Ночь изгоев, сказ о Парии.

Осенний Лондон встретил Вистерию мелкой изморосью и запахом мокрых листьев. Она шла по мостовой, легко обходя лужи — за месяцы слепоты её тело научилось чувствовать город иначе: по колебаниям воздуха, по отголоскам шагов, по тому, как меняется звук возле стен и витрин. Рядом, сокращая шаг под её темп, бесшумно скользил Марбас. Его пальцы в перчатке едва касались её локтя — не для поддержки, а для связи. — Здесь многолюдно, — тихо произнёл он, оглядывая улицу. В его голосе сквозило обычное неодобрение. — Мы могли бы пойти другой дорогой. — Мы и так идём в обход, — улыбнулась Вистерия, не поворачивая головы. Она знала: сейчас он нахмурен, его кошачьи зрачки сужены, а хвост (если он позволяет себе эту форму) недовольно подёргивается. — Не беспокойся, Марбас. Это приятный район. Она почти поверила в это — ровно до того момента, как чей-то зонтик не задел её плечо, а следом раздался голос, от которого сердце пропустило удар. — Осторожнее, ради бога! — звонко, с той особой интонацией, которую невозможно спутать ни с чьей другой, воскликнули справа. — Вы чуть не сшибли барышню! Нет, вы посмотрите, куда прёте! А затем, уже тише, почти с замиранием: —...Вис? Вистерия замерла. Марбас напрягся рядом — его магия дрогнула, готовая в любой момент прикрыть её от угрозы. Но опасности не было. Было только то, чего она не смела ожидать. — Мисс Диана? — голос Вистерии прозвучал хрупко, неуверенно. Она не могла видеть, но чувствовала: напротив неё стоит та, кого она мысленно называла своей единственной подругой во всём этом мире. — Мисс Диана? — раздался хрипловатый насмешливый голос откуда-то сбоку, и Вистерия узнала его: Набериус, конечно. Невидимый для людей, он сейчас, судя по звуку, лениво привалился к фонарному столбу. — Мы уже на «вы»? — Заткнись, — коротко бросила Диана — но в её голосе не было злости. Только дрожь. — Вис... это правда ты? Вистерия кивнула. А потом — сама не поняла, как — сделала шаг вперёд, и Диана бросилась к ней, обнимая так крепко, что на миг стало трудно дышать. — Ты жива! — прошептала Диана ей в плечо. — Ты... Господи, Вис, три месяца! Где ты была? Я думала... — Я в порядке, — тихо ответила Вистерия, чувствуя, как её собственное горло сжимается от нахлынувших чувств. — Я просто... путешествовала. Много где была. — Путешествовала, — скептически повторил Марбас. — Если называть «путешествиями» попытки не умереть каждую неделю. Диана отстранилась и, кажется, впервые посмотрела на демона. Вистерия не видела выражения её лица, но услышала, как та хмыкнула: — А ты, я смотрю, всё такой же брюзга, Марбас. — А ты всё так же шумишь на всю улицу, — парировал он без тени улыбки. — Хорошо, что здесь нет полиции. — Набериус, — спокойно сказала Вистерия, поворачиваясь в сторону, где ощущалась тяжёлая, ленивая магия. — Рада вас слышать. — Взаимно, — голос цербероподобного демона прозвучал равнодушно, но в нём мелькнуло что-то вроде уважения. — Ты стала лучше скрывать свою ауру. — Это Марбас помогает. — Я знаю. — Пауза. — Он таскается за тобой как привязанный. — Набериус, — предостерегающе протянула Диана, но в её тоне слышалась улыбка. А потом Диана взяла Вистерию за руку и сказала то, от чего внутри всё потеплело: — Слушай. Ты сейчас идёшь со мной пить чай. Есть одно место... там делают такие булочки с корицей, что пальчики оближешь. И я не принимаю отказов. Марбас, ты, конечно, можешь идти с нами, но честно предупреждаю: мы будем болтать как две сплетницы, ты через десять минут захочешь повеситься. — Это вряд ли, — сухо ответил Марбас. — Тогда ты не знаешь, сколько мы можем болтать, — хмыкнула Диана и потянула Вистерию за собой. — Идём. Я угощаю.

***

Чайная оказалась маленькой, тёплой и пахла ванилью. Марбас и Набериус заняли столик у окна — вернее, Марбас сел, сложив руки на груди и не сводя взгляда с двери, а Набериус развалился на стуле с видом кота, которого заставили присутствовать на семейном ужине. Девушки же устроились в углу, за столиком, скрытым высокой пальмой в кадке. — Слушай, — начала Диана, как только официант принёс заварник и две чашки. — Ты даже не представляешь, что тут было, пока тебя не было. Миссис Холлоуэй наконец-то уволила свою горничную — помнишь, ту, которая всегда пересчитывала ложки? Оказалось, она действительно воровала. Но! — Диана подняла палец. — Она воровала не серебро, а... представь себе, костяное печенье для собак. — Зачем? — искренне удивилась Вистерия. — Понятия не имею! Я полчаса пыталась представить логическую цепочку и сдалась. Город безумствует, Вис. Совсем. А ещё... Они говорили обо всём на свете. О погоде, о новых шляпках, которые вошли в моду, о том, что у герцога Кембриджского якобы родился внебрачный сын (хотя Диана клялась, что это просто его племянник, но всем выгодно верить в скандал). Вистерия слушала, иногда вставляла свои замечания, смеялась — и впервые за долгое время чувствовала себя просто девушкой, а не выживающей. Прошло полчаса. Диана отодвинула пустую чашку, вздохнула с довольным видом и вдруг посерьёзнела: — Вис. Я должна тебе кое-что сказать. — Что-то случилось? — насторожилась Вистерия. — Случилось, — Диана понизила голос. — С Набериусом. — Он... заболел? — Нет. Хуже. Он... — она сделала паузу, словно собираясь с духом. — Он влюблён, Вис. В твоего демона. Тишина затянулась на несколько ударов сердца. — Прости? — мягко переспросила Вистерия, решив, что ослышалась. — Набериус влюблён в Марбаса, — уже увереннее повторила Диана. — Я его неделю пытала! Он молчал, отмалчивался, делал вид, что я несу чушь. А потом... мы пили вино, и он проговорился. А утром я насела на него с расспросами — ну кто, кто может покорить сердце моего демона? И он... он сказал имя, Вис. Твоего демона. — Он это серьёзно? — Вистерия наклонила голову. — Абсолютно. Ты бы видела, как он это произнёс. Как будто признался в государственной измене. Набериус — циник, каких поискать. Но когда речь зашла о Марбасе... у него голос изменился. Стал... человеческим, что ли? Вистерия не ответила сразу. Её пальцы медленно гладили край чашки. — Странно, — наконец произнесла она. — Что именно? — Я просто... не ожидала. — Вис, — голос Дианы стал осторожным. — У тебя на лице... какое-то странное выражение. Ты... — Не волнуйся. — ...ты не влюблена в своего демона? Вопрос повис в воздухе. Вистерия помолчала. Её губы тронула лёгкая, почти грустная улыбка. — Нет, — сказала она твёрдо и спокойно. — Он просто... он очень близкий мне. Марбас — моя семья, Диана. Мой защитник. Тот, кто дал мне свободу. Но это не любовь. По крайней мере, не та любовь, о которой ты спрашиваешь. Диана выдохнула — то ли с облегчением, то ли с разочарованием. — Честно? Я боялась, что ты расстроишься. — Ничуть, — Вистерия покачала головой. — Наоборот. Я... мне бы хотелось, чтобы у них что-то получилось. Марбас слишком долго был один. И Набериус... он хороший. Я чувствую. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Тишина. А потом Диана вдруг рассмеялась — звонко, почти счастливо. — Знаешь, Вис... если кто-то и сможет свести двух демонов, то только мы с тобой. — Это не будет легко, — заметила Вистерия. — О, я знаю. Марбас — тугодум, каких поискать. А Набериус скорее сгорит, чем признается, что нуждается в ком-то. — Диана подалась вперёд, её голос зазвучал заговорщицки. — Но у нас есть план. — План? — Ну... — протянула Диана. — Например, устроить так, чтобы они побыли вдвоём. Без нас. Без свидетелей. Скажем, завтра вечером? Вистерия на секунду задумалась — и кивнула. — Завтра вечером. Только давай не говорить им правду. — Естественно, — фыркнула Диана. — Если Марбас узнает, что его пытаются свести с Набериусом, он ляжет на рельсы. И Набериус тоже. Девушки переглянулись (Вистерия сделала это почти машинально, чувствуя направление взгляда собеседницы) — и улыбнулись. А в другом конце зала два демона, не подозревающие о заговоре, сидели за столиком и делали вид, что не замечают друг друга. Марбас смотрел в окно. Набериус — в потолок. И тишина между ними была слишком напряжённой, чтобы быть просто случайной.