Последнеее преключение Бессмертного Галла

неделю спустя, где-то в Атлантике «Испаньола» шла на юго-запад, грудью рассекая невысокие волны Бискайского залива. Погода держалась сносная ветер устойчивый, норд-вест, небо в легкой облачности, но дождя не было. Редка погода для этой местности.. хотелось Максу посмотреть бы на берег Аквитании которую они сейчас оставляли по правому борту. Команда постепенно втянулась в рутину, хотя Смоллетт по-прежнему ходил мрачнее тучи и требовал соблюдения всех мыслимых и немыслимых правил. Джим Хокинс к концу третьего дня чувствовал себя так, будто каждая косточка в теле выучила таблицу умножения наоборот. Руки горели от непривычной работы с канатами, спина ныла, ему не давали отлынивать, потому как отлынивать могли только пассажиры, а он себя поставил как члена команды. Но он не жаловался слишком хорошо знал что слабым частью команды не стать ни в каком деле. Утро началось с привычной побудки. Мистер Арроу, старший помощник, человек тихий и, как подозревал Джим, слегка придавленный авторитетом Сильвера, раздавал указания: -Эй, на баке! Пошевеливайтесь! Хокинс, живо к шпилю! Клайн, проверь снасти на гроте! Команда зашевелилась. Кто-то потянулся, кто-то уже хватал кружку с водой, а кто-то, как боцман Израэль Хэндс, человек с лицом, изрезанным оспинами и вечно недовольным выражением, уже орал на матросов за то, что они якобы плохо закрепили брасы прошлым вечером. -Ты, падаль береговая!- орал Хэндс на молодого матроса Дика Джонсона, известного в команде как слегка придурковатый, но добродушный парень. - Я тебе покажу, как спать на вахте! Еще раз увижу… Дик только отмахивался и улыбался, явно привыкший к боцманским воплям. Сильвер, как обычно, ошивался возле камбуза, делая вид что занят, но на самом деле зорко следя за всем, что происходит на палубе. Его попугай, старый капикан Флинт, сидел на плече хозяина и время от времени орал свои дурацкие фразы: «Пиастры! Пиастры!» или «Свистать всех наверх!», чем страшно раздражал Смоллетта. -Уберите эту пернатую тварь с палубы, мистер Сильвер!- рявкнул капитан, проходя мимо.-Или я прикажу зажарить её к обеду! -Обижаете, капитан- ухмыльнулся Сильвер, ничуть не смутившись.-Он же как дите малое. Да и ученая птица, между прочим. Не то что некоторые матросы. Он многозначительно покосился на Хэндса, который как раз запустил в кого-то куском мокрой пакли. Тот оскалился в ответ, но смолчал ссориться с Сильвером было себе дороже. Макс Галл, как и все эти дни, держался особняком, ни к чему было выслуживаться перед командой которую и так знал как себя самого. Он работал у пушек как и положено каннониру, пересыпал порох что бы тот не отсырел, крутил запалы, и протирал стволы. Делал это с такой тщательностью и любовью, будто это были не холодные орудия, а родные дети -Мистер Галл! -окликнул его Смоллетт, проходя мимо. -Вам нечем заняться? Мы не в боевом походе, не требуется такой тщательности если вы конечно не думаете что французы вдруг решать взять нас на абордаж. Макс поднял голову, и на его губах появилась та самая странная улыбка, которая так не нравилась капитану. -Привожу в порядок, месье. Никогда не знаешь откуда придет беда..может пиратское братство и зачахло, но исключать опасность так же не стоит. Смоллетт хмыкнул, но возразить было нечего. Пушки действительно должны быть в порядке. Он лишь буркнул что-то про «слишком ретивых матросов» и пошел дальше. К полудню, когда солнце поднялось высоко и начало припекать, Сильвер вышел на палубу с большой миской дымящейся похлебки и здоровенным куском хлеба. - Эй, мальчуган! - позвал он Джима, который как раз сворачивал канат у фок-мачты. - Иди-ка сюда, перекуси. А то свалишься от голода, кто тогда капитану докладывать будет, что творится на баке? Джим, хоть и устал, но улыбнулся в ответ. Сильвер был единственным на корабле, кто относился к нему по-человечески, не считая маленьким несмышленышем, не считая доктора Ливси. -Спасибо, мистер Сильвер,-сказал он, принимая миску и присаживаясь прямо на палубу, прислонившись спиной к фальшборту. Сильвер, кряхтя (хотя Джим подозревал, что кряхтит он больше для виду), опустился рядом на крышку люка, вытянув здоровую ногу и пристроив клюку рядом. -Ну как оно, парень? - спросил он вполголоса, косясь на проходящего мимо Хэндса. -Осваиваешься? Руки небось болят? -Болят,- честно признался Джим. -Хе хе.. это хорошо, еще привыкнешь-кивнул Сильвер.-все мы через это проходили, и я когда то палубу драил, и капитан наш достопочтенный тоже. -Слушай, Джим..- понизил голос Сильвер, пододвигаясь ближе.-Ты тут присматривайся, прислушивайся. Мало ли что. Плавание долгое, всякое может случиться. А я за тобой пригляжу, не бойся. Джим кивнул, хотя внутри что-то ёкнуло. Он вновь вспомнил предупреждение Билли Бонса об одногом. Но Сильвер казался таким добрым, таким заботливым... Неужели он может быть тем самым пиратом? -Мистер Сильвер- начал было Джим, но его прервал окрик мистера Арроу. - Хокинс! Зачем сидишь? Марк на салинге заметил парус на горизонте..ик..бегом к капитану, доложи! Джим подскочил, чуть не расплескав похлебку, и помчался на шканцы, оставив Сильвера сидеть с задумчивым выражением на лице. Попугай встрепенулся и заорал на всю палубу: -Пиастры! Пиастры! Десять тысяч пиастров! Матросы засмеялись, а капитан Смоллетт, выслушав доклад Джима о парусе на горизонте, лишь поморщился и приказал держать курс, не меняя. Торговое судно, скорее всего. «Испаньола» поравнялась с бригом около двух часов пополудни. С палубы чужого корабля что-то кричали и махали шляпами. Трелони, сиявший как начищенный медный таз, уже приготовился к обмену любезностями и, возможно, свежими новостями. Макс Галл, оставив свои пушки, поднялся наверх. Не то чтобы ему было интересно, просто сидеть в трюме, когда наверху что-то происходит, было выше его сил. Он встал у фальшборта, опершись локтями о планширь, и лениво наблюдал за сближающимися кораблями. - Торгаши, - пробормотал он себе под нос, разглядывая бриг.- пузатые трюмы. Видно, везут вино в Англию. Или шерсть обратно. -А вы разбираетесь, мистер Галл? - раздался голос за спиной. Макс обернулся. Доктор Ливси стоял в нескольких шагах, прикрывая глаза ладонью от солнца и тоже вглядываясь в чужой корабль. - Разбираюсь, -ответил Макс коротко.-Тридцать лет в море. - Тридцать?- Ливси поднял бровь. - А мне показалось, вы сказали капитану- двадцать? -Может быть, ошибся, после десяти лет года считать становиться трудновато.. -Но вы выглядите... - доктор запнулся, подбирая слово. - Молодым? - усмехнулся Макс.-отсутствие солнца, только и всего. Я же канонир весь день в трюме, у пушек. Бледный, как сыр. Ливси смотрел на него с тем особенным выражением, которое появлялось у него, когда он сталкивался с загадкой, не поддающейся быстрому решению. -Вы француз, - сказал он вдруг. -Надо же как вы наблюдательны, я думал мой акцент так легко спутать с голандским, -Макс не отвел взгляда. - Да, француз. Это преступление? - На этом корабле нет. На некоторых других.. возможно. Макс хмыкнул и отвернулся к морю. Бриг был уже совсем рядом можно было разглядеть лица матросов, их любопытные взгляды, устремленные на «Испаньолу», Максим усмехнулся и сняв шляпу отвесил стоявшему на мостике с подзорной трубой капитану самый что ни на есть куртуазный поклон, словно здороваясь с благородным лордом. -Ваш капитан, - сказал он, не глядя на Ливси, -не доверяет мне. Это правильно. Не доверять незнакомцам хорошая привычка. Особенно в нашем деле. - В каком «нашем»? - Ливси шагнул ближе. - В морском, доктор. Море не прощает ошибок.. С брига донеслось приветственное «Бонжур!», и Макс невольно дернулся. Французский. Его родной язык, который он слышал так редко в последние годы, так редко что казалось уже забыл и вовсе. - Ваши соотечественники, - заметил Ливси. - Бывшие, - отрезал Макс.- Я уже давно не слуга Лилий.. -Он чуть сощурился, скучал ли он по родине? Возможно, и родина тоже его ждала, ждала в кандалах поднимающегося на эшафот.. -Единственная моя Родина это море, Доктор, берег только временное пристанище. Ливси слушал, не перебивая. Ветер трепал полы его сюртука, и он придерживал шляпу рукой, чтобы не сдуло. В глазах его читалось то особенное выражение, которое бывает у людей, привыкших иметь дело с загадками, спокойное, внимательное,и может чуть насмешливое. -Море, значит, - повторил он задумчиво. -Что ж, это многое объясняет. И ничего не объясняет одновременно. С брига донеслось еще одно «Бонжур!», теперь уже с явным недоумением французский капитан, видимо, ожидал более оживленной реакции на свое приветствие. Макс даже не повернул головы. Он смотрел на чужой корабль, но видел что-то другое далекое, свое, то, что осталось за горизонтом много лет назад. -Вы не хотите поговорить с ними?- спросил Ливси, кивнув в сторону брига. - Могли бы узнать новости из дома, может сейчас ваша родина это море, но есть же дом в котором вы родились, и дом этот как я предполагаю стоит на суше. -Дом.. -Макс усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, сколько доктор не видел даже у самых отъявленных циников. -У меня нет дома, доктор. Был кораблик, да уплыл, был другой кораблик да и тот на мель сошел. Теперь вот этот, - он кивнул на палубу под ногами, -но он не мой. Я здесь просто... гость. Наемник. Орудие, если угодно так это назвать. -Орудие? - Ливси поднял бровь. - Необычное сравнение. - А вы не находите? Доктор, вы же учёный человек, читали Аристотеля, морское дело тоже ремесло, а любой ремесленник есть орудие своего ремесла, без которого оно не может существовать-Макс повернулся к нему, и в его светлых глазах мелькнуло что-то живое, почти дерзкое то самое, что, наверное, делало его когда-то тем самым "бессмертным Галлом» - И я есть одушевлённое оружие своего ремесла, так Какая разница, на каком корабле? Какая разница, с кем? -Разница есть всегда, -тихо сказал Ливси.- Особенно, когда на кону не только золото. Макс посмотрел на него долгим взглядом. В этом взгляде было что-то, от чего доктору стало не по себе, не потому, что он испугался, а потому, что вдруг понял: этот человек видел такое, чего Ливси, при всех его медицинских практиках и военном прошлом, никогда не увидит. И не захочет увидеть. -Вы умный человек, доктор, -сказал Макс наконец.- Слишком умный для этого корабля. И слишком любопытный, любопытство, знаете ли, до добра не доводит, иной раз заглянув в щель можно и без глаза остаться. -Мой преподаватель Анатомии с вами бы не согласился, «Любопыство-двигатель прогресса», и не стану скрывать, именно оно привело меня на палубу этого корабля, мне подсказывает что то, полного… Он запнулся, подбирая слово. -Пиратов? - закончил за него Макс спокойно. - Не стесняйтесь, доктор, вы Англичане величаете этим словом каждого вольного моряка который уклоняться от уплаты своего последнего пенни на подвязки ее величества. Ливси промолчал. С брига снова крикнули что-то по-французски, теперь уже с нотками раздражения. Трелони, стоявший на баке и сиявший как начищенный медный таз, наконец сообразил, что надо бы ответить, и замахал шляпой, выкрикивая какие-то приветствия на ломаном французском. - Ваш сквайр, -заметил Макс, - очень... энергичный человек. - Он искренне верит в успех этого плавания, - сказал Ливси. - В успех? - Макс усмехнулся. - О, успех будет. Вопрос в том, для кого. Он снова отвернулся к морю, давая понять, что разговор окончен. Ливси постоял еще немного, глядя на его профиль, острый, тонкий, с легкой горбинкой на носу. Потом покачал головой и пошел к шканцам, где Смоллетт уже отдавал приказания, как поприветствовать французов, не нарушая при этом субординации. Макс остался один. Ветер шевелил фенечки на его шляпе, и они тихо позвякивали словно колокольчики, предупреждающие о чем-то. Макс рассмеялся, смех его был громким, задористым и при этом сохранял какую то мягкость. Вновь обернулся на горизонт и удаляющийся берег с его виднеющимися в далеке зелёными холмами Аквитании. Он махнул шляпой и приложил два пальца к эфесу старинной шпаги, герб на навершии которой был грубо сточен. -Vive la Gascogne..! Он натянул шляпу обратно. Вечером, когда солнце село в океан, окрасив воду в кроваво-красный цвет, команда собралась на баке. Кто-то достал губную гармошку, кто-то затянул старую морскую песню про «Тича сына дьявола». К полуночи затихло все, шумело одно только море, в кубрике, том замшелом уголке где жил Макс на натянутом меж дух балок у крайней бойницы гамаке развалился Арроу, пьяный до того что едва мог связывать слова в предложения, хотя и это слишком много, звуки в слова! галл сидел напротив развалившись на куске парусины, он тоже захмелел, но организм его всегда отличался крепкостью и потому себя он контролировал вполне. Он ждал времени когда заснут самые пьяные и самые буйные, и бездельники и те у которых беспокойный сон. Он вытащил из кармана себеристые карманные часы, без пяти двенадцать, шума на палубе не слышно. Он неспешно поднял и бросил взгляд на это в усмерть пьяное и вонючее тело развалившееся на его гамаке. -Мерзость какая..-он вынул шпагу из ножен, и как бы штурман не был пьян но старая чуйка заставила его широко открыть глаза и приготовиться к тому что бы возмущенно заголосить, а рука то потянулась к кортику, который заведомо был снят. Но сказать он ничего не успел, Галл рукой зажал ему рот и игнорируя ужас в мгновение отрезвевших от страха глазах резко воткнул лезвие в грудь, с противным хрустом вгоняя его до половины. Прежде чем кровь успела бы попасть на ткань он столкнул кряхтящего от агонии старика на пол, и безучастно ждал когда смерть наконец заберет его. Затем лениво зевнул и потащил того к бойнице. Благо старик был худ а бойницы широки, что галл пусть и с небольшим трудом взгромоздил того на себя и пропихнул в похожее на окошко отверстие. Закончив со своим делом он отряхнул руки и как ни в чем не бывало поднялся на палубу. Он уселся на самый борт, словно и не боялся что его попросту выбросит за борт, в нем было достаточно выпивки что бы притупить чувство страха. Подле него, оперевшись на бочку стоял Джон Сильвер. Малыш Хокинс, которого он учел сразу, как мышонок загнанный в норку, сжался в комочек стараясь не издать ни звука в своей бочке. -лет тридцать подобной работенкой не занималась, спину ломит теперь..мне тебя окорок стоило бы прирезать, да уж больно рожу твою слащавую жалко.. -Хе хе.. не злись старушка, ну черт с ним с тем пьяницей! Лучше скажи ка, как вам все таки данное судно, Бессмертный Капитан? Он хмыкнул. Бессмертный Капитан.. да, такое прозвище ему дали за исключительную живучесть. Сколько в него не стреляли, сколько не топили, а он все равно вновь объявлялся живой, и относительно здоровый -неплохое.. конечно, со строптивцем ей не тягаться…что уж говорить про Морж.. -Эх, строптивец, как видел его в порту так дух захватывало, красаавец каких поискать, то был корабль с характером, упрямый как его капитан. И погиб с гордостью… и какие только черти тебя туда погнали. -Гордость Сильвер, гордость.. из всех грехов верю только в этот. Слишком была уверена невозможном, думала, покорила море, но сам знаешь эту стихию.. нельзя подчинить, и стоит тебе подумать об этом, как море само собъет с тебя спесь..-странно было слышать такие сентиментальные слова, от кого то вроде Каноннира. Он тут же исправился -но, надо сказать у этой шхуны есть большой плюс, она тот еще вьючный ослик, и не будет царапать дно как Морж. -Твоя правда. -Он сделал паузу и спросил-Так мы о главном и не сговорились, какую долю возьмёшь? -Какая полагается… сколько Флинт отписал, столько и возьму. Старый Джон Сильвер, только хмыкнул, постукивая своим костылем, и задумчиво опустив взгляд в пол. -Да Если б не кодекс, Флинт бы тебе все и оставил. -Не мели ерунды, со мной ты свое словоблудие то оставь, я его не люблю. -да где ж тут словоблудие, любил тебя черт, любил как дьявол тебя любит, ибо иначе не знаю как ты ещё по земле ходишь. Он едва не повалился за борт, перевалившись от смеха, звонко прорезавшего ночную тишину. -Тише, тише, Шельма… -Все.. все.. прости окорок.. -Он утер слезинки что выступили в уголках глаз-Флинт любил только себя и золото, и неизвестно что из этого больше… ах точно, выпивку. -Оставь это. Макс, дело мы затеяли опасное.. -Мы? Ха ха.. мне казалось «мы», распрощались еще в марселе когда вы со столь любившим меня капитаном, отдали меня в добрые рученьки его Христианского величества, но пусть так. Он отмахнулся рукой, приседая всякие попытки Сильвера сказать что то в свою защиту, и по моряцки ему отсалютовал. -Я спать, мне ещё целый день ничего не делать... Bonne nuit, mon vieux camarade... и тихо запел себе под нос какую то странную песенку, та была на французском, а никто кроме доктора Ливси того языка не знал.. ну и Галла .-La corde s'enroule, comme une épouse fidèle, prête à s'enrouler autour de mon cou..