Всё ещё хуже, чем кажется

Макс знала, что сегодня пятница. Она знала это, потому что Виктория включила невероятно громкую музыку. Так она делала по пятницам. Это были «предварительные прослушивания» к вечеринкам, которые она устраивала во второй половине дня. По крайней мере, такую картинку Макс сложила в голове из тех громких разговоров, которые вела с кем-то Виктория в своей комнате за последние несколько месяцев. Всё это было проблемой для Макс, ведь она жила в комнате напротив комнаты Виктории. Боги не благоволили Макс в этом деле. Макс было интересно, не пинала ли она в прошлой жизни каких-нибудь щенков или что-то в этом роде. Виктория была ужасной соседкой. Она была самой бестактной особой в кампусе и имела ужасную привычку приглашать в свою комнату по три-четыре подруги за раз. Будто они всё время устраивали мини-вечеринки или что-то типа этого. Это было ужасно. Макс просто хотела тишины и покоя. Ей нужно было делать домашнее задание. Ей нужно было читать давно отложенные книги. А её дурацкие наушники вообще не обеспечивали достаточной изоляции, чтобы остановить дрожь в теле от басов, издаваемых нелепой аудиосистемой Виктории. Как раз в тот момент, когда она уже почти заставила себя встать, пойти к Виктории и попросить её сделать музыку потише, чтобы не оглохли все остальные на этаже, всё вдруг затихло. Макс моргнула. Может, кто-то... Её оптимизм был тут же развеян ещё более громкой песней, что заиграла после короткого перерыва. Должно быть, Виктория просто выбирала новый плейлист или что-то там. Макс застонала и уронила голову на стол. Ей нужно было сделать что-то, если она хочет хоть что-нибудь успеть сделать сегодня вечером. От одной этой мысли Макс стало не по себе. Виктория была задирой. Она была королевой этой школы и делала всё возможное, чтобы об этом знали все до единого в кампусе. Она бы, наверное, просто засмеялась в лицо Макс, уколола её какими-нибудь обидными словами, а потом включила бы музыку ещё громче, лишь чтобы еë позлить. Макс прекрасно представляла себе этот сценарий. А могла она его представить, потому что такое уже случалось раз или два. И какое-то время этих сомнений и уверенности в том, что всё обернется против неё, было достаточно, чтобы Макс сидела на месте словно приклеенная, демонстративно пытаясь игнорировать музыку. Но так не могло продолжаться вечно. Ей нужно было что-то сделать. Она осторожно поднялась со стула. И мысли тут же разбежались кто куда. Может быть, её растению — Лизе — не помешал бы полив. Вернула ли она Уоррену его книгу? Когда она вообще в последний раз играла на гитаре? Макс пришлось встряхнуть головой, чтобы отогнать отвлекающие мысли. Иначе одна из них в конце концов убедила бы её сделать что-то другое. Ей нужно было что-то сделать. Макс взяла с дивана толстовку и надела её. Она совершенно не умела одеваться и просто надевала то, в чём было удобно. И несколько футболок с принтами, отражающими её любовь к природе, особенно к животным. Виктория и над этим подшучивала. Макс решила застегнуть толстовку на молнию, хоть ей и не было холодно, чтобы скрыть футболку под ней. Чем меньше у Виктории будет козырей в рукаве, тем проще будет справиться. Затем она глубоко вдохнула, тяжело выдохнула и открыла дверь. Здесь музыка играла ещё громче, но ничего не поделаешь. Макс аккуратно закрыла дверь своей комнаты и направилась к Виктории. Она не решалась постучать. Виктория, скорее всего, даже не услышит. Макс просто тратит время впустую. Ничего не выйдет. Несмотря на мрачные мысли, какая-то часть её существа заставила протянуть руку и постучать в дверь. Стук получился неуверенным. Потому что другая часть её существа позаботилась о том, чтобы он был не слишком громким. Эта часть не хотела, чтобы её заметили. Особенно чтобы это сделала Виктория. Но Макс ошибалась. Музыка тут же стихла. Несколько мгновений тишины. А потом... — Кто это, блять? Это ты, Тейлор? Я же говорила тебе, что мы встречаемся через час. Макс прикусила губу. Вот почему Виктория выключила музыку. Она ждала, что скоро придёт кто-то из её подруг. Макс снова чуть не убедила себя сдаться, пока она ещё могла, но какая-то часть её, не такая жалкая, как остальные, настаивала на том, чтобы двигаться дальше. Даже если она вышла из этой ситуации не в лучшем свете. — Это М-макс. Макс не могла вымолвить и двух слов в присутствии Виктории не запинаясь, и её это бесило. — Что за хуйня… Виктория звучала раздражённо. Впрочем, она всегда была такой. Музыка так и не заиграла, и это был прогресс. Наверное. Дверь открылась. Виктория была полностью одета. Так было всегда. Даже несмотря на то, что её наряды обычно состояли из множества слоев. Макс ни разу не видела её в ночнушке. Макс даже допускала мысль, что Виктория, должно быть, принимала душ прямо в одежде, потому что она была одета даже тогда, когда вышла из ванной рано утром. Её одежда была идеально подобрана по цвету, была строгой и безупречной. Виктория уделяла огромное внимание своему внешнему виду. Она была полной противоположностью Макс во многих отношениях. — Земля вызывает ебаного хипстера. Заходи, хипстер. Это тот самый чёртов человек, которого ты прервала. Привет. Ох. Макс иногда так делала. Она легко погружалась в свои мысли, из-за чего создавала ещё более напряжённую обстановку. Макс всё это время даже не задумывалась о том, что же скажет, и судорожно пыталась что-то придумать. — Я… я просто… Я бы хотела позаниматься, пожалуйста, а из-за твоей музыки я ничего не слышу… Виктория усмехнулась. — Ты даже не собираешься посмотреть на меня, когда решила заговорить со мной? Что с тобой вообще не так? Макс почувствовала, что съëжилась ещё сильнее. Ей было трудно поддерживать зрительный контакт. Она немного в этом совершенствовалась; появились друзья вроде Уоррена, с которыми можно было практиковаться, но Виктория знала, как заставить Макс снова почувствовать себя испуганной маленькой девочкой. Она неосознанно потянулась, чтобы потереть плечо, отчего стала ещё словно меньше и неувереннее в себе. — Не знаю… Виктория закатила глаза. — И эта ебаная кофта. Как будто я не знаю, что у тебя под... Она потянулась, чтобы расстегнуть толстовку Макс. Это было очень неожиданно. Она почти всегда стояла, скрестив руки на груди или сжав их в кулаки. Виктория уже давно издевалась над Макс, но до рукоприкладства дело ни разу не доходило. Макс не знала, как и реагировать на подобное вторжение в личное пространство. Поэтому она просто ничего не сделала и почувствовала себя ещё более неловко и неуютно. — ... ней. Смотри-ка. Какая-то грëбаная футболка с животным. Макс продолжала смотреть на свои кеды. Она легонько приподняла один из них. — Мне нравятся животные... Попыталась оправдаться Макс. Но её голос звучал слабо, тихо и неубедительно. Она знала, что уже проиграла этот спор. Теперь ей оставалось только пытаться минимизировать ущерб. Виктория злобно вздохнула. Макс представила, как у Виктории закатываются глаза и она одной рукой потирает лоб. Она представила это, потому что всё ещё смотрела в пол и не могла видеть наверняка. Макс не вынесла бы этого взгляда. Он бы её просто раздавил. Но у Виктории были другие планы. — Смотри, блять, на меня, когда говоришь со мной, хиппи. Я даже не слышу, что ты там бормочешь. Виктория вновь прикоснулась к ней, и это вновь выбило Макс из колеи. На этот раз Виктория схватила Макс за подбородок и приподняла его, чтобы та смотрела ей в лицо. По крайней мере, в прошлый раз она коснулась только её одежды. Но теперь она не могла отделаться от ощущения прямого контакта с кожей и от того, что ногти Виктории слегка впиваются в её кожу. У Макс перехватило дыхание. Ей действительно стоило сделать что-то, чтобы выразить свой протест, иначе Виктория так и будет думать, что может помыкать Макс подобным образом. Но Макс ничего не сделала. Она была слишком заворожена взглядом Виктории. Виктория выглядела такой раздражённой. Казалось, её тёмные глаза вот-вот просверлят череп Макс насквозь. Даже идеально уложенные светлые волосы Виктории, казалось, осуждали её. У Виктории были такие волосы, что могли и это. Макс тут же отвела взгляд. Она пробормотала что-то невнятное. Она определённо покраснела и не могла понять почему. — Да ради всего святого... Вторая рука Виктории взметнулась, чтобы ткнуть Макс в нос. Макс слегка отпрянула, но у неё не хватило ни ума, ни инстинкта самосохранения, чтобы поднять руки и остановить Викторию. Макс до сих пор не могла понять почему. Что-то в присутствии Виктории просто парализовало её. Должно быть, Виктория решила, что физический контакт может стать новым, более изощрëнным способом пытать Макс. И она была права. Даже когда Уоррен просто обнимал её, она чувствовала себя ужасно неловко. И он никогда не хватал её грубо за лицо и не тыкал пальцем ей в нос. У него тоже были проблемы с неприкосновенностью её личного пространства, но подобного не было — никогда. Это был совершенно новый опыт, и Макс чувствовала себя не в своей тарелке. — Когда смотришь на людей, задействованы твои глаза. Я здесь. Смотри. Однако по какой-то причине голос Виктории стал мягче. Из него исчезла капля раздражения. Макс пришлось моргнуть, чтобы прийти в себя. Неужели это была Виктория, которая пыталась быть милой? Неужели было так очевидно, что Макс сейчас ошеломлена и в полном замешательстве? Макс нужно было это выяснить. Нервно и осторожно она скосила глаза, чтобы посмотреть на Викторию. Макс видела, что та явно старается не выглядеть такой устрашающей. И это тоже было в новинку. Но, в конце концов, это была Виктория, так что её лицо по-прежнему было непроницаемым, как камень, и даже сейчас от него исходила пугающая аура. Макс всё ещё не могла выровнять дыхание. — Ну что. Чего ты от меня хочешь? Просто скажи. Виктория по-прежнему держала Макс за подбородок, а свободная рука была прижата к её груди, указательный палец оттопырен. Должно быть, он был наготове на случай, если Макс совершит ещё одну ошибку или что-то типа этого, чтобы снова её вырубить. Макс закрыла глаза и вздохнула. Если Виктория и собиралась её выслушать, то только сейчас, когда черты её лица смягчились, а голос стал таким же мягким и нежным, как никогда, и когда она активно пыталась разговорить Макс. Макс открыла глаза. — У тебя слишком громко играет музыка, и я не могу заниматься. Можешь, пожалуйста, сделать её потише? Макс удивилась, насколько увереннее зазвучал её голос, когда Виктория перестала на неё наезжать. Виктория нахмурилась. Бля. Но затем выражение её лица стало бесстрастным, она выпрямилась и вновь скрестила руки на груди. Макс не сводила с неё глаз. Она всё ещё была в каком-то оцепенении от властного присутствия Виктории. Макс до сих пор не могла понять почему, и это её всё ещё раздражало. — Ну что, было так сложно? Да, Максин, я могу сделать музыку потише. Вечеринка всё равно начнётся через час. Не хочу зря напрягаться перед ней. По крайней мере, в этом голосе было больше от Виктории. В нём чувствовалась отстранëнность, но она произносила слова слишком чётко, как будто разговаривала с маленьким ребенком. Но Макс лишь моргнула, когда до неё наконец дошли эти слова. С каких это пор это останавливало Викторию? Макс вдруг поняла, что ей всё равно, если это значит, что музыка Виктории исчезнет. Она могла бы даже не обращать внимания на то, что Виктория нарочно пытается вывести её из себя, неправильно произнося её имя. Она попыталась улыбнуться как можно искреннее. — С-спасибо, Виктория. Виктория сухо хмыкнула и уставилась на свои ногти. Макс замешкалась, но поняла намёк и развернулась, чтобы уйти в свою комнату. Оказавшись в безопасности, она прислонилась к двери и сползла по ней на пол. Музыка всё ещё не играла. Макс терпеливо подождала минуту или две, думая, что её разыгрывают, но нет, музыка стихла. Это было очень странно. Это было очень странно. Виктория никогда не оказывала ей подобных услуг. Макс бесчисленное количество раз прокручивала в голове этот разговор. Она не могла отделаться от мысли, что Виктории вдруг стало комфортно прикасаться к ней, когда вздумается. Может, Макс сама напрашивалась? Каждый раз, когда она прокручивала в голове этот разговор, она не могла понять, что сделала не так, как прежде. Она была всё той же неуклюжей Макс, которую Виктория отчитала, прежде чем, казалось бы, внезапно передумать и решить, что она не пойдет по этому пути. Макс лишь опустила голову и разочарованно вздохнула. Она не понимала, почему Виктория так плохо относится ко всем, и теперь, когда она хоть немного узнала эту стерву с другой стороны, она стала понимать её ещё меньше. Что ж. По крайней мере, теперь она могла учиться. Макс попыталась выбросить из головы этот сбивающий с толку разговор. Она чувствовала, что уже слишком много об этом думает. --- Макс знала, какой сегодня день, но сейчас не могла так просто вспомнить. Она случайно столкнулась с Викторией, и сумка Макс решила, что ей лучше лежать на земле, а её содержимому — разлететься по всему полу. Ситуация и так была неловкая. — Ты вообще, блять, хоть что-то соображаешь? А Виктория только усугубляла ситуацию. Макс вздрогнула, пытаясь собрать дурацкие бумажки, которые разлетелись абсолютно повсюду. — Ты как зомби какой-то. Господи боже. Ты вообще ничего не можешь сделать как следует? — Я… я… Макс с трудом подбирала слова, даже когда она полностью сосредотачивалась на их синтезе. Но когда её внимание было разделено между попытками собрать вещи и попытками сохранять самообладание в присутствии Виктории, это было практически невозможно. — Каково это — быть самой жалкой неудачницей в кампусе? У Макс от смущения загорелось лицо. Она наконец закончила приводить в порядок свою сумку. Она встала, закинула сумку на плечо и... Рука Виктории внезапно столкнулась с её рукой, и Виктория навалилась на неё всем весом. Рука Виктории упëрлась прямо в верхнюю часть груди Макс, чуть ниже шеи. Дыхание Макс участилось, как никогда раньше. Она вообще сейчас не могла дышать. Виктория была совсем близко. Она прилагала гораздо больше усилий, чтобы поддерживать себя в форме, и была выше ростом. Если бы она захотела физически одолеть Макс, ей бы это легко удалось. Но по какой-то причине Макс больше интересовали лавандовые духи Виктории, чем вполне реальные и вполне физические издевательства. — Ты что, блять, даже не собираешься извиниться за то, что задержала меня? У Макс не нашлось слов. Она пыталась, но с каждой неудачей чувствовала себя всё более ничтожной, и продолжать было всё труднее. Возможно, дело было ещё и в том, что ей до сих пор невыносимо трудно было дышать. — И к твоему сведению... Свободная рука Виктории взметнулась вверх, схватила Макс за подбородок и снова подняла его. Потому что она смотрела вниз, в сторону от Виктории. Как и всегда. Виктория официально дала понять, что может делать всё, что захочет, а Макс всё ещё не могла с этим смириться. И с каждым днем ей становилось всё труднее. — ... Я здесь. Макс просто позволила Виктории поднять её лицо и заставить посмотреть на себя. Как бы неловко ни было чувствовать себя униженной из-за этого, Макс могла утешить себя тем, что, когда она опускала глаза, румянец был почти незаметен. Теперь всё по-другому. Виктория видела, как он поглощает лицо Макс. Это было унизительно. Дыхание Макс стало прерывистым и учащенным. Ей казалось, что сердце бьется слишком быстро. Что она вот-вот начнёт задыхаться и потеряет сознание. Она не могла этого вынести. Макс хотела отвести взгляд, но не могла оторвать глаз от лица Виктории. Она видела, как оно приближается. — И ты так и не сказала мне. О том, каково это — быть самой большой неудачницей в этой ебаной школе. Голос Виктории внезапно стал затих и зазвучал только для ушей Макс. Она говорила почти шёпотом, но в её словах чувствовались сила и резкость. Макс отвела взгляд. Это было слишком. Рука, которая удерживала её подбородок, приподнялась и сжала её щеки. Стало больно. Гвозди впились в её кожу. Слишком сильно. Это наверняка оставит след. Макс застонала. На несколько секунд они обе перестали воспринимать происходящее. Макс широко раскрыла глаза, но её голова не сдвинулась ни на дюйм, так что она просто уставилась на какую-то часть пола, которая явно не представляла особого интереса. Внезапно у неё возникло непреодолимо острое желание сбежать от Виктории. Та часть её, которая хотела этого, действовала на другом уровне, не связанном с её сознанием, которое всё ещё было в ступоре от ужаса. Она оттолкнула Викторию с большей силой, чем рассчитывала. Виктория охнула и отшатнулась. Её руки медленно опустились. Макс ворвалась в комнату, тут же закрыла дверь и заперла её на замок. Что за хуйня. Макс официально начинала впадать в психоз. Она небрежно швырнула сумку в сторону, не целясь никуда особо. Сейчас это было неважно. Виктория колотила в дверь: — Открой эту гребаную хуйню. Нам нужно поговорить. Но Макс не собиралась этого делать в ближайшее время. Она сейчас тоже была не важна. Вместо этого она просто нервно расхаживала по комнате и пыталась понять, что, чёрт возьми, только что произошло. Когда Виктория сдалась и Макс решила, что сможет лучше всё обдумать, если просто полежит в постели, она постепенно смирилась с тем, что всё это значит. Но ей хотелось бы, чтобы она действительно не знала, что это значит. Ей хотелось бы, чтобы она не знала, что именно так реагирует ее тело. Ей хотелось бы, чтобы она не знала, что именно так учащается ее дыхание. Ей хотелось бы, чтобы её тело не реагировало так на подобные прикосновения. Ей хотелось бы, чтобы она не была знакома с тем человеком, который заставил её чувствовать нечто подобное. Это было возбуждение. А не смущение. Макс кончала, пока Виктория вела себя с ней как последняя стерва. Могла ли вселенная быть ещё более несправедливой к ней? Макс просто уткнулась лицом в подушку и долго плакала. Где-то там, наверное, даже раздавались гневные крики. Макс испытывала довольно смешанные чувства и никак не могла их понять. Тело Макс вело себя очень странно, и она вообще не могла его понять. Но, по крайней мере, она немного успокоилась после того, как крики и слёзы окончательно измотали её. И морально, и физически. Она уснула. --- Следующие несколько дней были ужасны. Макс делала всё возможное, чтобы не обращать внимания на Викторию. Судя по тому, что она знала о Виктории, если бы та догадалась, она бы немедленно и безжалостно использовала эту информацию, чтобы унизить Макс прилюдно. Макс даже не могла понять, бесит её это или заводит, но она знала, что в любом случае это не идет ей на пользу. Даже если так просто работало её тело, она должна была как-то это подавлять. Это было ненормально. Ни унижение, ни то, что Виктория — женщина, ни то, что Виктория — это… Виктория. Всё это не казалось нормальным или здоровым. Она должна была сделать всё возможное, чтобы положить этому конец. --- Теперь Макс принимала душ поздно вечером. Теперь у неё был другой распорядок дня. Теперь она больше не видела Викторию. Теперь её жизнь стала проще. Теперь ей не нужно было думать о том, что произошло. Она закончила принимать душ. Сейчас, наверное, уже час ночи. Макс понимала, что это ужасно и жалко. Ей нужно просто поговорить с Викторией и покончить с этим. По крайней мере, после того как Виктория бы посмеялась, посмеялась и ещё раз посмеялась... и ещё немного посмеялась... её жизнь могла бы вернуться в некое подобие нормальности. Она вышла в коридор, закончив вытираться. Она осторожно достала ключ от своей комнаты из сумки для душа. Она едва успела осознать, что дверь в комнату Виктории открылась, как та выскочила из своей комнаты и прижалась к спине Макс, пригвоздив ту к двери. Ключ и сумка бесполезно упали на пол. Блять. Это плохо. Это очень плохо. Одна рука Макс оказалась прижата к телу, когда Виктория врезалась в неё. Вскоре она почувствовала, как Виктория схватила её за обнажённое запястье и крепко сжала его ногтями. Казалось, что и от этого останутся следы. Но никто не шевелился. У Макс было несколько секунд, чтобы всё обдумать. Она слышала, как та тяжело и быстро дышит. Она чувствовала каждый выдох Виктории. От сдавленности в груди до лёгкого дуновения воздуха на волосах Макс. Долгое время никто ничего не говорил. Никто не делал ни единого движения. Но Макс ни на секунду не переставала думать об этих гвоздях, и, как бы она ни старалась, её дыхание не успокаивалось. В конце концов, — Макс… Макс никогда не могла понять, что заставляло Викторию говорить таким нежным голосом. Но ей нравилось его слышать, впрочем. Макс чувствовала запах алкоголя и лаванды. Это был странный микс. Она не скоро его забудет. Однако у Макс не нашлось слов. Она просто закрыла глаза, потому что от них всё равно не было никакого толку. — Пожалуйста. Разве не этого ты хотела? Виктория впилась ногтями в её руку, чтобы подчеркнуть последнее слово. Макс невольно вздрогнула. Виктория, казалось, разрывалась между мягкостью своих слов и тоской, которая, как могла заметить Макс, так и рвалась наружу, если бы она не подавляла её изо всех сил. Возможно, вся эта ситуация беспокоила Викторию не меньше, чем Макс. Может быть, Виктория просто установила в еë комнате камеры или держала наготове своих друзей, готовых высмеять и унизить Макс, как только та проявит хоть каплю доверия к Виктории. Может быть, Макс и правда не могла нормально думать, когда ногти Виктории вонзались ей в кожу. Макс нашла, что сказать. Она застонала, ее голос звучал сухо и надломленно. — Я не знаю, чего хочу. Это заставило Викторию остановиться. Она медленно отпустила руку Макс и отошла на шаг, чтобы дать той немного личного пространства. Макс осторожно повернулась к Виктории. Её сердце по-прежнему колотилось как бешеное, но глаза хоть немного привыкли к темноте, так что она могла их открыть. — Я не... Я ничего этого не понимаю. Я не понимаю тебя. Я не понимаю себя. Я не понимаю... ничего из того, что ты вообще со мной делаешь. Иногда Макс удавалось удержаться на плаву в разговоре только благодаря своей беспощадной честности. Ей помогало то, что она не могла разглядеть слишком много деталей в том, что, как она предполагала, было суровым взглядом Виктории. Виктория снова подошла к Макс вплотную. Её руки очень осторожно и медленно коснулись рук Макс. Она почувствовала, как ногти Виктории постукивают по её запястьям. Макс не сопротивлялась, когда Виктория подняла её руки над головой и прижала к стене. Макс не знала, зачем она это сделала. Она не сводила глаз с Виктории. Лицо Виктории приблизилось. Оно снова было всего в нескольких дюймах от её лица. Она осторожно дышала. Макс завидовала её самообладанию. — Макс. Нам нужно поговорить. Ногти Виктории впились в запястья Макс — осторожно, но сильно. Несколько секунд она крепко сжимала еë руки, а потом ослабила хватку и потëрла освобождённую кожу. Это было единственное, что сейчас мог переварить мозг Макс, и это ни черта не помогало. Макс застонала и поëрзала. Её ноги сами собой сдвинулись. — П-прямо… сейчас? Здесь..? Голос Макс звучал неровно и слегка сдавленно. Она не очень хорошо знала эту свою сторону, потому что не привыкла разговаривать, когда кончала. По крайней мере, Макс заметила, что Виктория нахмурилась. — Если я тебя отпущу, ты вернёшься в ту комнату и снова будешь делать вид, что меня не существует. Макс закусила губу. В её словах была доля правды. Виктория просто вздохнула и опустила глаза. — Просто. Пожалуйста. Завтра ночью. Постучись в мою дверь. Я ничего не планировала. Там никого не будет. Макс потеряла дар речи, но не могла понять, от чего это — от искреннего желания, которое она услышала в голосе Виктории, или от собственного возбуждения. Это сбивало с толку. Виктория обычно так на неё действовала. Через несколько мгновений Макс кивнула. В конце концов, она действительно хотела поговорить. Просто она не думала, что Виктория тоже этого хочет. — О-окей. Я... так и сделаю... но п-пока отпустишь меня? Виктория мягко улыбнулась. Макс никогда раньше не видела, чтобы Виктория улыбалась. Виктория отпустила руки Макс, но при этом провела по ним ногтями. Это невероятно отвлекало, и Макс невольно издала прерывистый, высокий, дрожащий вздох. Он был очень похож на сдавленный стон. Виктория слишком хорошо научилась манипулировать ею. — Я буду ждать тебя. Но теперь реакция Макс, похоже, её совсем не смутила. Виктория всё ещё улыбалась, когда развернулась, открыла дверь, вошла внутрь и закрыла её за собой. Макс пришлось потратить добрую минуту на то, чтобы успокоиться и прийти в себя. Она попыталась выровнять дыхание. Но у неё не получилось, но главное — сама мысль. Она потëрла запястья. Осторожно наклонилась, чтобы взять сумку для душа и ключ от комнаты. Вернулась в комнату, заперла дверь и рухнула на кровать. Это была первая ночь, когда Макс снова мастурбировала после того, как узнала о своей досадной особенности. На этот раз ей было не так стыдно. На этот раз она более пристально думала о Виктории и о том, как та без зазрения совести вторгалась в её личное пространство. Макс явно не справляется со всей этой ситуацией. Но Виктория, похоже, знала об этом больше, чем она. Виктория могла бы помочь. Может быть.