Часть 17
2 июня 2026 г., 07:05
Законы Патоса Вердеса и цифровой детектив
Тяжелые каменные двери Храма Пандоры захлопнулись за их спинами с таким грохотом, что Лира подпрыгнула, а Стич на рюкзаке укоризненно звякнул карабином. Внутри воцарилась абсолютная, зловещая темнота, нарушаемая только леденящим душу скрежетом каких-то древних шестеренок где-то под полом.
Кратос уже собирался привычным жестом крутануть Клинки Хаоса, чтобы осветить зал их адским пламенем, но Лира его опередила. Она выхватила телефон. Экран, который еще минуту назад жалобно моргал красным, вдруг вспыхнул ровным, ярким светом. Значок батарейки показывал гордые 100%, а рядом светилась странная руническая иконка, похожая на знак бесконечности.
— Офигеть... — прошептала Лира, косясь на беспроводные наушники, в которых снова весело пиликнул индикатор сети. — Ну ладно, халатный, ладно... Хоть за павербанк спасибо.
Она не просто включила фонарик. В её голове, привыкшей раскладывать сложные математические уравнения и сопоставлять факты, вдруг щелкнул какой-то тумблер. Она вспомнила, как прошлым летом друзья «добровольно-принудительно» затащили её на страшный хоррор-квест в закрытом подвале. Там было точно так же: темень, жуткие звуки и куча скрытых подсказок, которые нельзя увидеть обычным глазом.
Лира мгновенно открыла приложение «Камера».
— Так, Кратос, стой на месте и ничего не ломай своими цепями хотя бы пару секунд, — скомандовала она, поднимая телефон на уровень глаз.
Экран телефона работал как высокотехнологичный тепловизор и прибор ночного видения в одном флаконе. Лира начала медленно водить камерой по стенам огромного круглого зала. Обычный факел или огонь клинков Кратоса просто смазали бы тени, но цифровая матрица четко выхватила скрытые рельефы на мраморе.
— Я так и знала... — Лира прищурилась, вглядываясь в дисплей. — Тут латынь. Ну, или что-то очень на неё похожее... «...Per aspera ad astra...» нет, не то. Кратос! Смотри на ту колонну слева. Через камеру видно, что плиты вокруг неё затерты сильнее. Там нажимная пластина! Если ты туда наступишь, нас, скорее всего, превратит в фарш.
Спартанец остановился в полушаге от указанной плиты. Он присел, вглядываясь в идеальный стык камней, который человеческий глаз в полумраке ни за что бы не заметил. Он поднял взгляд на Лиру, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на суровое одобрение.
— Твое светящееся зеркало видит ловушки до того, как они сработают, — проротал он.
— Не просто видит. Я сейчас включу диктофон на запись, — Лира быстро переключила вкладку. — Слышишь этот тихий гул? Вух-вух-вух... Это маятники или пилы за стеной. Стереозвук в наушниках четко показывает, с какой частотой они двигаются. Мы сможем рассчитать тайминг и проскочить, когда они остановятся.
Она надела один наушник, внимательно вслушиваясь в высокочастотный аудиопоток. На экране телефона побежали зеленые дорожки звуковых частот, фиксируя каждый щелчок скрытых механизмов архитектора Храма. Логика Патоса Вердеса, который строил этот лабиринт для смертных героев, столкнулась с цифровыми технологиями XXI века и интеллектом студентки-математика.
Лира сделала глубокий вдох, поправила повязанную на поясе кофту и крепче сжала Стича на лямке.
— Так, Спартанец, — Лира подняла кинжал, который он ей дал, и указала им вперед. — Ловушка сработает через три секунды после того, как щелкнет вон тот барельеф с черепом. Бежим на счет «три». Раз... два...
Кратос оскалился в хищной улыбке, чувствуя, как его Гнев Спарты идеально синхронизируется с холодным расчетом его маленькой спутницы.
— Веди, Лира. Посмотрим, чьи механизмы крепче — этого Храма или твоей магии.
