Призрак

Новый синий костюмчик идеально подходил к цвету глаз Тимми. Нам с Сэмом очень нравилось. А Тимми — нет. — Я выгляжу глупо. — Нет, не выглядишь. — Слишком много одежды. Я дышать не могу. — Нет, можешь. — Галстук меня душит. — Нет, не душит. — Обязательно надевать ботинки? — Да, черт возьми. — Они слишком блестящие. От них больно. — Больно ногам? — Нет, глазам. — О, я тебя умоляю. — Где Тампер? — Спит на диване. — Почему ей не надо наряжаться? — Она старая. Когда ты будешь старый, тебе тоже не надо будет наряжаться. — Что если я не понравлюсь дедушке и бабушке? — Они тебя полюбят. — А что если они мне не понравятся? — Тогда не говори им об этом, а то они заберут обратно подарки. — Я получу подарки? — Я бы не удивился. — Ну, тогда, наверное, они мне понравятся. — Так я и думал. Мальчик стоял на моей кровати и смотрел на свое отражение в зеркале, а мы с Сэмом стояли сзади, взявшись за руки и сияли, как гордые и любящие родители. Кем мы, полагаю, и являлись. — Я выгляжу, как девчонка. Люди решат, что мне нравятся мальчики, — ворчал, ныл и жаловался Тимми, дергая галстук, поправляя пиджак и штаны. — Всем известно, что мы с Джейсоном единственные в семье, кому нравятся мальчики, — утешил его Сэм. — Тебе нравятся девочки. — Нет, не нравятся, — заявил Тимми, вертясь и пытаясь разглядеть себя сзади. — Девчонки — отстой. Сэм рассмеялся. — Ну, тогда, может, тебе и правда нравятся мальчики. В любом случае, нам не стоит об этом беспокоиться еще несколько лет. Сейчас ты довольно безобиден в плане секса для кого угодно. Тимми усмехнулся и обвиняюще ткнул в него пальцем. — Ом-м. Ты сказал «секс». Я ухмыльнулся и тоже ткнул в Сэма пальцем. — Ом-м. Да-да. Ты сказал «секс». Сэм закатил глаза. — Моему возлюбленному тоже четыре года. — Чуть позже я докажу, что ты ошибаешься. Сэм пихнул меня бедром. — Отлично. Посмотрим, как у тебя получится. Тимми посмотрел на нас в зеркале. — А бабушка и дедушка знают, что вы бойфренды? — Да, знают, — кивнул Сэм. — Я сам им рассказал. — И что они сказали? — Им все равно. Они хотели говорить только о тебе. Полное отсутствие понимания приоритетов. Я был крайне разочарован. Я рассмеялся, но Тимми уже не слушал. Складывалось впечатление, что он наконец оценил, как выглядит в костюме. Поправил лацканы и провел двумя пальцами по стрелкам брюк. Подняв одну ногу, он потер носок ботинка о заднюю часть штанины, принял позу и улыбнулся своему отражению. Настоящий комик. — Я симпатичный, — будничным тоном заявил Тимми. — Разве я не симпатичный? — Бог ты мой, — проворчал Сэм. — Похоже, тебе все-таки нравятся мальчики. Точно так же говорит дядя Джейсон каждое утро, когда бреется и смотрит в зеркало. Я схватил Сэма за волосы и шутливо подергал. Он завизжал, как маленькая девочка, и мы свалились на кровать, сбив Тимми с ног. Мы обнимались, смеялись и барахтались, как три четырехлетних ребенка. Я щекотал всех, до кого мог дотянуться. — Не делай так, а то я описаюсь! — заверещал Сэм. — Я тоже! — завопил Тимми за ним следом. — Ой-ой. Кажется, я уже. Мы с Сэмом замерли. — Ты же шутишь, правда? Ты же не описал свой новый костюм, да? Тимми взвыл. От смеха у него из глаз брызнули слезы. — Неудачники! На улице раздался автомобильный гудок. Мы все вместе застыли. — Черт возьми! — воскликнул я. — Они уже здесь! Скатившись с кровати, я схватил Тимми и поставил на ноги возле кровати. Пацан выглядел ужасно. Галстук перекручен и свисал со спины, рубашка выбилась из штанов, одного ботинка не хватало. Ну хотя бы волосы не были растрепаны, хотя, с другой стороны, их у него почти и не было. — Где твой ботинок? — заорал Сэм. — Черт, не знаю я, — Тимми пожал плечами. — Следи за языком! — в унисон рявкнули мы с Сэмом. Прежде чем мы успели найти ботинок или сделать что-нибудь, чтобы ребенок выглядел хоть немного приличнее, зазвонил дверной звонок. — Подарки! — взвизгнул Тимми и удрал в одном ботинке и расхристанном костюме. Он слетел по лестнице раньше, чем мы с Сэмом успели его перехватить. Вместо того, чтобы гнаться за мальчиком, который, видимо, и предполагал носиться следующие лет четырнадцать-пятнадцать, Сэм подошел ко мне и обнял. — Им придется просто принять его таким, какой он есть. И не волнуйся. Тебя мои родители тоже примут. Им придется, если они когда-нибудь снова захотят увидеть внука. — О, здорово, — сказал я. — У нас имеются рычаги влияния. Будем ездить к ним домой на праздники, и мне больше никогда не придется готовить рождественский ужин. Или пасхальный, или на День благодарения, или на Четвертое июля… Сэм встряхнул меня, чтобы я заткнулся. — Я люблю тебя, Джейсон. Мы будет очень счастливы втроем. Над нашими головами раздался тихий гул. Я услышал, как перестукиваются зубные щетки на подставке в ванной. В соседней комнате с глухим стуком упала со стены маленькая картина. Где-то внизу испуганно вскрикнула мама Сэма. — Ой! Сэм посмотрел в потолок. — Прости, Пол. Мы будем счастливы вчетвером. Не психуй. Порыв ветра с силой ударил нам в лица, взметнул волосы. Одежда развевалась на нас, как флаги во время муссона, а мы смеялись и пытались увернуться. Затем ветер стих так же внезапно, как и возник. — Призрак-ворчун, — пробормотал Сэм с усмешкой. Он повернулся к зеркалу и привел в порядок одежду и волосы, чтобы выглядеть презентабельней. Оставшись довольным, он подошел ко мне и попытался привести в порядок и меня. Поправил прическу, одернул рубашку, погладил по подбородку. А еще поцеловал в губы, потому что знал, что я нервничаю перед первой встречей с его родителями. Я любил Сэма за это. Как любил по многим другим причинам. Лицо Сэма стало серьезным, когда он прервал поцелуй и прижался ко мне лбом. — Тимми ни разу не упомянул о матери. Печаль, которую я старательно пытался похоронить на дне души, внезапно вернулась, вызвав мучительный приступ боли, как случалось всегда. — Знаю, Сэм. Думаю, он еще не до конца осознал ее смерть. Молюсь, чтобы призрак Салли не поселился в доме. Одного вполне достаточно. — Не думаю, что Пол позволил бы ей поселиться в его доме. — Нет, — согласился я, молясь, чтобы Сэм оказался прав. — Не думаю, что он позволил бы. Сэм грустно улыбнулся. — Я так тебя люблю. За то, что принял Тимми. За то, что разрешил стать частью твоей семьи. За то, что у тебя хватило здравого смысла влюбиться в меня, как раз когда я влюбился в тебя. Это же и есть синергия, да? Я погладил Сэма по щеке и пристально посмотрел ему в глаза. Он шутил, но я — нет. — Без тебя это была бы не семья. И ты любишь этого мальчишку так же сильно, как я. Все будет хорошо. Я знаю. Мы будем счастливы, и сделаем счастливым Тимми. Поможем начать ему хорошую жизнь. Это самое меньшее, что мы можем, после того, что он уже пережил. — Да, — только и сказал Сэм. И этого было достаточно. Он взял меня за руку, и мы торжественно спустились в гостиную, где Тимми принимал своих новых бабушку и дедушку. Пока мы шли, я слышал, как он болтает, говорит, как надеется, что у них нет для него подарков, потому что сам для них ничего не приготовил. Вот же мелкий мошенник. Я крепче сжал руку Сэма, и на моем лице расплылась счастливая улыбка. * * * * * Из-за всех новых игрушек, которыми его осыпали бабушка и дедушка, места для Тимми и Тампер на новой кровати почти не осталось. Кровать пришлось заменить после того, как пуля, прошившая череп Салли, заодно пробила стену дома и проделала дыру в старом матрасе Тимми — том самом, на котором мальчик не спал, потому что его отец в образе старого доброго Багза Банни предупредил, что Тимми надо уложить спать в более безопасном месте. Пуля калибра 357 «магнум», покрытая кровью и мозговым веществом Салли, пробила матрас Тимми и продолжила путь, продырявив стену и улетев в ночь. Полиция позже искала ее несколько часов, но так и не нашла. Насколько мне известно, она все еще летит, все еще ищет другую добычу. Она все еще голодна. В ту ночь мертвый отец спас жизнь живому сыну. Об этом факте мы не упоминали в беседе со следователями. Нам бы все равно не поверили. Тимми ничего не помнил о том, что случилось той ночью. Как я и подозревал, через радионяню с нами говорил не Тимми, а Пол. Пол все это время был с нами. Старался спасти. Спасти всех нас. Мы с Сэмом сидели с обеих сторон нового матраса и укрывали Тимми одеялом. Мальчик в пижаме с ракетами вертел ухо Тампер и смотрел на нас сонными глазами. Он устал. Мы все устали. День выдался долгим. — Тот мужчина в черном платье сказал, что я буду жить с тобой, — сказал Тимми. — А Сэм тоже будет здесь жить? — Это был судья, Тимми. И да, ты будешь жить здесь со мной и Сэмом. Мы будем тебе мамой и папой. Как обычная семья. Надеюсь, тебя это устроит. — А кто из вас будет мамой? — Он, — одновременно сказали мы с Сэмом, ткнув друг в друга большими пальцами. Тимми захихикал. — А мой настоящий папа тоже сможет тут остаться? Сэм улыбнулся и провел пальцами по коротким, наконец начавшим отрастать, волосам Тимми. — Твой настоящий папа может оставаться здесь столько, сколько захочет. Мне нравится знать, что он рядом. А тебе? Тимми кивнул. — Иногда он бывает забавным. — Знаю, — сказал Сэм. — Мне нравятся ураганы. — Мне тоже. — Мама придет в гости? — спросил Тимми. Вот он. Вопрос, которого я так боялся. Я обхватил крошечную ножку Тимми через простыню, наклонился и поцеловал его в лоб. — Полагаю, это уже дело мамы, малыш. Ты хочешь, чтобы она пришла в гости? Тимми взглянул на Сэма, а потом на меня. — Думаю, это зависит от папы. Если она придет, то ей придется остаться с ним в стенах. Ты же знаешь, что она умерла? На днях умерла. — Знаю, малыш, — кивнул я. — Мне очень жаль. — Как думаешь, папа разрешит ей прийти, если я вежливо попрошу? — Думаю, он может разрешить. — Тогда сделаю это позже, — Тимми указал на стул в углу. — Иногда, когда я сплю, он сидит там и наблюдает за мной. Если он придется сегодня, я попрошу. — Хорошо, — сказал я. — Попроси. Расскажешь потом, что он ответил. — Хорошо, мамочка, — ответил Тимми, и мы все вместе расхохотались. О Джеке никто не вспоминал, и меня это вполне устраивало. Пусть в тюрьме треплется и важничает, хромая на своей изуродованной ноге несколько десятилетий. По крайней мере, нам он не мешал. Сэм ткнул Тимми в кончик носа большим, ласковым кулаком. — А теперь спать. Мы по очереди чмокнули Тимми на ночь, а когда закончили, он сказал: — Поцелуйте собаку. Пришлось целовать и Тампер. Та, совершенно не впечатленная, зевнула, как бегемот, что очень насмешило Тимми. Оставив приоткрытой дверь спальни и взявшись за руки, мы с Сэмом неторопливо направились в нашу комнату в конце коридора, где я захлопнул за нами дверь. И там, оставшись с Сэмом наедине, я поцеловал его. Я стянул с него рубашку, а он сделал тоже самое для меня. Но мысли Сэма, судя по всему, витали где-то в другом месте. — Подвал больше не место преступления. Нужно скорее починить стену. И заделать дыру с другой стороны. И отремонтировать лестницу. — Завтра вызову плотника, — сказал я. — Этим вечером у меня есть дела поважнее. — Какие, например? — Например, ты. Сэм обхватил меня руками. Похоже, мне наконец удалось привлечь его внимание. — Мне нравится. — Он почти сразу отстранился, лицо стало серьезным, а взгляд мягким. — Я сожалею о Салли, Джейсон. Я ничего не понял, а ты? Ее и Джека. Зачем они все это сделали? — Нет, и не думаю, что когда-нибудь пойму. Но в каком-то смысле, мне кажется, она искупила свои грехи, закончив так, как закончила. До сих пор не могу решить, была ли это смелость или трусость, я бы предпочел считать это проявлением силы. Актом раскаяния. Единственным способом показать Полу, Тимми, всем нам, что ей жаль. — Тогда считай так, Джейсон. Делай все возможно, чтобы пережить это. Не позволяй себе погрязнуть в горе. Сейчас на тебя рассчитывают люди. Тимми. Я. И, кстати, обо мне, спасибо за то, что все еще любишь меня. Ну, знаешь, после всего случившегося. После всего, во что я тебя втянул. После правды, с которой заставил столкнуться. — Эта правда рано или поздно все равно выплыла бы наружу, — сказал я. — И я все равно любил бы тебя, Сэм, независимо от того, чем все закончилось бы. Ты ни в чем не виноват. Просто делал то, что правильно. То, что нужно было сделать. — Знаю, но… — А теперь давай сосредоточимся друг на друге. И на Тимми. Предстоит большая работа. Вырастить этого мелкого сорванца до совершеннолетия будет непросто. Думаю, это сильно подорвет наше душевное равновесие. Сэм рассмеялся. — Уверен, у нас все получится. — И, если ты не забыл, завтра у тебя собеседование в мэрии Сан-Диего. Мой маленький электрик начнет зарабатывать большие деньги. — Надеюсь, — сказал Сэм, притягивая меня ближе и целуя. — Но, как ты и говорил, сейчас у меня есть и другие мысли. Позволь мне заняться с тобой любовью, Джейсон. Сегодня не хочу думать ни о чем, кроме тебя. Хочу ощутить, как ты дрожишь подо мной. Ему не пришлось просить дважды. Мы упали на кровать, и в тот момент, когда все стало намного интереснее, мы услышали шорох постельного белья, донесшийся из радионяни. Скрип кроватных пружин. Скрежет ножек стула по деревянному полу. Мы с Сэмом, голые и обнявшиеся, прекратили кувыркаться и прислушались. И услышали веселый звонкий смех Тимми. И тихий взвизг Тампер. А затем из динамика прозвучали слова Тимми — четкие, как дневной свет, ясные, как ночь, и полные надежды, как летний рассвет. — Привет, папочка, — сказал мальчик. — Садись сюда. Я хочу у тебя кое-что спросить.