Последнеее преключение Бессмертного Галла

Я отлично помню тот день, когда в числе прочих матросов на борт поднялся человек по имени Макс Галл, и как капитан Смоллетт, нахмурил свои прямые брови, будто ему предъявили не моряка, а загадку, и загадку неприятную. Он был не высок, видом напоминал испанца, гибок в движениях и держался так уверенно, будто палуба под его ногами  продолжение выстланой брусчаткой портовой дороги. Лицо его, смуглое куда меньше, чем можно было ждать от матроса, скитавшегося по морям,  было на удивление правильным, почти красивым, и выражало спокойствие человека, который знает себе цену, но не считает нужным её показывать. Он был одет не как бедняк, нуждающийся в деньгах, бриджи и жилет без камзола были из недешевой ткани, и явно содержались в брежности, а на поясе вместо привычного всем морякам кортика висела старомодная шпага, красивая, но совершенно не практичная в нынешнее время, видно потому, на поясе висело ещё два пистолета. Тогда, мне почудилось что это очередное совпадение, я ведь упоминал что Билли Бонс велел мне, хотя всего и пару раз вспоминал об этом, кроме одногого, сообщить ему если вдруг появиться испанец говорящий по французски, а этот Макс, как бы безупречно по английски не говорил определенно являлся французом. Я заметил, что он выглядел не старше сорока, может сорока пяти,  хотя местами в волосах поблескивали седые прядки и это ещё больше не понравилось капитану. Не могут умелые моряки быть красивыми, не могут они быть молодыми, даже юноши, испытав на себя лишения и суровость моря старели раньше времени. Сильвер, опираясь на свою клюку, улыбался своим обычным благодушным видом. -Ваш Макс, сэр? - спросил капитан Смоллетт, не спуская глаз с новичка. - Вернейший головорез, что я встречал, - ответил Сильвер. – дело свое знает лучше чем то кто его отец. А уж пушку зарядит- не перекрестишься. Смоллетт мрачно поджал губы. - Головорезы мне без надобности. Мне нужны моряки.  люди честные. -Честнее, чем этот? - Сильвер ткнул клюкой в сторону Макса. - Да он вам за так душу отдаст! Не продаст - отдаст. Бедняга из бедняг, сэр, а служить умеет как три старых бугая вместе. Вы не смотрите что красавец каких поискать, это у него кровь видно благородная, они все такие. Капитан хмыкнул, но спорить не стал. Трелони, стоявший на баке и сиявший, словно сделал миру подарок, заметил: - Я ручаюсь за него, капитан. Сильвер уверяет, что лучший канонир на всех Карибах. -На всех Карибах?а мы не на Карибах. -повторил Смоллетт ледяным тоном. - Удивительное дело: вы приводите мне лучших канониров, лучших рулевых, лучших поваров и всё это выискиваете в портовых харчевнях. Так хорошо там нынче живут, а? Но Макса он всё же подозвал. Тот подошёл легко, хоть и с почтительным поклоном. капитан некоторое время молча его рассматривал. Макс выдержал взгляд спокойно, словно ждал приказа, а не суда. - Сколько лет на море? — отрывисто спросил Смоллетт. - двадцать лет, капитан. -два десятка лет, Ага, -буркнул капитан, и по его лицу было видно, что он не верит ни единому слову, но не может зацепиться ни за что определённое. Все было в этом Максе не так. Все. Он продолжал допрос: -За что такая низкая плата? Ты согласился на половину того, что просят остальные. Макс улыбнулся краешком рта. - Мне нужно в море, сэр. Плата меня устраивает. -Это человек чья удача превосходит безрассудство, но не способна превзойти опытность, поверьте мне на слово. Перед нами редчайший вид моряка, ведомого жаждой приключения. Нет таким ничего милее моря, на суше они словно стоячая вода. Наконец он бросил коротко: - В станцию канониров. Будете под началом мистера Андерсона. Но предупреждаю: за малейшее нарушение-на берег, и будь вы хоть самым метким стрелком во всём Божьем океане. -Так точно, капитан, - ответил Макс просто.» Раположился он прямо в арсенале, не требуя не общего гамака ни каюты, его устраивал гамачок натянутый меж двух балок в углу, прямиком у крайней из бойниц. Первым что он сделал попав на борт это ужаснулся, ужаснулся тому что пушек то тут ужасно мало, хватит едва что бы припугнуть, но зато мушкетов было предостаточно, хватало на каждого члена команды. Но для Макса Галла этого было мало. -Позорище… Он провел рукой по лицу. На подобной шхуне такой акуле как он служить было даже зазорно, всеравно поставить полковника командовать взводом. Соленый ветер трепал снасти, и «Испаньола» мерно покачивалась у причала, словно принюхиваясь к предстоящему пути. Джим, стоявший у фальшборта и с неприкрытым любопытством наблюдавший за сценой найма, перевел взгляд на Сильвера. Слова одноногого кока прозвучали загадочно, и мальчик нахмурился, пытаясь понять, что тот имел в виду. Но расспрашивать дальше не стал Сильвер лишь подмигнул ему, сверкнув глазом, и захромал к камбузу. Макс Галл тем временем уже обосновался у пушек. Джим, тайком наблюдая за ним, отметил, как легко и привычно тот скользит руками по гладкому дереву лафетов, проверяет крепления, . В его движениях не было суеты, была спокойная, уверенная сноровка, от которой веяло чем-то тревожным. Джим вспомнил те обрывки рассказов Билли Бонса о море, и помнил «капитанскую болонку, «Бессмертный.. тьху, дьявол» Он сглотнул, поймав себя на мысли, что описания Бонса слишком сильно напоминают этого странного канонира. Отвлек его голос доктора Ливси, который поднялся на борт вместе с Трелони и сейчас о чем-то тихо переговаривался с капитаном. Смоллетт хмуро кивнул в сторону Макса, и доктор, прищурившись, окинул того долгим, изучающим взглядом. Джим заметил, как пальцы Ливси на миг сжались в кулак, но тот ничего не сказал, лишь коротко бросил что-то капитану и направился в каюту. Вечер опустился сырой и промозглый. На баке матросы, нанятые Сильвером, уже травили байки и глушили ром, готовясь к завтрашнему отплытию. Джим, которому не спалось, сидел на корточках у грот-мачты, прислушиваясь к разговорам и вглядываясь в лица. Ему хотелось понять, кто эти люди? Каково им? Как жили они и живут годами пребывая в море. Макс Галл не сидел с остальными. Он стоял у правого борта, чуть поодаль от фонаря, так что свет падал лишь на край его шляпы и блестел на металлических украшениях. он уж принарядился, и напялил на голову обшарпанную шляпу, единственное что было на нем в откровенно поношенном виде, и от моды отставало лет на 30 не менее, а то и на все сто, словно он украл ее у гвардейца эпохи короля Карла, и эти странные фенечки с блестящими бусинками, таких он не видела, может они с тех далеких краев где он побывал?. В руке он держал небольшую флягу, но пил из нее редко, скорее просто грел в ладони. Почти беззвучно он напевал себе под нос ту же песню которую затягивал в «адмирале Бенбоу» билли Бонс, «пятнадцать человек на сундук мертвеца»…В какой-то момент, словно почувствовав чужой взгляд, он резко повернул голову и посмотрел прямо на Джима. Мгновение было достаточно, чтобы мальчик ощутил ледяной озноб. В этих светлых глазах не было угрозы, но было что-то другое, оценивающее, спокойное и пугающее ничего, будто Макс видел не мальчишкуа часть пейзажа который сейчас наблюдал. А затем неожиданно для Джима, губы канонира тронула легкая, почти приятельская улыбка. Он поднес палец к губам в шутливом жесте «тихо» и легким, почти танцующим шагом двинулся прочь от борта, в сторону носовой части. Джим перевел дух только тогда, когда его плечо тронула чья-то рука. Он вздрогнул и обернулся. Рядом стоял Сильвер, его лицо в оранжевом свете фонаря казалось вырезанным из дерева. -Видал? - тихо спросил одноногий, кивая в ту сторону, куда ушел Макс. - Как кот крадется, верно говорю. Ты держись от него подальше, Хокинс. Он славный малый, но сам себе на уме, с ним что бы общий язык найти особая сноровка нужна. Сильвер похлопал Джима по плечу и, прихрамывая, направился к камбузу, оставив мальчика наедине с тревожными мыслями. Наступившая ночь укрыла «Испаньолу» своей темной мантией. Лишь вахтенные перекликались изредка да плескалась вода о борт. Джим долго ворочался в гамаке, но сон не шел. Образ Макса Галла, его спокойная улыбка, странная грация и этот предостерегающий жест  стояли перед глазами. Где-то в трюме, возле пушек, Макс сидел на пушечном лафете, сняв шляпу и проведя рукой по темным волосам. Гул корабля успокаивал. Он закрыл глаза, слушая, как море поет свою вечную песню, как где-то далеко шумит прибой, и никакая Парижская опера не заменила бы этого. Здесь, на корабле, даже стоящем у причала, он чувствовал себя почти дома.. еще бы пахло тут побольше порохом, немного копоти на стенах, и крови.. правда, не хватало тухлого металлического запаха, к которому привык любой кто ходил на боевом судне. -Смеешься надо мной Капитан?-спросил макс в пустоту-смейся, смейся.. , да всяко я захохочу последним. Мысли прервал звук шагов на палубе над головой. Кто-то ходил взад-вперед, нервно, тяжело. Скрип дерева, и приглушенное ругательство. Смоллетт не спал. Макс усмехнулся, капитан чуял опасность, чуял, но не мог понять, откуда она исходит, как гончая которой дали понюхать горстку перца. Это даже забавляло.