Вселенная Гарри Поттера и Мифические существа

Девочка, которая осталась (кельтская банши + греческая Ирида-радуга) Луна - существо, которое однажды увидело смерть матери и с тех пор живёт между «было» и «будет». Она не совсем человек - она память о тех, кого забыли. Её тело держится на нитях, которые никто не видит, и если оборвать хотя бы одну - она уйдёт туда, откуда не возвращаются. Её тело: Хрупкое, тонкое, с длинными руками и ногами, которые кажутся слишком большими для её роста. Она двигается странно - не как человек, а как ветка на воде, которую качает течение, которого никто не замечает. Её кожа - бледная, почти фарфоровая, с мелкими веснушками, похожими на звёзды, которые видны только ночью. Её лицо: Постоянно отсутствующее. Её взгляд - внутрь себя, туда, где живут её нарглы и морщерогие кизляки. Но иногда, когда кто-то говорит что-то важное, её глаза возвращаются - и в них столько внимания, что становится страшно. Потому что она смотрит не на слова - на то, что под ними. Её уши: Она сделала их из маслят (по крайней мере, так она говорит). На самом деле она просто научилась слушать тишину. Тишина говорит громче любых слов. Луна знает это. И поэтому она не боится молчать. Её вещи: Она носит с собой странные предметы. Бутылочку с горгульим соком (там просто сок, но она верит, что он помогает видеть невидимое). Серёжки в виде редисок (потому что редиска - единственный овощ, который улыбается, когда его едят). Палочку, в которую вставлен рог пушистого наргла (рога у нарглов нет, но Луна считает, что это потому, что никто не умеет их разглядеть). Её магия: Она не колдует как все. Её заклинания - это просьбы. Она просит воздух не сопротивляться, просит предметы перестать притворяться, просит мир показать себя настоящим. И мир показывает. Не потому что она сильная - потому что она честная. Её проклятие: Она помнит свою мать. Пандора Лавгуд умерла, когда Луне было девять. Эксперимент с заклинанием пошёл не так. Луна видела это. С тех пор она знает, что магия может убить. Но она всё равно продолжает экспериментировать. Потому что мать просила: «Не бойся, дочка». Её сила: Она может разглядеть душу человека через его маску. Не видит её целиком - только края, которые торчат наружу. Она видела, как под холодной маской Драко прячутся осколки. Как под яростью Гарри - страх. Как под гневом Снегга - любовь. Она не говорит об этом вслух - потому что некоторые правды нужно скрывать, чтобы они не ранили. Её боль: Её дразнили. Всегда. В детстве - за странные уши. В школе - за чудачество. Её прятали вещи, обзывали, смеялись. Она не плакала. Она просто ушла внутрь себя, туда, где её никто не мог достать. Теперь она выходит оттуда только для тех, кто того стоит. Её единственный страх: Она боится, что однажды никто не сможет её увидеть. Не потому что она станет невидимой - потому что все перестанут смотреть. Она привыкла к одиночеству, но одиночество не привыкло к ней. Гарри (Психея) Луна - единственная, кто смотрит на Гарри и не спрашивает, настоящий ли он. Она просто говорит: «Ты здесь. Этого достаточно». Гарри не понимает, как это работает, но рядом с ней он не рассыпается. Потому что Луна не требует от него быть кем-то она видит его таким, какой он есть. И ей нравится. Драко (Осколок) - Драко боится Луну. Она смотрит на него, и ему кажется, что она видит все его осколки - даже те, которые он сам не может разглядеть. Она никогда не говорит ему об этом. Но однажды, когда он рассыпается в коридоре, она садится рядом и начинает складывать осколки в странный узор. Не так, как Нарцисса (замораживая время), и не так, как Беллатриса (склеивая неправильно). Просто складывает, как мозаику. Драко не понимает. Но осколки слушаются её. Снегг (Плакальщик) - Снегг считает Луну безнадёжным случаем. Но однажды, когда он проверяет её эссе по зельеварению, она пишет в конце: «Профессор, вы слишком много плачете внутри. Слёзы нужно выпускать наружу, иначе они превращаются в чернила». Снегг замирает. Потому что она угадала. Он ставит ей «удовлетворительно» и никогда больше не вызывают к доске. Сириус (Цербер) - Сириусу нравится Луна. Она не боится его цепей и не вздрагивает, когда он рычит. Она просто гладит его по голове и говорит: «Ты хороший пёс, просто устал». Сириус не знает, почему, но рядом с ней его цепи звенят тише. Он садится рядом и кладёт голову ей на колени. Она не говорит ни слова. Просто сидит и ждёт, пока он будет готов уйти. Нарцисса (Ледяная дева) - Нарцисса встречает Луну в Малфой-мэноре (Луна приходит с Гарри). Она смотрит на девочку и чувствует холод. Не свой - чужой. Луна не боится её льда. Она просто говорит: «У вас красивые волосы, миссис Малфой. Они похожи на водопад, который замёрз в середине полёта». Нарцисса не знает, что ответить. Она просто замораживает время на минуту - чтобы подумать. Потом говорит: «Спасибо». Беллатриса (Бешеная луна) - Беллатриса не знает, что делать с Луной. Девочка не боится её, не танцует, не кричит. Она просто смотрит. И Беллатриса чувствует себя голой. Она пытается запугать Луну - та улыбается. Она пытается проклясть её - палочка выпадает из рук. Беллатриса впервые в жизни отступает. Не потому что испугалась - потому что Луна смотрит на неё так, будто понимает. А понимать Беллатрису страшнее, чем ненавидеть. Андромеда (Тихая сестра) - Андромеда пускает Луну в свой дом. Она видит в ней дочь, которую потеряла. Нимфадора была такой же странной - носила розовые волосы, спорила с правилами, не боялась быть смешной. Андромеда не говорит Луне об этом. Просто поит её чаем и слушает рассказы о нарглах. В углу кухни становится тепло. Очень тепло. Том Реддл (Король без королевства) - Том не понимает Луну. Она не вписывается ни в одну его схему. Он пытается просчитать её - она ускользает. Он пытается запугать - она не боится. Он спрашивает: «Что ты видишь?» Она отвечает: «Комнату. Пустую. Вы стоите посередине и ждёте, когда кто-нибудь войдёт. Но никто не входит». Том бледнеет. Он не знал, что она может это видеть. Он уходит. И больше никогда к ней не приближается. Люциус (Королевский должник) - Люциус считает Луну сумасшедшей. Но однажды она говорит ему: «Ваша трость устала. Она хочет отдохнуть». Люциус сжимает трость крепче. Трость тикает громче. Он не слушает её. Но слова остаются. Рон (Хранитель очага) - Рон не понимает Луну. Она слишком странная. Но она никогда не смеётся над ним. Даже когда он говорит глупости. Однажды, когда он чувствует себя «третьим», Луна подходит и говорит: «Ты не третий. Ты - тот, кто держит Гарри и Гермиону вместе. Без тебя они развалятся». Рон не знает, что сказать. Он просто краснеет и давится сэндвичем. Гермиона (Поломанные часы) - Гермиона считает Луну раздражением. Её вера в вымышленных существ противоречит логике. Но однажды она остаётся в библиотеке допоздна, и Луна приносит ей чай. «Ты слишком много работаешь», - говорит Луна. Гермиона хочет ответить, что это нормально. Но Луна смотрит на неё, и Гермиона чувствует, как её шестерёнки замедляются. Она не говорит спасибо. Она просто пьёт чай. Волан-де-Морт (Безымянный) Волан-де-Морт не замечает Луну. Она слишком маленькая, слишком тихая, слишком незначительная. Но однажды, когда он идёт по коридору Хогвартса, она стоит у стены и смотрит на него. «Ты потерял своё имя», - говорит она. Он останавливается. «Как ты сказала?» - «Ты потерял своё имя. Оно упало в воду и утонуло. Теперь ты не Том и не Волдеморт. Ты - тот, кто забыл, как его зовут»*. Волан-де-Морт поднимает палочку. Но Луна уже ушла. А он стоит и пытается вспомнить. И не может. Дамблдор (Древний феникс) Дамблдор любит Луну. Она напоминает ему о мире за пределами шахматной доски. Он приглашает её в свой кабинет и предлагает лимоны. Она ест и говорит: «Вы слишком старый, чтобы так много волноваться. Лучше бы вы спали». Дамблдор смеётся. Впервые за долгое время - искренне. Регулус (Тихая жертва) Луна видит Регулуса. Не его тело - его свет на дне озера. Она приходит к пещере иногда и шепчет в воду: «Я тебя вижу. Ты не один». Сириус не знает об этом. Никто не знает. Но каждую ночь после таких визитов Регулус светит ярче. Вальбурга (Плесень на стенах) Луна видит Вальбургу. Не портрет - голос, который запутался в стенах. Она заходит в гостиную дома Блэков и говорит: «Вы не злая. Вы просто устали». Портрет молчит. Впервые за много лет. Луна уходит. Вальбурга не кричит ей вслед. Общая сцена, закрепляющая образ: Ночь. Хогвартс. Луна сидит на подоконнике в коридоре и смотрит на звёзды. Подходит Гарри. Он рассыпается - медленно, серебряными нитями ожидания. «Луна». Она не оборачивается. «Ты опять не спишь». «Я не могу». «Знаю». Она отодвигается, освобождая место рядом с собой. Гарри садится. «Что ты видишь?» - спрашивает он. «Звёзды. Они разговаривают». Гарри смотрит на небо. Не понимает. «О чём?» «О том, что ты боишься», - Луна поворачивается к нему. Её глаза - бледные, почти белые - смотрят сквозь него. - «Ты боишься, что ты ненастоящий. Что тебя придумали. Что тебя никто не любит по-настоящему». Гарри замирает. «Откуда ты…» «Я вижу», - перебивает Луна. - «Но ты ошибаешься». «В чём?» «Ты настоящий. Я тебя вижу. А я вижу только то, что есть». Гарри смотрит на свои руки. Серебряные нити перестали сыпаться. «Почему никто не говорит мне этого? Кроме тебя?» Луна пожимает плечами. «Потому что они боятся. Если сказать кому-то «ты настоящий», вдруг он исчезнет? А я не боюсь. Ты не исчезнешь». «Почему ты так уверена?» Луна снова смотрит на звёзды. «Потому что если бы ты исчез - звёзды перестали бы петь. А они поют». Гарри не понимает. Но ему становится легче. Они сидят на подоконнике до утра. Луна говорит о нарглах. Гарри слушает. И не рассыпается.