов. Они были крошечными, не больше иглы, но их были десятки. Сотни. Они летели, как стая разъярённых ос, рассекая воздух с тонким, пронзительным свистом, и каждый из них был пропитан ядом — тёмным, вязким, который сочился с кончиков, оставляя в воздухе маслянистый след. Асая обернулась на звук. Всего на секунду. Она увидела эту стену из острых игл, несущуюся прямо на неё, и её сердце пропустило удар. Время замедлилось. Она поняла, что не успеет. Не увернуться, не пригнуться, не закрыться. Только расширенные глаза, в которых отражались летящие шипы. Только вдох, который застрял в горле. А потом что-то ударило её в бок. Не шипы. Что-то другое. Тяжёлое, горячее, живое. Оно врезалось в неё с такой силой, что воздух вышибло из лёгких. Асая не поняла, что произошло. Мир перевернулся — небо, земля, тени, огонь, — всё смешалось в одно сплошное пятно. Она покатилась по земле, чувствуя, как чьи-то руки сжимают её талию, как чьё-то тело прикрывает её от ударов. Они перевернулись раз, другой, третий. Камни впивались в спину, трава хлестала по лицу. А потом движение прекратилось. Асая лежала на земле, тяжело дыша, и смотрела вверх. Над ней был он. Мегуми. Он нависал над ней, прижимая её к земле своим телом. Его руки упирались в землю по бокам от её головы. Его дыхание — тяжёлое, прерывистое, сбившееся — касалось её лица. Она чувствовала его тепло, его запах — хвоя, старый дождь, что-то ещё, — и всё это было так близко, так ошеломляюще близко, что она забыла, как дышать. Мир замер. Буквально. Звуки боя — крики проклятий, рычание Пса, треск пламени — отступили куда-то на задний план, стали глухими, неважными. Остался только он. Его тёмные глаза, которые смотрели прямо в её глаза. Его ресницы, мокрые от пота. Его губы, приоткрытые от тяжёлого дыхания. И его взгляд — не холодный, не отстранённый. Живой. Настоящий. Она смотрела на него и не понимала, что чувствует. Её сердце колотилось где-то в горле, но не от страха. Её дыхание было таким же сбивчивым, как и его, и она не могла его успокоить. Их лица были в каких-то сантиметрах друг от друга. Она видела каждую чёрточку его лица — каждую царапину, каждый синяк, каждую тень под глазами. И он, наверное, видел её так же. Сколько это длилось? Секунду? Две? Вечность? Она не знала. Время потеряло смысл. Осталось только это: его глаза, его дыхание, его тепло. И странное, пугающее чувство, что сейчас что-то изменится. Что-то важное. А потом раздался вопль. Пронзительный, жуткий крик одного из проклятий разрезал тишину, как нож. Асая вздрогнула. Мегуми моргнул — и реальность обрушилась на них. Он резко поднялся, отрываясь от неё, и его лицо снова стало холодным, собранным. Боевым. Пёс, который всё это время прикрывал их, зарычал и бросился на очередную тварь. Мегуми уже складывал печать, готовясь к новой атаке. Асая осталась лежать на земле ещё на секунду. Её сердце всё ещё колотилось. Дыхание всё ещё было сбивчивым. Она смотрела на него — на его спину, на его напряжённые плечи, на то, как он снова стал тем самым Фушигуро, которого она знала, — и не могла понять, что только что произошло. — Хомура! — его голос вырвал её из оцепенения. — Вставай! Они снова наступают! Она тряхнула головой, прогоняя странное наваждение, и поднялась на ноги. Её рука сама потянулась к поясу — туда, где висел меч. Тот самый меч, который дал ей Годжо. «Очистительное пламя». Она выхватила его, и лезвие вспыхнуло красно-бордовым светом, озаряя площадку. — Я готова, — сказала она, вставая рядом с ним. Мегуми бросил на неё короткий взгляд. Всего на секунду. Но в этом взгляде она увидела что-то, чего не видела раньше. — Держись рядом, — сказал он. — Я всегда рядом, — ответила она. ******************************************* «Очистительное пламя» вспыхнуло в её руке, как живое существо — красно-бордовое сияние разлилось по площадке, озаряя искажённые морды проклятий. Асая больше не думала. Она просто двигалась. Удар — лезвие рассекло грудь одной твари, и та с визгом рассыпалась пеплом. Разворот — меч отсёк щупальце другой, и чёрная кровь брызнула ей на лицо. Она даже не сморгнула. Проклятия наступали со всех сторон — мелкие, юркие, они пытались достать её когтями и зубами. Она вонзила меч в голову одному из них, провернула лезвие и отшвырнула тело в сторону. Ещё одно — крупное, с раздутым брюхом и множеством глаз — потянулось к ней лапами. Она перехватила меч обеими руками и одним движением снесла ему голову. Чёрная слизь хлынула фонтаном, заливая её плечи, шею, волосы. Асая вытерла лицо рукавом, но грязь, пыль и кровь уже покрывали её с ног до головы. Она не обращала внимания. Сзади послышался рык — Мегуми отбивался от двух теней одновременно. Его Пёс рвал одну, но вторая подбиралась сбоку. Асая развернулась и метнула «Поцелуй Искры» — светлячки врезались в тварь, отбрасывая её назад. — Спасибо, — бросил он, не оборачиваясь. — Не за что, — ответила она. Но слаженности всё ещё не было. Они снова двигались в разном ритме: он — выверенно и осторожно, она — быстро и яростно. Когда он призывал Нуэ, она уже атаковала пламенем, и птице приходилось уворачиваться от её огня. Когда она шла в ближний бой с мечом, он не успевал прикрыть её шикигами. Они всё ещё были двумя отдельными бойцами, а не командой. И тогда она увидела это. Огромное проклятие — самое крупное из всех, что появлялись до сих пор. Оно возвышалось над полем боя, как гора гниющей плоти. Его тело было слеплено из десятков, сотен других существ — их лица, конечности, глаза всё ещё двигались в этой жуткой массе, издавая несмолкаемый, сводящий с ума шёпот. Из его спины росли длинные костяные шипы, а из брюха — множество щупалец, каждое из которых заканчивалось острым, как бритва, лезвием. Оно двигалось медленно, но неумолимо, и его аура была такой плотной, что воздух вокруг него дрожал и плавился. Оно шло прямо на Мегуми. Мегуми не видел его. Он был занят — отбивался от двух мелких теней, и огромная тварь подбиралась к нему со спины. Асая не думала. Она просто действовала. Размахнулась — и метнула меч. «Очистительное пламя» сорвалось с её руки, как выпущенная из лука стрела. Лезвие вспыхнуло ярче, чем когда-либо, — красно-бордовый свет рассёк темноту, оставляя за собой дымный след. Меч летел прямо в Мегуми — он должен был пролететь в сантиметрах от его головы. Он заметил его в последнюю секунду. Краем глаза. Отблеск алого света. Его тело сработало на чистом инстинкте — он пригнулся, резко, машинально, и лезвие пронеслось над его макушкой, едва не задев волосы. И вонзилось прямо в голову огромной твари. Лезвие пробило её насквозь с такой силой, что проклятие отбросило назад. Оно врезалось в старый металлический столб позади Мегуми — и меч пригвоздил его к этому столбу, как бабочку к доске. Тварь закричала — это был даже не крик, а хор голосов, десятки ртов внутри неё завопили одновременно, и этот звук был таким жутким, что Асая на мгновение зажала уши. Потом крик оборвался, и проклятие начало рассыпаться. Его плоть отслаивалась кусками, падала на землю и превращалась в пепел. Меч всё ещё торчал в столбе, пульсируя алым светом. Мегуми медленно выпрямился. Он посмотрел на столб, на останки чудовища, на меч — и обернулся к Асае. — Ты чуть в меня не попала, — сказал он. Его голос был странным — не злым, не раздражённым. Скорее... неверящим. — Был шанс, что ты успеешь пригнуться, — ответила она, тяжело дыша. — Видишь? Он сработал. — Ты просто сумасшедшая. — Это взаимно, Фушигуро. Поверь, взаимно. Он смотрел на неё ещё секунду. А потом — она могла поклясться — уголки его губ дрогнули. Почти неуловимо. Но она заметила. Асая не стала ждать. Она рванула вперёд, схватила меч за рукоять и выдернула его из столба. Лезвие вышло с влажным чавканьем, и остатки проклятия окончательно рассыпались. Она развернулась и встала рядом с Мегуми. Плечом к плечу. — Ещё идут, — сказал он, глядя в темноту. — Я знаю, — ответила она. И новые твари действительно шли. Ещё больше. Ещё страшнее. Их аура сливалась в одну плотную, удушающую волну, и Асая чувствовала, как внутри поднимается отчаяние. Они не справлялись. Не могли справиться. Сколько бы они ни убивали, их становилось только больше. — Мы не можем так бесконечно, — выдохнула она, отбивая очередную атаку. — Я знаю, — ответил он. Его голос был напряжённым. — Их слишком много. Они дрались из последних сил. Пламя Асаи вспыхивало и гасло, меч рассекал плоть, Пёс Мегуми уже едва держался на ногах. Нуэ давно исчез. Они отступали шаг за шагом, пока не оказались прижатыми к стене. Амулет за их спинами светился всё тусклее. Его трещина расширялась. ****************************************** Они сражались из последних сил. Пламя Асаи вспыхивало и гасло, меч рассекал воздух, но тварей становилось только больше. Мегуми отбивался сразу от трёх, его Пёс уже едва держался на ногах, а Нуэ давно исчез. Они отступали шаг за шагом, пока не оказались прижатыми к стене. Амулет за их спинами светился всё тусклее. Его трещина расширялась с каждой минутой. И тогда из темноты выползло оно. Сначала Асая не поняла, что видит. Ей показалось, что сама тьма ожила и начала двигаться — огромная, бесформенная масса, похожая на гигантского осьминога, сотканного из чистой, блестящей черноты. У него не было глаз — только пульсирующее тело, которое переливалось, как нефть на воде. От него исходил запах — сладковатый и тошнотворный, как гниющие цветы, смешанные с чем-то химическим, едким. И оно двигалось совершенно бесшумно. — Фушигуро... — выдохнула Асая, отступая. — Ты видишь это? — Вижу, — ответил он, и в его голосе она услышала напряжение. Тварь не нападала. Она просто ползла — медленно, неумолимо, огибая камни, — прямо к амулету. И прежде чем кто-то из них успел что-то сделать, она выбросила вперёд свои щупальца — десятки длинных, тонких отростков, которые раздулись и лопнули, выбрасывая во все стороны струи чёрной, блестящей слизи. Она полетела веером — густая, вязкая, как смола. Асая попыталась отпрыгнуть, но слизь попала ей на ноги, на спину, на плечи. Она была холодной и невероятно липкой. Асая дёрнулась — и не смогла пошевелиться. Слизь мгновенно застыла, превратившись в подобие резины, и приковала её к земле. Она попыталась вырвать руку — та не двигалась. Ноги будто приросли к полу. Она была в ловушке. — Чёрт возьми! — выкрикнула она, пытаясь дёрнуться. — Фушигуро, что это?! — Я не знаю! — ответил он. Его голос был напряжённым, и она услышала, как он пытается вырваться. — Какая-то гадость... — Причём мерзко! — она брезгливо поморщилась, чувствуя, как слизь обволакивает её тело. Она была везде — на одежде, на коже, в волосах. Холодная, склизкая, отвратительная. — Я не могу пошевелиться! — Я тоже! Тварь — этот чёрный осьминог — даже не смотрела на них. Она проползла мимо, оставляя за собой маслянистый след, и приблизилась к камню. Её щупальца потянулись к амулету — медленно, почти ласково. — Нет! — закричала Асая. Она попыталась дотянуться до меча, но рука была приклеена к бедру. Пламя внутри неё вспыхнуло, но слизь, казалось, гасила её проклятую энергию — она была слишком слаба, слишком истощена. — Фушигуро, сделай что-нибудь! — Я пытаюсь! — он складывал печать одной рукой — второй не мог пошевелить, — но из его тени не выходило ничего. Слизь блокировала не только движения, но и технику. — Не могу призвать шикигами! Тварь коснулась амулета. Тонкое щупальце обвило деревянную фигурку — нежно, почти заботливо. А потом сжалось. Треск. Хруст. Амулет раскололся на несколько частей. Его свет погас. — Нет... — выдохнула Асая. Слизь, которая держала их, вдруг начала растворяться — медленно, неохотно, как лёд под солнцем. Через несколько секунд они оба смогли пошевелиться. Но было уже поздно. Чёрный осьминог, уничтожив амулет, начал отступать — так же бесшумно, как и появился. Остальные проклятия, потерявшие цель, последовали за ним. Они растворялись в темноте, оставляя после себя только запах гнили и пустоту. Тишина. Только их дыхание — тяжёлое, сбивчивое. Только стук сердец. Асая стояла на коленях, всё ещё покрытая остатками чёрной слизи. Её руки дрожали. Она смотрела на осколки амулета — на то, что осталось от их задания, — и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Они проиграли. Они не справились. Из-за того, что не могли договориться. Из-за того, что не были командой. Мегуми поднялся на ноги. Его одежда была в той же чёрной слизи, волосы слиплись, лицо перепачкано. Он протянул ей руку. Асая посмотрела на его ладонь — испачканную, липкую, но открытую, — и взялась за неё. Он помог ей встать. Они стояли посреди опустевшей площадки — мокрые, грязные, покрытые этой мерзкой, склизкой гадостью. Слизь всё ещё блестела на их одежде, на коже, в волосах. Асая брезгливо потёрла щёку рукавом, но только размазала грязь ещё больше. Это было отвратительно. Она чувствовала себя так, будто искупалась в нефти. Они оба посмотрели на камень. На осколки амулета. На то, что осталось от их задания. — Вот чёрт, — выдохнула Асая. Её голос был усталым и злым. — Неужели мы... мы настолько не додумались, что делать? — Серьёзно, — Мегуми повернулся к ней, и в его голосе зазвенело раздражение, — может, если бы кто-то хоть более-менее умел налаживать контакты и говорить, что он будет делать, всё было бы иначе. Асая замерла. Её глаза сузились. — Это я? — она шагнула к нему. — По-моему, это ты всё время одиночка чёртов, который не может понять вообще, что он хочет! И не может даже найти общий язык с людьми! — Я нахожу общий язык, — отрезал он. — Просто ты не слушаешь! — Я не слушаю?! — она всплеснула руками, и капли слизи разлетелись в стороны. — Это ты не говоришь! Ты просто молча делаешь свои штуки с тенями и ждёшь, что я угадаю! — Потому что ты всё равно делаешь всё по-своему! — Потому что ты не даёшь мне выбора! Они стояли друг напротив друга — злые, грязные, разгорячённые после боя. Их голоса эхом разносились по пустой площадке. Ещё секунда — и они бы, наверное, снова начали кричать, забыв обо всём на свете. Но между ними вдруг возникла фигура. — Эй, ребятишки! Годжо появился из ниоткуда, как всегда — бесшумно и неожиданно. Он встал между ними, расставив руки в стороны, и его широкая улыбка сияла так, будто он только что вернулся с курорта. — Зачем мы тут ссоримся, а? По-моему, и так достаточно кровопролития. Асая и Мегуми замерли. Они оба повернулись к нему, и их лица выражали одно и то же: глубокое, искреннее недовольство. Годжо перевёл взгляд с одного на другого. Его улыбка стала чуть более брезгливой. — О, какие вы грязные, однако, — он сделал шаг назад, инстинктивно отряхивая руки, будто боялся заразиться. — Фу, даже трогать вас противно. Такое чувство, что заражусь этой гадостью. Он ещё отступил, вертя ладонями в воздухе, как человек, который не хочет прикасаться к чему-то липкому. Асая смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает новая волна злости. — Вот твоё задание, — сказала она, и её голос дрожал от гнева. — Ты доволен? — Ну, — Годжо склонил голову набок, разглядывая их, как учёный разглядывает подопытных мышей. — Вы довольно-таки неплохо провалились. Даже, можно сказать... — он сделал паузу, — ...это было смешно. — А мне вот не было смешно! — взорвалась Асая. — Какого чёрта, Годжо?! Ты бросил нас здесь одних, без подготовки, без нормального оружия, и сказал «развлекайтесь»! И мы проиграли! — Учитель Годжо, — голос Мегуми был холодным как лёд, — я вообще не понимаю, почему я должен был остаться здесь с ней. Мы не сработались. Мы не могли сработаться. Это было очевидно с самого начала. — Ну, — Годжо развёл руками, — в любом случае, мы поняли то, что вы оба не умеете работать в команде. Это было целью задания — не победить проклятий, а понять, что вы не команда. И теперь, когда мы это выяснили... ***************************************** Асая сидела на бетонном бордюре недалеко от входа в то самое чёрное здание, где они с Мегуми только что провалили задание. От стен всё ещё исходил слабый фиолетовый дымок, и запах гари смешивался с запахом той мерзкой слизи, которой она была покрыта с ног до головы. Она тёрла рукав уже, наверное, пятую минуту, но чёрная гадость не поддавалась. — Эта дрянь вообще не оттирается, — пробормотала она, с ожесточением скребя ткань ногтями. — Как будто в нефть упала. — Ну, ты и выглядишь соответственно, — хмыкнула Нобара, сидевшая рядом. Она закинула ногу на ногу и с интересом разглядывала подругу. — Как будто в нефть упала. И не один раз. — Спасибо за поддержку, Кугисаки. — Всегда пожалуйста. Юджи сидел на корточках перед ними и смотрел на Асаю с искренним, почти детским сочувствием. — Слушай, ну вы хотя бы живы, — сказал он. — Это же главное, правда? Мы там, внутри, тоже чуть не... ну, было близко. А вы... — Даже не думай продолжать, Юджи, — Асая резко подняла на него взгляд и выставила вперёд испачканную ладонь. — Иначе ты тоже будешь чёрным. Прямо как я. Понял? Юджи шарахнулся назад, выставляя руки в защитном жесте. — Ладно, ладно! Воу, какая ты злая сегодня, однако! — Я не злая, — буркнула Асая, возвращаясь к оттиранию пятна. — Я просто уставшая. И грязная. И... Она не договорила. Вздохнула и замолчала. Нобара покосилась на неё и чуть наклонилась вперёд. — Слушай, — сказала она, понизив голос, — а что у вас там вообще было? С Фушигуро. Вы опять ссорились? — Мы всегда ссоримся, — Асая горько усмехнулась. — Это наше основное занятие. Ссориться и мешать друг другу. — Но Годжо же сказал вам работать вместе. — Ага. И мы «работали». — Она изобразила пальцами кавычки. — Я чуть не сожгла его шикигами, он чуть не попал в меня тенью. Мы орали друг на друга, пока проклятия не окружили нас. А потом огромная чёрная тварь, похожая на осьминога, залила нас этой дрянью и разбила амулет. Конец истории. — Ого, — выдохнул Юджи. — Это... звучит ужасно. — Это и было ужасно. Нобара задумчиво потеребила прядь волос. — Знаешь, — сказала она, — может, вам просто нужно больше времени. Мы с Итадори тоже не сразу сработались. — Правда? — Юджи оживился. — А мне показалось, мы сразу нашли общий язык! — Ты чуть не побежал за проклятием, забыв про мальчика, — напомнила Нобара. — Я не забыл! Я просто... импровизировал. — Вот именно. Импровизация — это не всегда хорошо. Асая слушала их перепалку и чувствовала, как уголки её губ медленно ползут вверх. Несмотря ни на что, эти двое умели поднять настроение. Она снова подняла голову и посмотрела в сторону здания. У самого входа, в тени, стояли Годжо и Мегуми. Они разговаривали с кем-то — невысоким мальчишкой лет десяти, который выглядел испуганным, но живым. Тот самый мальчик, которого Нобара и Юджи вытащили из проклятого дома. Его одежда была порвана, на щеке темнела царапина, но глаза уже не были такими затравленными, как раньше. — Я вон там живу, — донёсся до неё тонкий голос. Мальчик указал куда-то в сторону домов за территорией колледжа. — Меня родители, наверное, уже ищут. — Ничего, — Годжо присел перед ним на корточки, и его голос прозвучал мягко, без обычной насмешки. — Мы скажем, что ты помогал нам с одним важным делом. И что ты был очень храбрым. — Правда? — Правда. А теперь беги домой. И больше не ходи по тёмным помещениям один, хорошо? Мальчик закивал, потом перевёл взгляд на Мегуми. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него сверху вниз. — Будь осторожен, — сказал Мегуми. — И вообще... не делай глупостей. — Хорошо, — мальчик улыбнулся — впервые за всё время, — и побежал по дорожке к воротам. Иногда он оглядывался через плечо и махал рукой. Годжо выпрямился и направился к ступенькам, где сидели Асая, Нобара и Юджи. Мегуми шёл чуть позади, и его лицо было всё тем же — холодным, отстранённым. Но когда его взгляд встретился с её взглядом, она заметила в нём что-то новое. Не злость. Не раздражение. Скорее... усталость, смешанную с чем-то, что она не могла прочесть. — Ну, — произнёс Годжо, подходя ближе, — да уж. Но в этом году у нас неплохая команда. Юджи просиял. — Мы старались, верно? Хотя бы с парнем ничего не произошло. — Да, — Годжо кивнул. — Если бы с ним что-то случилось, это полностью перевернуло бы весь мир. — В смысле? — не поняла Асая. — В прямом, — Годжо улыбнулся загадочно. — Но об этом — как-нибудь в другой раз. Нобара потянулась, разминая затёкшие плечи. — Я уже ничего не хочу думать, — заявила она. — Потому что когда я голодная, я безумно злая. — По-моему, ты всегда злая, разве нет? — невинно заметил Юджи. Нобара медленно повернула голову к нему. Её взгляд был красноречивее любых слов. — Шучу! — быстро добавил Юджи. — Шучу, шучу! — Тогда решено, — Годжо хлопнул в ладоши. — Идём кушать. В ресторан. В кафе. Куда-нибудь, где подают нормальную еду. Я думаю, стоит отметить первое совместное задание. — Да! — Юджи подскочил на месте, буквально подпрыгивая от счастья. Его лицо сияло так, будто ему только что подарили билет в Диснейленд. — Я так голоден! Вы даже не представляете! Я съем целого быка! Нет, двух быков! — Я бы тоже не отказалась, — призналась Нобара, поднимаясь со ступеньки. — Только Асае нужно переодеться. А то от неё пахнет так, будто она искупалась в бочке с дёгтем. — Спасибо, что напомнила, — буркнула Асая. Она тоже встала и, отряхивая одежду, перевела взгляд на Мегуми. Он стоял чуть в стороне, всё такой же мрачный и молчаливый. Их глаза встретились. Всего на секунду. Она не знала, что сказать. Он, кажется, тоже. Но что-то между ними изменилось — может, не кардинально, но всё же. Они проиграли задание, но, возможно, выиграли что-то другое. Что-то, чему она пока не могла дать названия. — Фушигуро! — окликнул его Юджи. — Ты идёшь с нами? — Иду, — коротко ответил он. — Отлично! Тогда вперёд! И они двинулись прочь от чёрного здания — уставшие, грязные, но живые. И, возможно, чуть более командные, чем были утром.