Часть 23
19 мая 2026 г., 10:52
**Глава 23. Начало игры**
Лекция по нейроинженерии текла ровным, почти гипнотическим потоком. Профессор на кафедре размеренно выводил формулы долгосрочной нейронной адаптации, голос его звучал спокойно и монотонно, словно колыбельная. Полутёмная аудитория дышала в унисон — сотни студентов едва слышно шелестели страницами, кто-то тихо стучал по клавиатурам.
Крис ничего не слышал.
Перед ним на коленях, скрытый от посторонних глаз, светился экран планшета. Вместо конспектов лекции там была открыта подробная геополитическая карта империи Веларис — огромная, интерактивная, переливающаяся золотыми и багровыми линиями власти. Границы провинций, торговые пути, военные форпосты — всё это складывалось в сложную, почти живую систему, которую Крис изучал с методичностью инженера, привыкшего разбирать чужой код на части.
Император Арион IV — почти божественная фигура, окружённая золотым ореолом. Ниже — министры, Великие Дома, военачальники… Но настоящая тень, которая лежала на всей империи, принадлежала Церкви Бога Солнца. И во главе этой тени стоял один человек.
Архиепископ Аурелиан Люмен.
Самое влиятельное лицо в империи после самого Императора. Человек, способный объявить ересью целую провинцию. Человек, чьи проповеди слушал весь высший свет. Неприступный, аскетичный, непоколебимый. За всю свою жизнь он ни разу не был замечен ни в одном скандале. Ни единого слуха. Ни единой трещины в безупречной репутации.
Ладони Рашеля под столом медленно сжались в кулаки. Ногти впились в кожу.
Крис — будущий нейроинженер, студент одного из ведущих университетов Токио, — сидел на лекции и хладнокровно разрабатывал стратегию соблазнения верховного религиозного лидера целой империи. Это было настолько абсурдно, что у него перехватывало дыхание.
Он закрыл лицо ладонями. Щёки горели так сильно, что казалось, кожа вот-вот вспыхнет. Медицинская маска едва сдерживала жар.
Всего одна неделя.
Пять миллионов йен возможного выигрыша.
И звание лучшего новичка эротического жанра на всей платформе.
Тело била лёгкая, сладкая дрожь — смесь нервного возбуждения и тёмного, почти запретного предвкушения. Внизу живота разливался тяжёлый, пульсирующий жар. Крис глубоко вдохнул, пытаясь унять его, но перед глазами уже вставали яркие, греховные картины:
Высокие готические своды Собора Солнца.
Золотые лучи солнца, пробивающиеся сквозь древние витражные окна и ложащиеся цветными пятнами на холодный мраморный пол.
Статуи святых, безмолвно взирающие с высоты.
И среди всего этого священного великолепия — строгий архиепископ, трахающий дракона прямо в сердце дома бога.
Его обычно холодный, властный голос дрожит и срывается.
Седеющие виски блестят от пота.
А эхо многократно усиливает низкие, прерывистые стоны, разнося их под сводами храма, словно молитву, обращённую не к Богу, а к плоти.
Крис резко сжал бёдра. Жар стал почти невыносимым. Он прикусил губу под маской и заставил себя сделать ещё один глубокий, медленный вдох.
Ему предстояла огромная работа.
Изучить распорядок дня архиепископа до минуты.
Найти малейшие лазейки в его строгой, аскетичной жизни.
Создать идеальный образ «невинного, заблудшего послушника», который случайно оказался в нужном месте в нужное время.
Подготовить тело, голос, каждое движение, каждую интонацию.
И, главное, придумать, как заставить этого человека — всю жизнь отрицавшего желания плоти — впервые почувствовать, каково это — познать огонь страсти.
Крис закрыл планшет. Лекция уже подходила к концу.
Он встал вместе со всеми, закинул потрёпанный рюкзак на плечо и вышел из аудитории. В коридоре университета шумели студенты, звенел смех, кто-то звал кого-то на перекур. Но Крис шёл сквозь них, будто в другом измерении — тихий, сосредоточенный, с едва заметной, почти порочной улыбкой, прячущейся в тени капюшона.
В голове уже крутились планы, образы, слова.
И где-то глубоко внутри, под слоем стыда и страха, Рашель улыбался.
Игра только начиналась.
