Après Minuit

      — Рег! Эй, Рег! — раздался требовательный шёпот, прорезавший вязкую тишину подземелий. — Просыпайся!       А затем человек, звавший его, наклонился ближе. Горячее дыхание коснулось кожи у самого уха. И вместе с ним — запах. Сладкий, приторно-ягодный, клубничный. Запах, который Регулус уже выучил наизусть за последние месяцы, потому что он всегда появлялся там же, где и она.       Резко распахнув глаза, он встретился взглядом с Лией. Она, нисколько не смущаясь того, что их лица разделяет всего пара дюймов, нависла прямо над ним. Из её рта торчала белая палочка от леденца.       От такой близости Регулус чуть не полетел со стула прямо на каменный пол.       — Ничего я не спал! — выпалил он, садясь слишком прямо, чтобы это выглядело естественно. — Просто крепко задумался! О рунах. Очень сложных рунах.       — Ну да, — хмыкнула Лия, запрыгнув на парту перед ним. Древесина скрипнула под её весом, и шерстяная юбка зашуршала по поверхности. — Именно поэтому у тебя лист с рунами к щеке приклеился. А ведь кое-кто хвастался мне, что он великий рунолог!       Вот позорище…       Не в силах остановить румянец, волной заливший его бледное лицо, Регулус резко отвернулся, сдернув с себя несчастный лист. И только через пять бесконечно долгих секунд, когда дыхание более-менее выровнялось, повернулся обратно.       — Крауч вчера заявился в спальню в полночь после попойки в Хогсмиде, — начал оправдываться он, постаравшись придать голосу легкую надменность. — Разумеется, я не выспался. Весь этот шум, запах, падающие предметы и пьяные оры – это…       — Отличный вариант провести выходной для людей нашего возраста? — закончила за него Лия.       — Это варварство, — отрезал Регулус. — И крайне неподобающее поведение для слизеринца.       Лия ехидно прищурилась, вынув леденец изо рта и ткнув им в его сторону.       — А может, наследник великой чистокровной семьи Блэк просто не умеет веселиться?       — Понятие веселья у всех разное. Мне достаточно музицирования, чтения книг и повторения материалов к занятиям. Это называется культурный досуг. В отличие от… распития дешёвого огневиски до потери пульса.       Лия демонстративно зевнула, не прикрывая рта. А затем, не меняясь в лице, закинула одну ногу на другую. Серый гольф натянулся, обрисовывая тонкую лодыжку, и Регулус мгновенно отвёл взгляд, чувствуя, как жар приливает к лицу с новой силой.       Он уставился в стену напротив, лишь бы не видеть, как край юбки задирается выше, открывая полоску идеально гладкой, фарфоровой кожи.       Она была слишком близко. Слишком.       Регулус никогда до этого и подумать не мог, что его могут так гипнотизировать чьи-то ноги. Но у Лии они были совершенными — стройные, длинные, с острыми коленками, которые так и хотелось обвести пальцами, и плавными изгибами, переходящими в бёдра. Которые, к слову, сейчас находились от его лица всего в каких-то десяти дюймах.       Если бы он чуть наклонился вперёд, то коснулся бы губами её колена…       Судьба, видно, решила над ним посмеяться, усадив Лию прямо перед его носом. С этими проклятыми идеальными ногами, которые хотелось целовать, целовать и целовать.       Хотя был и ещё один не менее жестокий вариант. Сегодня у Лии могло быть особенно игривое настроение. Которое в девяти случаях из десяти означало, что он будет страдать и краснеть, пока она будет наслаждаться его мучениями, наблюдая за ним сверху вниз.       Пожалуйста, пусть ей побыстрее это наскучит, и мы вернемся к работе. Пожалуйста.       Но тут Лия, вновь скучающе зевнув, спрыгнула с парты.       Облегчённо выдохнув, Регулус уже был готов объявить, что им обязательно нужно сегодня закончить с рунами или отсортировать все готовые записи, но свою добычу она просто так отпускать не собиралась.       Медленно обойдя его по кругу, Лия замерла у него за спиной. А затем две тёплые ладони легли ему на грудь.       От её прикосновения мышцы стали каменными, натянув рубашку до предела. Регулус замер, боясь дышать. Каждое движение отдавалось в нем дрожью, которую невозможно было скрыть.       Но Лия этого даже не заметила. Либо игра только начиналась.       — Неужели ты совсем никогда не напивался так, что не помнил своего имени? — лукаво спросила она. Её палец очертил на его ключице маленькую спираль.       — Нет, — выдавил из себя он, подавив желание прикрыть глаза.       — Или так, что тело кричало о том, как хочется танцевать? Или… — в голосе девушки появились откровенно хищнические нотки, когда её палец спустился чуть ниже, к первой пуговице его рубашки, — …целоваться с кем-нибудь?       Регулус сглотнул. Он как можно невозмутимее попытался ослабить галстук, сдавливающий горло. Но пальцы предательски дрожали, и узел только затянулся туже. Вверх по спине поднимался жар, который не могла остудить даже сырость подземелий.       — Разумеется, нет, — выдохнул он, чувствуя, как першит горло. — Я пил алкоголь либо в мужском обществе, куда девушек, как правило, не приглашают, либо на официальных приёмах и балах. Ни разу при этом не забывая об этикете и не позволяя себе… лишнего. Хотя однажды моя тётка Друэлла пыталась напоить меня своим любимым красным вином крайне специфического вкуса. Я даже не уверен, что это было вино. Скорее, сок, разбавленный спиртом. И тогда, после одного бокала, я капнул им на её белую кружевную скатерть и…       Салазар, что я несу?       Лия хихикнула у него над ухом. Её дыхание скользнуло по его шее.       — Вино твоей тёти? Звучит серьёзно, — протянула она. — Но а вдруг ты врёшь? Может, одной испорченной скатертью дело не ограничилось? Может, на том же приёме ты затащил какую-нибудь чистокровную леди на уединённую веранду, где сначала вы целовались, а потом ты своими руками…       — Я бы так не сделал! — воскликнул Регулус, резко обернувшись. — Хватит!       Её руки тут же пропали с его плеч. И хотя он должен был испытать облегчение, на деле их отсутствие ощущалось как пустота, в которую тут же хлынул холод.       — Ну что за скукотища… — вздохнула белокурая француженка с преувеличенной тоской, снова запрыгнув на парту. Она выбросила палочку от леденца куда-то в темноту и полезла в школьную сумку.       Через мгновение Лия извлекла новый леденец. Ярко-розовый. Цилиндрической формы. Ослепительно сладкий на вид.       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Регулус ненавидел себя за то, какие образы немедленно заполнили его сознание. Но он не мог противостоять им. Они были сильнее его воли, сильнее воспитания, сильнее всех этих лет запретов и правил.       Особенно когда она сомкнула свои пухлые губы на сладкой конфете с блаженным причмокиванием. Розовый язык сначала лизнул кончик, а затем медленно, с нарочитой неторопливостью, прошёлся по всей длине, собирая блестящую влагу, покрывавшую глазурь…       В воздухе от её губ до леденца протянулась блестящая ниточка слюны. Она разорвалась только когда Лия чуть отстранила конфету, помахав ей перед его носом.       Регулус сглотнул. В горле пересохло так, словно он неделю не пил. Жар проник в каждую клеточку тела, плавя кости и выжигая из головы все мысли, кроме одной.       А потом… Салазар.       Лия обхватила леденец губами, вбирая в себя почти половину его длины. Но на этот раз она смотрела точно ему в глаза. Её зрачки расширились, затопив голубизну радужек глубокой чернотой, и в них плескался такой откровенный вызов, что у него перехватило дыхание окончательно.       Он не мог дышать. Он не мог думать. Он мог только смотреть.       И всё же… что-то было не так. Да, она всегда любила над ним подшучивать, но точно не таким способом. Этот был слишком… многообещающим. Даже для розыгрыша.       — Лия! — воскликнул Регулус, вырвавшись из оцепенения. — Ты специально это сделала!       Девушка в ответ звонко рассмеялась, запрокинув голову.       Белые, как лунный свет, кудри выбились из небрежного пучка и упали на спину буйной волной. От громкого смеха её тело затряслось, и серая шерстяная юбка скользнула на пару дюймов вверх, обнажая ещё больше бархатистой кожи.       Мерлин. Он хотел прикоснуться к ней. Он хотел прикоснуться к ней так сильно, что пальцы свело судорогой.       Но её неискоренимый талант издеваться, как всегда, шел вразрез с его желаниями.       Опять я веду себя как мальчишка, который впервые увидел девушку. Хватит. Соберись!       — Тебя обязательно всегда вести себя так? — чувствуя себя последним идиотом, поджал губы Регулус. — И… и смущать меня!       — Конечно, — последовал незамедлительный ответ.       — Это нечестно, — отрезал он, снова скрестив руки на груди, где под ладонями бешено колотилось сердце. — Ты всё время надо мной издеваешься.       — Если бы ты видел себя со стороны, — парировала Лия, снова отправляя леденец в рот, — то тоже бы не удержался.       — И всё равно это недопустимо! Что мне сделать, чтобы ты перестала?       Лия заинтересованно склонила голову набок. Но в этом жесте не было ни капли невинности. Только опасная искра, полыхающая в глубине её взгляда.       — Так ты хочешь заключить пари? — подняла брови она.       — Да… — с легкой опаской покосился на неё Регулус. — Наверное, да, хочу.       — Тогда, — объявила Лия, с хрустом раскусив леденец, — вот тебе условие. Если ты сможешь довести меня до такого же состояния, что я забуду, как меня зовут – я от тебя отстану. Навсегда. Ну, или хотя бы до конца семестра.       До такого же состояния… Мерлин, она глумится или правда не понимает, что именно со мной делает?       Повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.       В лаборатории горел только один факел у дальней стены. Его свет падал на Лию так, что половина её лица была в тени, а половина — в золотистом тепле. Регулус вдруг понял, что никогда не видел её такой прекрасной.       И такой недосягаемой.       Она смотрела на него с вызовом, облизывая с губ остатки сахара, и в её позе сквозило полное превосходство. Лия была уверена, что он ничего не сделает. Что снова покраснеет, пробормочет что-то про этикет и сбежит переписывать руны в другом конце замка.       Но в этот раз Регулус не готов был так просто сдаться.       Он знал, что это будет сложно. Невозможно, если быть честным. Потому что своей невозмутимостью, своей непосредственностью, своей абсолютной свободой от условностей Лия могла тягаться с кем угодно. Её не смущали ни разговоры о сексе, ни откровенные подробности, ни пошлые шуточки, которыми она то и дело его дразнила.       Но он был Блэком. Настоящим Блэком. И если отбросить в сторону все манеры, этикет, речи о высоком и чувство собственного достоинства, Блэки всегда получали то, что хотели.       Не робея. Не смущаясь. Не отступая.       Да и к тому же… когда ему ещё выпадет такой шанс?       Их пари звучало почти как то разрешение, что он ждал столько недель, по ночам вместо темно-зеленого полога над своей кроватью видя голубые глаза, бесстыжую улыбку и расстёгнутую на почти все верхние пуговицы рубашку.       И эти чёртовы леденцы. Всегда эти леденцы.       К чёрту. Даже если она потом влепит мне пощёчину, это пари я выиграю…       …И прикоснусь к ней. Хотя бы один раз.       Регулус медленно поднялся со стула. И опустился перед ней на колени.       — Что, Блэк, будешь смущать меня цитированием стихов? — усмехнулась Лия, заинтересованно вытянув шею. — Или, может быть, любовными серенадами?       Блэк. Это слово кольнуло в грудь острее ножа. Потому что он не хотел быть для неё «Блэком». Он хотел быть «Регулусом». Нет, он хотел большего. Он хотел быть Регом. Тем, кто оставит у неё под кожей тот же жар, который она оставляла у него.       Вторя его желаниям, блэковский зверь заскребся внутри, требуя добиться этого прямо сейчас.       И я это сделаю.       — Что ты… — начала Лия, когда Регулус медленно стянул серый гольф вниз, оставив его гармошкой висеть на щиколотке. Но фразу она так и не закончила. Потому что в следующую секунду он, повинуясь реву внутри, коснулся губами мягкой кожи.       Боги…       Его словно прошибло разрядом тока. В брюках резко стало слишком тесно.       Салазар, он ведь мог кончить прямо сейчас. Просто потому что Лия не дернулась и не отстранилась. Она замерла, пытаясь понять, что он сделает дальше.       Регулус медленно, почти благоговейно, наклонился и оставил следующий поцелуй точно на том месте, где от резинки гольфа остался рельефный след.       Лия смотрела на него, как загипнотизированная. Её глаза, эти невыносимо голубые глаза, неотрывно следили за каждым его движением.       Набравшись храбрости — хотя слово «храбрость» не передавало и десятой доли того трепета, что разрывал его грудную клетку, — Регулус положил ладонь на её голень. И мягко, почти невесомо, провёл рукой вверх.       Она… она…       Один поцелуй сменял другой, медленно поднимаясь по её ноге. Внутренняя сторона икры. Колено. Лёгкий укус, заставивший её вздрогнуть.       На доступной ему коже уже не осталось места. Значит, оставался только один выход. Идти дальше.       Чувствуя, как голова идёт кругом, Регулус трясущимися, непослушными пальцами коснулся края юбки. Шерстяная ткань кольнула кончики пальцев. Он задержал дыхание, сглотнул вязкую, горячую слюну и одним движением откинул юбку в сторону.       Регулус был готов к тому, что Лия сейчас же оттащит его от себя. Или пнёт ногой прямо по лицу. А может, просто толкнет на каменный пол и выбежит из лаборатории. Но она даже не дёрнулась. Только по её телу прошла волна мурашек. От бёдер до самой груди.       Он видел, как её соски заострились под тонкой тканью рубашки.       Мерлин. Как ему хотелось сорвать с неё эту злосчастную тряпку, следом разорвав и свою. Только бы прижаться к ней всем телом и хотя бы через кожу передать толику того, что он чувствовал. Крупицу той любви к ней, из которой состоял он сам.       Это…       Регулус чувствовал себя домашней собачкой, которая радуется тому, что хозяин бросил ей кость. И при этом до онемения в пальцах желанно.       Потому что мог доставить ей удовольствие. Мог заставить хотеть ещё. Даже если ради этого ему пришлось встать на колени, наплевав на то, из какой дорогой ткани сделаны его брюки.       Хорошо. Пусть будет так.       Подавшись вперёд, Регулус начал оставлять быстрые, жадные поцелуи на её бедре. Он боялся пропустить хоть дюйм кожи.       Пах вспыхивал сотней болезненных вспышек. Каждое движение, каждый поцелуй отдавался внизу острой, почти невыносимой пульсацией.       Ему нестерпимо хотелось коснуться себя — просто чтобы не сойти с ума окончательно. Обхватить себя через ткань брюк, провести рукой по всей длине, продолжая целовать её.       В какой-то момент, не выдержав этого накала, Регулус шумно выдохнул, оторвался от её кожи и сел на пятки. Грудь ходила ходуном, а плечи вздымались и опадали в такт его прерывистому дыханию.       Он не мог позволить себе большего. Он был Блэком. Он не мог просто взять и потерять голову. Не мог позволить себе рухнуть в эту пропасть без оглядки. Не мог, чёрт возьми, кончить в штаны прямо перед ней от одного только вида её обнажённого бедра.       Эта мысль крепко сидела в его сознании, пока он не поднял взгляд, чтобы посмотреть на её лицо.       Лия… порозовела.       И это был не тот лёгкий румянец, который она иногда позволяла себе, когда смеялась. Это был глубокий, разлитый по скулам жар. Такой же, какой он чувствовал на своих собственных щеках.       На её нижней губе белел отчётливый след от зубов. Она так сильно её закусила, что кровь почти отхлынула от кожи. А ресницы… они трепетали. Мелко, часто, как крылья пойманной бабочки. И это выдавало её гораздо больше, чем любые слова.       Но Лия не была бы Лией, если бы просто так признала поражение.       — И это всё? — с напускной небрежностью хмыкнула она. — Мне кажется, ты не сильно стараешься. Или, наоборот, — продолжила девушка, чуть наклонившись вперёд, — ты уже исчерпал все свои силы, поэтому такой красный?       Регулус, с трудом подавив желание ощупать свои пылающие щёки, высоко задрал подбородок, заставив себя придать лицу выражение лёгкой надменности, которое так хорошо отрабатывал на семейных портретах.       — Разумеется, это ещё не всё. Я просто проверял, насколько серьёзно ты воспринимаешь наш спор. Поспешность – привилегия людей, которым больше нечего предложить.       Он сделал паузу, и его кадык дёрнулся, когда он сглотнул. Пальцы, сжатые в кулаки, уже начинали неметь от напряжения.       Лия облокотилась на руки, чуть откинувшись назад, и сбивчиво усмехнулась.       — Хорошо, хорошо, мистер Умник. И что же ты сделаешь дальше?       Регулус сглотнул. Он знал, чего хотел. Знал с той самой секунды, как увидел её в этой лаборатории с этим дурацким леденцом во рту.       Он ненавидел эту конфету. Ненавидел с бешеной, слепой яростью. Потому что она была там, где хотел быть он. В её рту. На её языке.       Но если сам Регулус не мог стать леденцом… Он мог попробовать Лию на вкус. Там, куда вели её идеальные ноги.       Только вот…       — Есть одна вещь, — ответил он негромко. — Но я никогда её не делал.       — И какая же?       Отвечать было слишком мучительно. Вместо этого, не оставив себе ни секунды для сомнений, Регулус привстал, запустил руки под её юбку и быстро стянул с неё всё чёрное кружево. Аккуратно сложив тёмную ткань, он бережно положил её на край стола.       И только потом опустился на колени, посмотрев на неё. На её лицо, на её полуоткрытые губы, на её глаза, обрамлённые подрагивающими тёмными ресницами.       Конечно, она всё поняла.       Регулус коснулся губами внутренней стороны бедра, опаляя дыханием чувствительную кожу, и ощутил, как Лия напряглась и мелко задрожала. По её телу бежало электричество. И это было опьяняюще.       — Ты никогда… — она сглотнула. — Ни с кем?       Регулус покачал головой, подняв на её взгляд.       — Нет.       — Я так и знала, что вы, англичане, живете в Средневековье.       — Et malgré tout, tu continues à revenir vers un Anglais, — произнёс он почти шёпотом.       — Только не потеряйся, пока будешь искать клитор, — нашла в себе силы съязвить Лия. —  Если вообще знаешь, что это такое…       Но все её ядовитые реплики растаяли в коротком, судорожном вздохе, стоило ему опустить голову и провести языком по её промежности. Он не знал, что делает, но реакция Лии говорила сама за себя.       Чёрт. Он ещё никогда не видел её такой. Даже в самых смелых фантазиях, которые он прокручивал в голове по ночам.       Она была сладкой. Невероятно сладкой.       Регулус ещё несколько раз коснулся её языком, наблюдая, как сжались в кулаки её руки, словно она пыталась за что-нибудь ухватиться. Она дрожала. И… он тоже. Регулус никогда не делал подобного. Потому что раньше ему было дело только до себя и до собственного удовлетворения.       Прошлые чистокровки вызывали лишь положенное мужчине физическое влечение. Они встречались, он получал что хотел и через час уже был в своей спальне, отмахиваясь от Крауча, который всегда ждал каких-то невероятных подробностей.       Лия же вызывала в его душе пожар. И разумеется, это он готов был делать только с ней.       Решив не останавливаться на достигнутом, Регулус провёл языком вверх и вниз. А потом обхватил губами выступающий припухший бугорок.       Невероятно…       Лия что-то невнятно забормотала и вскрикнула, когда его язык коснулся самого центра. У него точно были все шансы выиграть это пари. Пусть даже выигрывать ему уже не хотелось.       Аккуратно схватив её за ноги, Регулус притянул её на несколько дюймов к себе и замычал, втягивая в рот клитор. Лия ахнула и, не сдерживаясь, застонала, когда он обвёл его языком.       Наконец, впервые за столько недель, Регулус был абсолютно уверен в том, что он в ней вызывает. В том, что сейчас весь мир сузился до них двоих. Что никого больше нет — ни Сириуса, ни Блэков, ни насмешек, ни их «дружбы».       Есть только она и он.       Д-ь-я-в-о-л.       Сделав ещё несколько мазков языком, Регулус убрал руку с её бедра. Проведя пальцем по влажным складочкам, он раздвинул её половые губы и медленно проник внутрь первым пальцем.       Ноги Лии дрогнули, и она попыталась сжать их, заключив его голову в тиски.       Второй палец, и её поясница прогнулась дугой, а внутренние стенки сжались вокруг него, дрожа.       Это было тесно. Влажно. Горячо. Это было так невыносимо хорошо, что у него потемнело в глазах. Мир качнулся, и ему пришлось опереться свободной рукой о парту, чтобы не упасть.       Но только Регулус хотел начать медленно двигать пальцами, как Лия всхлипнула.       На мгновение его сердце остановилось. Он замер, не дыша, чувствуя, как ледяной ужас разливается по венам.       Она плачет? Он сделал ей больно? Он снова всё испортил?       — Рег, — донесся до него слабый, сорванный голос. — Регулус…       Ему всё-таки пришлось поднять голову. И в этот миг всё, что ещё держало его в этом мире, исчезло, словно его никогда и не существовало.       Лия сидела перед ним, прикусывая костяшку указательного пальца, только бы не позволить самым громким, самым непристойным стонам сорваться с её губ. Но они всё равно прорывались. Тихие, сдавленные, похожие на всхлипы, которые разрывали тишину лаборатории и врезались в его сознание раскалёнными клеймами.       Её плечи мелко подрагивали, а волосы, блестевшие как расплавленное серебро, обрамляли лицо сияющим ореолом. В дрожащем золотистом свете факелов она действительно была ангелом. Пусть и с дьявольскими рожками, которые он так хорошо разглядел за эти месяцы.       — Reg, n'ose pas t'arrêter… — её голос превратился в почти умоляющий шёпот. — Je te tue si tu t'arrêtes.       Его имя. Она снова назвала его по имени. Она просила его не останавливаться. Его. Регулуса. Глаза начали болеть, но Регулус не хотел моргать. Он не хотел пропустить ни секунды тёмного блеска в её взгляде.       О боги.       Давление в брюках стало невыносимым. Вся кровь давно расплавила кости, превратив их в какую-то тягучую, вязкую субстанцию. Каждый нервный импульс бился в одной точке, требуя разрядки.       Насколько неподобающим было то, что он собирался сейчас сделать? И… насколько ему было на это наплевать?       Сердце пропустило удар. А затем забилось с удвоенной силой. Страх смешался с возбуждением, создавая какую-то гремучую, взрывоопасную смесь, от которой у него потемнело в глазах.       Она всё равно об этом не узнает. Верно?..       Начав двигать пальцами, погружая их фаланга за фалангой в горячую влагу и не переставая большим пальцем обводить клитор, другой рукой он кое-как расправился с ремнём на брюках.       Приспустив их вместе с боксерами, Регулус обхватил себя рукой и выдохнул так шумно, что этот звук разнёсся по всей лаборатории. Холодный воздух подземелий коснулся разгорячённой плоти, обжигая её своей влажной сыростью.       На головке собралась маленькая капелька смазки, и Регулус провёл большим пальцем по ней, размазывая влагу по всей длине.       Зажмурившись, он начал ритмично двигать рукой в такт пальцам, касающимся Лии. Каждое движение отдавалось пульсирующей волной удовольствия.       Вверх — и его пальцы погружались глубже в её тепло. Вниз — и он выходил из неё, оставляя её дрожащей и умоляющей о большем. Вперёд — он сжимал себя сильнее, ускоряясь. Назад — снова замедляясь, ловя каждое её движение и каждый вздох, что срывался с её губ.       — Быстрее, — прошептала Лия, выгнувшись дугой. Её бёдра приподнялись с парты, прижимаясь к его лицу. — Чёрт, просто возьми и…       Регулус сам не понял, как узнал, о чём она думает. В следующую секунду он с невероятно непристойным, влажным звуком вытащил пальцы и, не дав ей опомниться, глубоко вошёл в неё языком.       Лия вскрикнула. Так громко, что их наверняка услышали в гостиной Слизерина. А может, и во всём замке.       И что?       Плевать на правила. Плевать на приличия. Плевать на то, что кто-то мог войти. Плевать…       Тоненькие пальцы скользнули в его уложенные волосы и взлохматили их. Она вцепилась в них с такой силой, что череп пронзила острая боль. Регулус оставалось только надеяться, что она не снимет с него скальп. Хотя всё тело уже онемело так, что он вряд ли бы это почувствовал.       Сделав несколько быстрых, поступательных движений языком, Регулус отстранился. Ровно настолько, чтобы провести кончиком языка по пульсирующему входу. А затем вернуться к клитору, чередуя язык и губы.       О да. Он всегда был способным учеником. Лучшим из лучших.       Регулус ускорил движение рукой. Лёгкие сжались, отказываясь работать. Он чувствовал, что Лия тоже была близка к финалу. Парта ходила ходуном вместе с ней.       — Je ne vais plus tenir… — её слова вибрацией отдались в его сердце. — Регулус…       Не переставая ласкать её, Регулус с огромным трудом убрал руку с себя. Он не мог кончить раньше неё. По крайней мере, это правило хороших манер ещё оставалось в его окончательно потерявшей связь с реальностью голове.       Крепко взяв Лию за бёдра, Регулус погрузился в неё языком до самого основания. Тугие стеночки трепетали, и ему ничего так не хотелось, как заменить язык собой…       Вдогонку этой мысли его член требовательно дёрнулся, скользнув по напряжённому животу и оставив влажную дорожку на коже.       Салазар. Салазар, помоги мне.       — О боги… — выдохнула Лия. — Comment tu peux déjà être aussi doué?       В следующую секунду по её телу прошла сокрушительная дрожь. Она содрогнулась, как от удара молнии, и вскрикнула в последний раз. А затем обмякла, выпустив из хватки чёрные лощеные пряди.       Пустая лаборатория наполнилась её тихими, усталыми вздохами. Они смешивались с его тяжёлым дыханием. Он никогда в жизни не слышал ничего более прекрасного.       Пока Лия пыталась собрать себя заново по кусочкам, Регулус хотел тоже дойти до финала. Только бы она не увидела, чем он занимался всё это время. Только бы успеть, пока она не открыла глаза…       Ещё три движения. Два. Одно — и он кончит. Это будет самое быстрое, самое позорное, но самое необходимое освобождение в его жизни.       Но вдруг, без всякого предупреждения, Лия спрыгнула со стола.       От неожиданности Регулус осел на пол, не успев прикрыться. Его брюки всё ещё были спущены, рубашка задралась до груди, а горячая плоть была выставлена на всеобщее обозрение.       Нет. Нет. Нет…       От стыда он хотел провалиться сквозь землю. Хотел, чтобы потолок над ним разверзся и утопил его в ледяной воде Чёрного озера. Или на худой конец хотел придумать хоть одну фразу, что разрядит обстановку.       — Так что, я выиграл пари? — только и смог выдавить Регулусс, прекрасно понимая, как жалко и глупо сейчас звучит.       Никакого ответа не последовало.       Теперь Лия возвышалась над ним. Она смотрела на него сверху вниз, скользя взглядом по каждому дюйму его тела — по его влажной, покрасневшей шее, по вздымающейся груди, по животу, на котором блестела горошина его собственной смазки.       Регулус ещё никогда не чувствовал себя таким беспомощным. Таким голым. Таким уязвимым. На лбу выступила испарина, капельками скатываясь по вискам.       Конечно, он мог оправдаться. Мог быстро застегнуть брюки или хотя бы попытаться это сделать. А потом притвориться, что ничего не было, сказать что-то про неловкость и уйти, чтобы никогда не возвращаться. Чтобы никогда больше не смотреть в её глаза. Чтобы никогда не вспоминать этот момент.       Но тело не слушалось.       Совсем.       Это было неправильно. Но каким-то невообразимым образом возбуждение только ярче распалялось внутри, застилая всё перед собой алым туманом.       Регулус всегда считал своё тело подтянутым и хорошо сложенным — годы тренировок, квиддич, правильное питание, всё как положено наследнику древнего рода. Но он не терпел оставаться перед кем-то голым. Даже перед зеркалом Регулус чувствовал неловкость и всегда торопился надеть рубашку.       Его тело было его личным пространством, и он никогда никому не позволял вторгаться в него так глубоко.       И всё же серая радужка глаз утонула в необъятной черноте её зрачков. Между ними слишком сильно накалился воздух.       Как она это сделала?       Ведь он… хотел, чтобы она смотрела.       Хотел таять, как леденец под напором голубой синевы. Хотел, чтобы она продолжала облизывать свои пересохшие, припухшие губы, рассматривая его со всех сторон, словно он был произведением искусства.       — Почему ты дрожишь? — разрезал тишину звук её голоса. Низкий, мягкий и обволакивающий, как шёлк. — Боишься, что я уйду?       Сырой воздух лаборатории холодил горячую плоть, обещая скорую разрядку. Хотя ни он, ни она её даже не касались.       Салазар, что со мной происходит?       Он не узнавал себя. Он, Регулус Блэк, наследник древнейшего рода, человек, который всегда контролировал каждое своё слово, каждый жест, каждое движение, — сейчас сидел на полу с расстёгнутыми брюками, дрожа под взглядом девушки, и не мог даже выдавить из себя связного предложения.       — Так что ты сделаешь дальше, Рег? — продолжила Лия, начав поигрывать подолом юбки. — Я прямо перед тобой.       Всё происходящее казалось слишком нереальным. Он уже сделал то, на что не решался месяцами. Он целовал её бёдра. Он пробовал её на вкус. И она позволяла ему это.       Но теперь Лия смотрела на него сверху вниз, и в её взгляде было нечто большее, чем просто игра.       Чёрт, если она в ближайшее время не прикоснётся к нему, он свихнётся.       И тут его молитвы оказались услышаны. Лия медленно подняла ногу. Обутая в чёрную лодочку, она казалась почти неприличной в этой тёмной, сырой лаборатории. Но Регулус смотрел не на туфлю.       Серый гольф, который он сам стащил с неё несколько минут назад, так и болтался вокруг её щиколотки своеобразным браслетом. Лия ловким движением скинула туфлю на пол, и та глухо стукнула о камень. Затем, не говоря ни слова, она избавилась от гольфа и провела голой ступнёй вверх по его голени.       Регулус забыл, как дышать. Это стало просто физически невозможным. Вся кровь отлила от головы, собравшись в одной точке и не оставив ему шанса послать команду из мозга в другие части тела.       — Ты так хотел касаться моих ног, — протянула Лия, прикусив губу. — А теперь попробуй, каково это, когда они касаются тебя.       Не останавливаясь, она провела ступней выше, по его бедру. Кожа горела от её прикосновений. А затем её ступня накрыла его пульсирующую плоть.       Воздух со свистом вырвался из его лёгких.       Регулус застонал. Позорно. Громко. Не в силах сдержать этот звук.       Она не сжимала его. Просто касалась. Мягко. Дразняще. Скользила подошвой по всей длине, задевая маленькими пальчиками чувствительную головку. И жадно впитывая в память его вид, не упуская ни единого звука.       Ему это нравилось. Чёрт, как ему это нравилось.       Не останавливайся. Только не останавливайся…       А потом… теплая ступня исчезла. Она убрала её без предупреждения. Просто скользнула вниз, коснулась пальцами пола и отступила на шаг. На его коже остался влажный, пылающий отпечаток.       Регулус едва сдержал стон разочарования. И этот стон был похож на скулёж.       — Ты не ответил, — Лия наклонилась ближе, поймав его в ловушку своих голубых глаз. — Или ты сейчас опять предаешься своим фантазиям? Я же знаю, о чём ты мечтаешь. Ты мечтаешь оказаться на месте того леденца. Прямо у меня во рту.       — Я… я просто…       Регулус хотел возразить. Хотел сохранить хотя бы остатки достоинства. Но слова застряли в горле. Он мог только смотреть на неё снизу вверх, чувствуя, как всё внутри него кричит «да».       Салазар, она правда это сделает? Мне?       Спираль в животе сжималась всё туже, готовясь лопнуть. Он уже чувствовал этот нарастающий гул, это давление, которое требовало выхода.       А когда Лия, перекинув волосы на одно плечо, встала на колени прямо между его ног, Регулус понял, что сейчас умрёт. Его сердце остановится, лёгкие откажут, а мозг перестанет работать. И от него не останется даже атомов.       Обхватив его член рукой, Лия провела большим пальцем по головке, собирая капельку смазки. Каждое её движение отдавалось в позвоночнике электрическим разрядом. Настоящей молнией.       Наяву видеть то, что он всегда только представлял, — это было слишком. Слишком хорошо. Слишком хорошо, чтобы оно могло длиться вечность.       Сейчас он был полностью в её власти. Это было… правильно? Или нет? Регулус не хотел об этом думать. Голова и сердце кричали слишком разные вещи.       — И пока ты совершенно бесстыдно трогал себя при мне, — сказала Лия, глядя ему в глаза. — Я знаю, где были твои мысли… И знаешь, — она наклонилась ещё ближе, так что её губы почти касались его уха, — мне это даже понравилось.       Все мышцы в теле Регулуса заныли от напряжения. Он не мог больше ждать. Он готов был отдать ей всё — сердце, душу, свое тело — да что угодно, что еще не было в её власти. Только бы она коснулась его. Только бы она продолжила.       Облизнув нижнюю губу, Лию медленно опустила голову. Её рот приоткрылся, выпуская вперед язык. Она была так близко. Так невыносимо близко.       Ещё секунда, и её язык коснётся его, и тогда…       — Регулус! Эй, Рег! Проснись!       Резко распахнув глаза, он обнаружил, что лежит головой на парте. Перо выпало из ослабевших пальцев, чернильная капля растеклась по пергаменту, превратив аккуратные руны в грязное пятно. Перед ним, скрестив руки на груди и возвышаясь, как богиня возмездия, стояла Лия.       Её глаза сверкали от возмущения.       — То есть пока я работала над шифром, ты всё это время спал?! — воскликнула она. — Tu te fiches de moi? Les Black, vous êtes vraiment impossibles! И вообще, что у тебя с лицом?       Я… что?       — С лицом? — тупо переспросил Регулус, моргнув. Он провёл дрожащей рукой по щекам и почувствовал, что они горят. Горят так, словно он провёл час у открытого огня.       — Ты весь красный! — всплеснула руками Лия. Но почти сразу она сменила гнев на милость. Вернее, на неприлично ехидную улыбку. — Неужели тебе снился эротический сон? — протянула она, наклонившись.       — Конечно нет! — слишком поспешно ответил он.       — Не верю. Ты слишком довольный, — голубые глаза вдруг опасно блеснули в полутьме. — Неужели это я тебе снилась?       Да. Да, чёрт возьми.       — Нет… — чтобы хоть как-то вернуть себе контроль, пришлось сделать глубокий вдох. — Мне снилось, как на собрании старост наконец приняли мой свод правил, запрещающий привозить в замок маггловские игрушки и другие предметы.       — O mon die, какой ты зануда! — протяжно застонала Лия, демонстративно отвернувшись. — Тогда доделай ещё эти страницы. А я пошла ужинать. Меня ещё кое-кто ждет.       И, швырнув Регулусу прямо в лоб пачку листов, девушка взмахнула россыпью кудрей и вышла из лаборатории, на ходу показав ему язык.       Всё это было просто… сном.