История духов

      С момента знакомства и пробуждения Карро прошло чуть больше недели. За это время больной стал чувствовать себя намного лучше. Силы понемногу возвращались, а любые движения, где задействовались мышцы спины, уже не были такими скованными.       Все это время днём он находился в этом старом лекарском доме. Молодой человек не мог сидеть сложа руки и норовил найти себе занятие, чтобы развеять скуку. Как только он начинал что-то делать, внезапно приходила Фойян, будто чувствовала нутром, что что-то не так. Бывало, она заставала его за абсурдными делами: он то брался за топор, понятия не имея, как колоть дрова, то ползал по полу, проверяя деревянные доски, которые, по его словам, слишком сильно скрипели и раздражали при ходьбе. Она невозмутимо хмурилась и бранила непослушного пациента.       Карро подобные возмущения казались скорее смешными. Маленькая девушка с круглым личиком корчила недовольные гримасы и смотрела снизу вверх. Ее брови забавно дрожали, когда она злилась. Ракурс снизу добавлял комичности. Тем не менее, больной не показывал виду, сдерживая внутренние насмешки. Из его спокойных уст выходило: «Хорошо», «да, конечно», «учту», «больше не повторится». И так продолжалось до следующего раза.       Лекарь каждый день приходила, делала индивидуальные лечебные отвары, вела свои записи о пациенте, расспрашивала о самочувствии и задавала наводящие вопросы, которые могли бы помочь восстановить какие-то воспоминания. Не то, чтобы эти опросы сильно помогли, однако пара фактов прибавилась. Появились воспоминания о море, также он помнил знатный двор, но как именно был с ним связан — понятия не имел, хотя говорил о куче бумажек. То, что он мечник, выяснилось практически сразу, как он очнулся, но больше ничего подобного не всплыло. Только мелочи, связанные с морской тематикой: жемчуг, ракушки, сетки.       За время наблюдений, больной вел себя культурно, однако был уперт и энергичен, что доставляло проблемы в лечении. Как только ему стало лучше после пробуждения, его независимость стала прорываться наружу. Самостоятельности ему не занимать. Он просил лишний раз его не трогать, но позволял Фойян ухаживать за спиной, ведь самому это было крайне затруднительно, Он не терпел грязной головы и, как очнулся, попросил помочь с уходом за ней.        Пока за ним ухаживала одноглазая девушка, в первые дни по утрам перед обработкой ран она заплетала ему косу. Как только ему сняли швы и большая часть ран частично затянулась, он отказался от помощи. Коса сменилась на длинные хвосты и пучки с частично распущенными волосами. Шпилек у него не было, зато в старом доме он нашел кисточки, палочки для еды и ложки. Что попадалось под руку, тем и закалывал, пока Фойян не отдала ему одну из своих палочек для волос.       Карро был отстранённым, немногословным и спокойным. В его речи встречались странные слова, которые черноволосый странник сам не мог объяснить. Часто звучали словечки на морской мотив, как безобидные выражения, будто действительно раньше у него была особая связь с морем. А во внешнем виде, кроме деформации пальцев и черных ногтей, всё было в пределах естественного. Можно было бы приписать сюда и заостренные уши, однако пару десятилетий назад среди магов появилась популярная традиция: в некоторых гильдиях для обозначения высокого уровня магии срезали кончики ушей, делая их треугольной острой формы.        Фойян ничуть бы не удивилась, если бы этот человек оказался магом с высокой ступенью, просто он все забыл. Как-никак, восстановление у него проходило быстрее, чем у обычных людей. В голове у нее крутилось множество вариантов о том, кем он был до потери памяти, но верность всех догадок была сомнительна.       Помимо одноглазой собеседницы, развеять скуку больного старались приходящие время от времени мечники. Практически каждый день они приходили к своей подруге, которая готовила обед на всех. Не в обиду поварам гильдии, но Фойян для этих двоих готовила намного вкуснее, чем делала это кухня при клане. Девушка была и не против: все равно ей нужно было сюда приходить, пока Карро не излечится. За обедом пациент узнавал много нового о своих приятелях: куда они ходили, где были и чем занимались. И вот настал очередной обед, когда все четверо собрались за одним столом.       Чен говорил много и очень интересно, вставляя свои фирменные шутки. Он нашел свободные уши и, как и обещал пострадавшему, с каждым приходом рассказывал что-то новое об их гильдии и системе, да и в целом о магии. Карро запоминал не все, однако уже понял, что в гильдии присутствуют обычные люди, которые владеют оружием и лекарскими знаниями, и маги. Люди с даром были самые разные, на любой вкус и цвет, любого уровня мастерства: талисманщики, алхимики, оружейники.       Люди обозначили силу магии ступенями. Чем выше ступень, тем сильнее маг. Всего их шесть, и последних двух ступеней достичь очень сложно, поэтому встретить таких сильных магов можно не в каждой гильдии, за исключением их основателей.       У этих троих друзей были разные подходы к магии и разные ступени. Чен о себе сказал, что он не очень одаренный маг, отчего его развитие было очень медленным. Тем не менее он уже имеет третью ступень, освоил базовую талисманную магию и легкое использование артефактов. В основном, он самый обычный мечник, который пропускал через оружие свою магию для усиления ударов. Тем не менее ему и такого владения достаточно, чтобы пугать бандюганов на улицах.       Фойян была лекарем-алхимиком третьей ступени. Правда, алхимиком ее назвать было трудно. Она полагалась на народную медицину, а алхимия была вспомогательной и чаще использовалась для экстренной помощи. Она рассказывала, что у нее были проблемы с обучением алхимии и большая часть ей не давалась, но она очень старалась расти, чтобы помогать всем.       Из них троих, по описанию Чена,  лучшим магом был Йон. Этот серьезный парень много знал о гильдиях и магии, был местным зубрилой и примером для подражания в быстром росте магических навыков. В свои двадцать три года он маг четвертой ступени, что довольно похвально, как сказали ребята. Он хорошо справлялся с простыми талисманами и артефактами, однако ушел больше в оружейное искусство и достиг определенных высот. Он преуспел в управлении мечом без помощи рук и использовании более сильных артефактов. Еще чуть-чуть — и он продвинется дальше. Его мечтой было стать мастером меча, как когда-то его отец.       Чен был добрым и веселым человеком, охотно отвечал на разнообразные вопросы больного, когда выдавалась свободная минутка. Иногда они вместе сидели в лекарне, но чаще все рассказы были за обеденным столом. Наверное, самым интересным вопросом оказался тот, что касался самой магии: откуда она берется, ведь есть люди, которые не владеют ею совсем. Парнишка был не очень осведомлен: теория происхождения магии в юном возрасте его не особо волновала, поэтому он пропускал все скучные занятия. На этот вопрос отвечал более серьезный гильдиец, который ходил на все лекции, что давала гильдия во время обучения.       — Когда-то, пару веков назад, появились демоны, которые заполонили людской мир. В помощь людям спустились божества, даровав магические способности, чтобы те могли бороться с потусторонним. Так появились первые маги, имеющие энергетическое чужеродное ядро в теле. Если честно, эта легенда звучит неоднозначно: с чего бы божествам даровать безвозмездно столь огромные возможности просто так… Но неважно, это краткая история. А так магия передается из поколения в поколение по крови, обычным людям ее никогда не приобрести. У магов рождаются маги. А развивать ее или нет — это уже дело каждого человека, — говорил Йон.       Сегодня, когда обедали на свежем воздухе, Чен рассказывал о корпусах гильдии и о том, что случается на заданиях. Пока говорил весельчак, парень-противоположность слегка его поправлял, угрюмо глядя в маленькую чашку с зеленым чаем, и переводил отстранённый взгляд на пациента. Маг не казался особо разговорчивым, как и Каррокан. С самого пробуждения их беседы шли тяжело. Трудно разговаривать, когда не доверяешь, да и сказать пока особо нечего.       — Мне кажется, я тебя уже запутал за несколько дней этими рассказами. Но думаю, тебе сильно вникать не нужно, если вступать не собираешься. Да и у всех гильдий система разная. Наша даже детей принимает, так как частично мы даем и обычные повседневные знания. Мы с Йоном здесь с десяти лет, — Чен пил чай с небольшими плоскими конфетками. Он подсел ближе к черноволосому и заговорил шепотом. — Когда мы пришли, Фойян уже была здесь. Иногда такое ощущение, что она родилась в местном поле одуванчиков. Так что я ее зову…       — Хей, я все слышу! Моя повязка на слух не влияет! — одноглазая возмущенно посмотрела на друга. — Не обязательно это рассказывать.       Карро посмотрел на гильдийца рядом, недоумевая, с чего это она родилась в поле одуванчиков и почему такая странная смена темы. Тем не менее легкая интрига уже создалась. В глаза светило яркое солнце, и парень сощурился — день сегодня был жарким. Воздух над двором струился лёгким маревом, пахло нагретой травой и сухими полевыми цветами. Птицы громко щебетали, перебивая весь разговор.       — Да ладно тебе, это же забавная и безобидная история встречи, — попытался успокоить ее хитрый друг и снова повернулся с рассказом к Каррокану. — Когда мы пришли сюда, в первый день нам показывали гильдию. Мы проходили мимо главной лекарни, а из кустов по полю одуванчиков пробиралась маленькая девочка. В руках у нее была целая туча цветов, а на голове — венок из них и белая повязка на глазу. Ещё лицо такое грязное. Наш смотритель резко подбежал к ней и стал расспрашивать, что случилось, на что Фойян ответила: «Меня попросили нарвать одуванчиков». С тех пор я зову ее Дитя одуванчиков. Или просто Одуванчик.       — Я была грязной, потому что споткнулась и упала. Падать было больно. Мне было всего семь… Моему прозвищу уже тринадцать лет, и всё никак не отстанут! — Она эмоционально крутила в руках железную ложечку и хмуро смотрела на Чена.       — Но оно тебе подходит. Одуванчики — такие беззаботные, воздушные и жизнерадостные цветы, прямо как ты, — Йон спокойно пил чай и поглядывал на сидящих. Ему очень нравилось это прозвище девушки, но звать ее так он никогда не решался.       — Вот! Йон согласен тоже! Так что не вредничай, с этим прозвищем ты ходить будешь, пока я не умру, — зловеще рассмеялся парнишка.       — Я могу это устроить. В один прекрасный день я тебе чего-нибудь подсыплю в твою любимую еду, — загадочно поведя руками в воздухе и прищурив открытый глаз, проговорила девушка. — Бойся теперь есть мою стряпню!       — Уф, напугала. Я прям-таки испугался угрозы маленького одуванчика и готов уносить ноги. И нам с Йоном действительно пора, у нас какое-то важное собрание. Надеюсь, дадут новые задания, хочу побегать, — гильдиец собрал тарелки и чашки вместе, поднимаясь из-за стола.       — Я уверен, что это будет собрание по поводу чистоты корпуса, потому что вы все живете, как свиньи, и не соблюдаете график уборки. Абсолютно все. Это так сложно — элементарно пол помыть и вещи убрать? — Йон помогал собирать посуду, брюзжа на мужской корпус оружейников.       — Какой же ты тяжелый. Давай думать о хорошем, а не вот об этом, в чем проблемы нет.       — Парни, тише, не ссорьтесь! Лучше идите, мы с Карро всё сами приберем — Фойян выгоняла со двора старого домика этих двоих балбесов, только бы не слушать их очередные споры.       Мечники стали прощаться. Йон окинул Карро недоверчивым взглядом, а девушке слегка улыбнулся, после чего вышел за калитку и остановился в ожидании попутчика. Чен похлопал по плечу подружку, а затем и Карро по спине. Пациент резко и с хмурым видом посмотрел на парня, ощущая неприятные касания, и тот понял свою ошибку: он забыл опять о травме, поэтому, быстро убегая, перепрыгнул низкий забор, лишь бы только не попало от лекаря. Спине было лучше, но это не значило, что всё зажило и теперь можно было колотить по ней. Карро не успел попрощаться словесно, так и остался молча стоять, глядя, как двое "обеденных прихожан" уходят из его поля зрения, скрываясь в лесной чаще зеленых деревьев.        Лекарь и ее пациент переглянулись, затем посмотрели на стол с оставленной посудой. Они вместе сложили всё в металлический чан с горячей водой. Карро уже не раз видел, как Фойян моет посуду, поэтому предложил свою помощь, решив, что справится сам.       Сидя на пне около догорающего костра, темноволосый странник задумчиво полоскал тарелки, водя по ним пучками сухой соломы. Над кострищем ещё вилась тонкая струйка дыма, смешиваясь с запахом нагретой листвы. Он окунал каждую миску в теплую воду, затем набирал пригоршню древесной золы и круговыми движениями натирал глиняную поверхность, пока та не переставала скользить под пальцами. Зола смешивалась с остатками жира, и вода в чане мутнела, приобретая сероватый оттенок. Как только посуда, по его мнению, становилась чистой, он перекладывал её в соседний тазик с чистой прохладной водой.       Там уже командовала Фойян. Она доставала вымытые тарелки одну за другой, внимательно оглядывала их на свет и насухо протирала чистой льняной тряпкой. Одноглазая ставила посуду временно на стол ровными стопками.       — Посуду так хорошо помыл… просто неимоверно чистая. Смотри, а то привыкнем, и ты будешь ещё и посуду нам мыть, — она рассмеялась и посмотрела на парня.       Он будто и не слышал, что сказала девушка: вылил грязную воду из тазов за ограду, затем подошёл к столу, поставил опустевшие тазы на место и слегка облокотился о столешницу. С серьезным видом он смотрел на невысокую спасительницу.       — Фойян, возможно ли попасть в гильдию с моей ситуацией? — спросил он, дожидаясь ответа. — Мне не очень важно кем… Только  бы не сидеть здесь целыми сутками.       Девушка слегка растерялась. Для неё это был неожиданный вопрос, однако со стороны больного вполне логичный: идти ему пока некуда, а сидеть без дела, как она уже поняла, было для него настоящим испытанием. Ему с трудом давалось полное безделье. Она немного подумала над ответом. Образовалась тишина, которую перебивали шелест крон деревьев да редкое стрекотание кузнечика в высокой траве у ограды. Где-то далеко, в чаще, тихо ухнула птица, и снова стало слышно, как ветер перебирает листву,        — Если так подумать, то тебя могут взять в гильдию простым работником — мыть полы или помогать на кухне. Наверно, ты уже понял, что с уборкой у нас беда, — говорила Фойян, присаживаясь на скамейку. Она улыбнулась и похлопала рукой по деревянной поверхности, подзывая странника присесть рядом. — Но на твоём месте я бы попробовала стать магом, потому что мне кажется, что ты именно маг, но ничего не помнишь. Я чувствую, что ты не просто человек и способности у тебя есть.       — И что же для этого нужно? — он присел на скамью и с полной заинтересованностью облокотился рукой на стол.       — Сначала нужно обязательно прийти к главе, — девушка смотрела вверх, поглаживая подбородок. Ей предстояло подумать, как проще всего устроить сюда этого беспамятного человека. — Скорее всего, тебя будут проверять на наличие магии и принадлежность к другим гильдиям. Если честно, я даже не знаю, как это делается, потому что ни разу не видела, как принимают людей поодиночке вне сезона открытого набора. Такие приёмы проходят редко и не напоказ в кругу наставников. Соответственно, на них я не присутствовала.       — А как попасть к главе? Запись какая-то существует? — Карро проанализировал всё сказанное и переработал услышанное в новые вопросы, под которые попала лекарь вместо своего рассказчика-мечника.       — Я думаю, тебе об этом не нужно беспокоиться, — она снова мило улыбнулась и посмотрела на собеседника. Её единственный глаз блеснул теплотой, а на щеках проступил лёгкий румянец. — Я уже говорила с главой о том, что в заброшенной лекарне у меня интересный пациент. Поэтому, если я скажу, что ты довольно хороший человек, и замолвлю словечко, тебе смогут дать шанс. Но сначала нужно пройти испытания на проверку способностей и выявление твоей ступени, чтобы распределить тебя в одну из существующих групп.       — Благодарю за разъяснение… — он отвёл взгляд и уставился на зелёную траву, разглядывая тени от деревьев. Они лежали на земле чёткими пятнами, чуть колыхаясь от ветра. Карро машинально следил за ними, наблюдая за узорами крон, будто эта картина даст ему ответы на его вопросы.       — Как только мне дадут добро и тебя можно будет привести в общий лагерь, чтобы встретиться с главой, я тебе обязательно об этом скажу, — она легонько положила свою маленькую ладонь ему на плечо. — Расстроен? Наверное, тяжело ничего не помнить... Я надеюсь, что твоя память вернётся, и мы узнаем, кто ты. А пока побудь тут. Из-за кучи собраний сейчас все заняты, поэтому возможности устроить встречу нет.       Ей всё время казалось, что пациент выглядел подавленным, чересчур серьёзным и безучастным — словно амнезия полностью завладела им, воспоминания не возвращались, а вдобавок его можно было держать только в этих четырёх стенах. На самом же деле это было его привычное хмурое состояние, поэтому он искренне не понимал, с чего это его жалеют.       — Расстроен? Вовсе нет... Слишком много мыслей и информации в голове. Есть небольшое ощущение, что я не на своей волне, но это и не удивительно из сложившейся ситуации. Переживать не нужно, как и меня жалеть, — он перевел взгляд на девушку. Черные глаза на свету слегка отливали синевой. — Жалеть можно только мертвых и кому это действительно нужно...       Он тяжело вздохнул и поднял голову к небу, которое затянули воздушные кучевые облака, окутывая солнце. Подул небольшой ветерок, от которого колыхнулись чёрные пряди. Фойян неоднозначно посмотрела на странника. Он казался ей чудным, будто не отсюда.       Она перевела взгляд на небо с интересом: что же там можно разглядывать с таким вниманием? Птицы громко щебетали, их полёт стал ниже, словно они наводили суету.             — Дождь будет? — произнесла она вслух. — Птицы хлопочут и низко летают...       — А как связаны эти два разных высказывания? — с любопытством спросил Каррокан, снова обратившись к девушке.       — Ты не знаешь? Если птицы громко кричат и летают низко над землёй, значит, скоро начнётся дождь, — она все также смотрела на птиц в небе.       — Интересно...— проговорил он, закидывая ногу на ногу, безмятежно прикрыв глаза.        Они сидели рядом на старой деревянной скамье: Фойян слегка откинулась назад и положила руки на колени, а Каррокан расслабленно оперся локтями о стол. Ветерок снова шевельнул длинные волосы беспамятного, и на солнце блеснула тонкая деревянная шпилька, закреплённая в его пучке. Точно такая же красовалась в волосах у девушки, зафиксированная под тем же углом.