Ни шагу назад

Аранда проснулась по обычаю — ровно в 6:30 утра, без будильника. Армейский режим работал безотказно последние пять лет. Она лениво, с тихим стоном потянулась, сползла с кровати и, шлёпая босыми ногами по прохладному полу, подошла к столу. Жадно отпила глоток холодной, отдающей металлом воды из стакана и наконец разлепила глаза. Комната встретила её хаосом. Вчерашние бурные посиделки оставили после себя следы: бумажные пакеты из-под еды валялись на полу, пледы и подушки были разбросаны в художественном беспорядке. Повсюду мелкий мусор — крошки, обёртки от конфет, пустые бутылки из-под лимонада. И тонкий слой пыли, который Аранда немедленно заметила и который не собиралась так оставлять ни секундой дольше. Она быстро прошла в ванную, умылась тёплой водой, забрала свои волнистые, ещё не расчёсанные волосы в тугой пучок на макушке и немедленно приступила к делу. Собрала мусор в пакет. Стряхнула крошки. Заправила постель — идеально ровно, без единой складки. Протёрла влажной тряпкой все полки, стол, подоконник. Уборка заняла не больше получаса. Когда она наконец отложила тряпку и оглядела результат своих трудов, на лице появилось удовлетворённое выражение. Всё снова было чисто, убрано, разложено по местам. Порядок — единственное, что по-настоящему успокаивало её мятежный нрав. Следом она скинула с себя пижаму, пропахшую вчерашними посиделками и уборкой, и поплелась в душ. На водные процедуры ушло ещё полчаса. Когда она выскочила из ванной, на часах было 7:30. Завтрак. Его пропускать было нельзя — это основной приём пищи, основной источник энергии, без которого Аранда просто не смогла бы нормально функционировать весь оставшийся день. Она нацепила на себя военную форму, ловко заплела ещё влажные волосы в тугую косу и вышла из комнаты, закрыв дверь на ключ-карту. Мысли роились в голове. Надо поскорее найти Бернет. И желательно расспросить её о свидании с тем лысым рекомбинантом — уж очень интересно, чем закончился их «ужин». Войдя в столовую, Аранда с порога оглядела зал и тут же заметила свою команду за дальним столом. Бернет сидела в самом центре, в окружении остальных девушек, и увлечённо, но очень тихо что-то рассказывала, почти шепча. Явно что-то пикантное. Аранда хмыкнула и направилась к раздаче. Взяла себе полную тарелку: яичницу, горячую рассыпчатую кашу, большую кружку крепкого кофе, свежую булочку, нарезанные фрукты и — непременный атрибут — несколько протеиновых батончиков про запас. Еды было много. Как всегда. Когда она подошла к столу, девушки инстинктивно, как по команде, начали вставать, приветствуя командира, но Аранда жестом велела им сидеть. — Вольно, — бросила она и уселась в центре. Её взгляд тут же упёрся в Бернет. — Ну что, Скаво? Как посидели? Или... вы только «лежали»? Бернет лукаво улыбнулась, чуть порозовела и метнула быстрый взгляд в дальний конец столовой. Там, за столом компании приближённых полковника, сидел тот самый Лайл. Он уже смотрел на Бернет, медленно, задумчиво дожёвывая кашу. Их глаза встретились. Бернет едва заметно улыбнулась ему и отвернулась. Аранда на секунду задумалась: «А где же сам полковник?» Но мысль тут же ускользнула, когда Бернет, подавшись вперёд и понизив голос до заговорщицкого шёпота, начала вдаваться в подробности. — Вы не переживайте, девочки, — зашептала она, — у нас с ним просто... дружба, так сказать. Мы всё уже обсудили. Точнее, секс по дружбе. Аранда поперхнулась кашей: — Интересное у тебя отношение к друзьям. Мне надо быть с тобой поосторожнее. Девушки прыснули. Аранда, отсмеявшись, уточнила: — Тебе хотя бы понравилось? Бернет улыбнулась во все свои тридцать два зуба — ослепительно, довольно, как наевшаяся сметаны кошка. — Это было охренительно. Ещё около получаса Бернет мучила их подробностями их с Лайлом ночи. Настолько детальными, что Аранду начало заметно тошнить и мутить. Она решительно встала из-за стола, прерывая очередную сочную подробность. — Так, девочки, не забывайте о тренировке в 13:30, — строго объявила она. Затем её взгляд упал на Бернет. — И да, не забудь на неё одеться. Бернет цокнула языком, но послушно кивнула. Аранда, стараясь не думать о том, какие именно детали она только что услышала, быстро вышла из столовой. Подготовка к тренировке прошла слаженно и быстро. Вся команда была готова уже через час. Через полтора — в полном составе, свежие и собранные, они ждали у входа в спортзал. Аранда нацепила на себя чёрные леггинсы и белый облегающий топ, который никогда не мешал ей заниматься в полную силу. Сегодня по расписанию лёгкая атлетика, а значит, нужна максимальная свобода движений. Все были готовы. Даже Бернет удосужилась надеть не коротенькие шортики, а приличные спортивные штаны. Прогресс. Они зашли в зал. Обстановка была уже совсем другой — не та, что на первой тренировке. Всё новое. Повсюду стояли беговые дорожки, спортивные стойки для прыжков в высоту, стартовые колодки, обручи, мячи, скакалки. Гантели поменьше — для аэробики, а не для тяжёлой атлетики. И прочее оборудование, которое Аранда прежде видела только в учебных пособиях. Едва перешагнув порог, она тут же заметила полковника. Куоритч стоял в окружении молодых рекомов — новичков, судя по их неуверенным стойкам — и усиленно что-то объяснял, жестикулируя и указывая в сторону турников. Но его взгляд, она это сразу засекла, не ускользнул от только что вошедших девушек. Он легонько, едва заметно кивнул Аранде. Она так же коротко кивнула в ответ и повела свою команду к разминочной площадке. Многие мужчины уже вовсю занимались. Кто-то прыгал в длину, разбегаясь и отталкиваясь от деревянного помоста. Кто-то работал на турниках — подтягивания, выходы силой, подъёмы с переворотом. Другие метали копья в дальний угол зала. Третьи качали руки и ноги с гантелями. Четвёртые делали растяжку на матах. Девушки быстро влились в общий поток, приступив к разминке. Первый этап — самый лёгкий и приятный: раскручивание обручей, глубокие шпагаты, базовая растяжка. Получалось легко и довольно непринуждённо, что искренне радовало Аранду. Но когда началась основная часть — упражнения на ступни, руки, копчик, интенсивная растяжка основных групп мышц и затекших ног — вот тут стало заметно сложнее. Спасала только болтовня Бернет. Как только та ловила на себе очередной горячий взгляд Лайла, она тут же начинала лепетать: — Боже, как он на меня смотрит... Я не могу... Девочки, я сейчас всё брошу и пойду к нему... Аранда смеялась, но продолжала выполнять упражнения уже в более бодром духе. Сложности наступили в момент растяжки живота и спины. Аранда встала на мостик — легко, плавно прогнувшись в пояснице, — и начала ходить на руках, перебирая ладонями по мату. В этот момент к ней подскочил один из рекомов — тот самый, что вечно крутился возле девушек. — Ты неправильно делаешь! — затараторил он. — Выгибаться надо лучше, вот тут, в пояснице. Я могу тебе помочь. Аранда, не выходя из стойки, посмотрела на него снизу вверх — точнее, сверху вниз, потому что в мостике её голова была ниже уровня его колен. Взгляд у неё был многообещающий. — Ну и что я делаю не так? — сухо спросила она. Мужчина, воодушевлённый «согласием», радостно подбежал ближе и начал придирчиво разглядывать её стойку. Его рука уже потянулась к талии девушки — то ли чтобы «поправить», то ли по каким-то иным, менее невинным мотивам. Но замерла на полпути, когда ледяной голос Аранды разрезал воздух: — Руки. Мужчина замер, уставился на свои руки, непонимающе моргая: — Что — мои руки? Грязные? Я мыл, честно... Аранда, всё ещё стоя на мостике тут же ответила ему: — Сломаю. Мужчина выпучил глаза. Секунду он смотрел на неё, явно ожидая, что это шутка. Но иронии в её глазах не было. Только холодная, абсолютная серьёзность. Он сглотнул, отдёрнул руки, словно они уже начали болеть, и принялся судорожно жестикулировать, объясняя на пальцах, что именно ей нужно делать. Но руками не трогал. Ни разу. Так и прошла основная тренировка. Всё было достойно хорошо — слаженно, продуктивно, профессионально. Если не считать один нюанс после тренировки... Когда девушки вышли из тренировочного зала, усталые, но довольные, многие тут же разбрелись кто куда. До обеда оставалось не так много времени, тренировка заняла львиную долю дня, и стоило поторопиться, чтобы успеть привести себя в порядок. Аранда, Бернет и Зира решили срезать путь и направились к жилому корпусу короткой дорогой — через узкий, плохо освещённый технический коридор. Они не прошли и половины пути, когда из-за поворота неожиданно вышли пятеро рекомбинантов. Здоровые, громкие, они о чём-то активно гомонили и заливисто, раскатисто смеялись. Их форма была небрежно расстёгнута, движения — расхлябанные, развязные. Увидев трёх девушек, идущих навстречу, они тут же, как по команде, игриво присвистнули. — Ого, — протянул один, толкая локтем соседа. — Гляньте, какие кисоньки тут бродят. Без присмотра. — Кис-кис-кис, — подхватил другой и загоготал. Уши Аранды инстинктивно прижались к голове. Плотно. Угрожающе — так, как прижимаются уши хищника перед броском. Она сразу же, звериным чутьём, почувствовала опасность, исходящую от этих мужчин. Но особенно — от одного. Тот самый. Тот самый мерзкий рекомбинант, который вечно липко, сально, раздевающе пялился на неё: на собрании, на тренировках, в столовой. Он был здесь, среди них, и его мутные глаза уже скользили по её телу Они медленно, вразвалочку, прошли мимо девушек, явно красуясь и наслаждаясь собственной безнаказанностью. И когда тот самый мужик проходил мимо Аранды, он демонстративно уставился на её зад, обтянутый чёрными леггинсами, и, мерзко ухмыляясь, бросил: — Кис-кис, Спарент. Его друзья загоготали ещё громче. Бернет и Зира мгновенно ощетинились. — Вы что, совсем охренели?— рявкнула Бернет.  — Шли бы вы отсюда, — сквозь зубы процедила Зира, сверля мужчин ледяным взглядом. Но те лишь отмахнулись, даже не взглянув на них. Они не восприняли слова девушек всерьёз. И зря. Аранда сорвалась с места прежде, чем кто-либо успел среагировать. Одним молниеносным, хищным движением она пересекла разделявшее их расстояние и со всей силы впечатала обидчика спиной в стену. Глухой удар, хруст кафеля, сдавленная ругань. Мужчина не ожидал такого отпора, и его затылок с отвратительным стуком приложился о стену. В его глазах на мгновение вспыхнула растерянность, быстро сменившаяся гневом. Аранда прижала его своим телом, схватив за грудки, и зашипела прямо в лицо, оголяя острые клыки. Её хвост хлестал по бокам, выдавая ярость. — Ты, кажется, не понял, мудочьё, — прошипела она.  Не теряя ни секунды, она размахнулась и со всей дури ударила мужика кулаком в нос. Хрустнул хрящ. Брызнула кровь — тёмная, почти чёрная. Мужчина взвыл, ослаб, схватился обеими руками за лицо, сквозь пальцы тут же заструилось алое. Аранда занесла руку для второго удара, но в этот момент её перехватили. Чьи-то цепкие, сильные руки вцепились в её плечи и локти, потянули назад. Она зарычала, попыталась вырваться, но хватка была крепкой. — Командир! Стоять!! — кричала Бернет, вцепившись в её левую руку. Но Аранда успела занести второй удар, попутное иронично рыкнув девушкам: —Ничего! Джексен отмажет! Второй удар принесся мужчине по скуле, которая тут же вывернулась и сделалась, откровенно говоря, кривой. —Остановитесь! Прекратите немедленно!! — вторила ей Зира, начиная цепко держать и вторую руку. Четыре руки. Две верные подруги, которые сейчас в прямом смысле спасали её от трибунала. Остальные рекомбинанты тем временем подскочили к своему раненому товарищу, подхватили его под руки, попытались привести в чувство. — Ричард! Ричард, ты как?! Эй, очнись! Ричард? Его звали Ричард? Аранда краем сознания отметила это совпадение. Надо же. — Ты ответишь за это, Спарент! — выкрикнул один из них, бросая на Аранду злобный, но испуганный взгляд. — Генерал узнает об этом! Мы доложим! Аранда стряхнула с себя руки подруг, но развивать атаку не стала. Вместо этого она сделала шаг вперёд, и все четверо рекомов инстинктивно отшатнулись. Их товарищ, окровавленный и стонущий, висел у них на руках. — Мне плевать, — процедила Аранда ледяным тоном, глядя на них сверху вниз, хотя все они были выше неё. — Если об этом кто-то узнает, то я не остановлюсь на разбитом носе. Уж поверьте мне. Её голос был тих, даже спокоен. И от этого — в десятки раз страшнее. Мужчины попятились, начиная отступать по коридору, волоча за собой стонущего Ричарда. Они больше не смеялись. Не ухмылялись. Только испуганно оглядывались, будто ожидая, что эта сумасшедшая синяя фурия сейчас передумает и бросится за ними вдогонку. Девушки — Бернет и Зира — ошарашенно смотрели на командира. В коридоре повисла звенящая тишина. Аранда же как ни в чём не бывало, всё ещё тяжело дыша, но уже успокаиваясь, взяла обеих подруг под руки. — Пошли, — бросила она будничным тоном, словно только что не разбила мужику нос о стену. И они втроём, в полной тишине, поплелись к жилому корпусу. Бернет нервно сглотнула. Зира молча покачала головой, но на её губах промелькнула тень одобрительной усмешки. Хвост Аранды всё ещё нервно подрагивал, но сама она выглядела абсолютно спокойной. Разве что костяшки пальцев на правой руке покраснели и начинали саднить. Но это пройдёт. Они дошли до развилки, где Зира и Бернет свернули в свой коридор. Они на мгновение задержалась и тихо, одними губами, сказала Аранде вместе: — Командир, это было... сильно. — Идите уже, — коротко ответила Аранда и, кивнув им, направилась к своему номеру. Теперь у неё были разбиты костяшки. И очень много мыслей, требующих холодного анализа. Но в одном Аранда была уверена точно: этот урод больше никогда не посмотрит на неё так, как смотрел. Никогда. Аранда быстро дошла до своей комнаты и с тихим щелчком закрыла за собой дверь. Никакой спешки, никакой паники. Внешне она была абсолютно спокойна, словно ничего не произошло. Она сразу же направилась в ванную, даже не взглянув на себя в зеркало в прихожей. Включила воду, подставила ладони под струю. Холодная, почти ледяная вода ударила по разбитым костяшкам, и Аранда тихо, сквозь зубы, зашипела. Но руку не отдёрнула. Наоборот — принялась усердно тереть пальцы, смывая запёкшуюся, почти чёрную кровь этого урода. Мыло пенилось, вода в раковине становилась розовой. Костяшки саднили, припухли, но это была приятная боль. Боль победителя. Боялась ли она последствий? Нет. Ни на секунду. Она была уверена, что эти уроды никому ничего не скажут. А если и скажут — то Аранда всё равно, хоть чуть-чуть, но будет в плюсе. Их с огромной вероятностью засмеют. Просто представьте: пятеро здоровенных рекомбинантов, элита RDA, и им надрала задницу одна женщина. Их репутация после такого не восстановится уже никогда. Нет, доносить они не станут. Скорее языки себе откусят. А вот полковник... Полковник в глубине души её интересовал. Аранда пока не слишком свыклась с ним. Вообще не свыклась. Он был сложным, непредсказуемым, раздражающим. Но что-то подсказывало ей: в этом конфликте, если он всё-таки всплывёт, Куоритч примет не последнее участие. Какую сторону он займёт? За своих парней, которых знает много лет? Или за устав, который он, кажется, чтит превыше всего? Этого Аранда пока не знала. Она тщательно вымыла руки, насухо вытерла их полотенцем и только вышла из ванной, как зазвонил планшет. На экране высветилось: «Скаво». Аранда быстро приняла вызов. — Порядок, командир? — голос Бернет звучал обеспокоенно, но в нём уже слышались нотки привычного озорства. Аранда усмехнулась: — Всё в полном порядке. Можешь не сомневаться. Бернет на секунду замолчала, а потом прыснула: — Это было настолько охренительно, командир! Честное слово, я бы ещё посмотрела на то, как ты надираешь кому-то задницу. Это было... искусство. Аранда от души рассмеялась, но быстро взяла себя в руки и посерьёзнела: — Скаво, я сейчас отправлю тебе документ. Собери, пожалуйста, подписи всех девчонок — срочно. Мне надо отправить отчёт полковнику в ближайшее время. — Будет сделано, командир! — отрапортовала Бернет. — И да... — Аранда на мгновение замялась. — Встретимся до ужина? — Я приду к тебе, — пообещала Бернет и отключилась. Аранда отложила планшет и, наконец, позволила себе глубоко, медленно выдохнуть.

***

В другом крыле базы в это же самое время разворачивалась совершенно иная сцена. Четверо рекомбинантов, воровато озираясь по сторонам, практически волокли на себе окровавленного, стонущего Ричарда по пустым коридорам. Они старались держаться в тени, подальше от камер наблюдения, подальше от лишних глаз. — Давайте быстрее, пока никто не увидел, — шипел один, поправляя сползающего с плеча товарища. — Нос у него точно сломан. Дело — херня. Ричард в ответ только невнятно промычал что-то нечленораздельное. Его лицо представляло собой жуткое зрелище: нос распух и свернулся набок, под глазами уже наливались тёмные гематомы, кровь залила весь подбородок и капала на форму. Они добрались до медблока, и как только двери разъехались в стороны, на них тут же налетели медсёстры. Две женщины — одна постарше, с властным лицом, вторая помоложе и с пышными формами — деловито подхватили раненого под руки и увели в процедурный кабинет, бросив на ходу: — Ждите здесь. Четверо рекомбинантов остались в коридоре. Они мялись, переглядывались, нервно прохаживались вдоль стены. Ждать пришлось около часа. Наконец дверь процедурной открылась, и Ричард вышел — чуть похрамывая, еле ковыляя, явно всё ещё находясь под действием анестезии. Рекомы тут же окружили его: — Ну что, как ты? Что сказали? Всё нормально? Но Ричард произнёс только одно — сдавленно, с ненавистью, сквозь зубы: — Хр-х-х.. Вот же… сука... Мужчины переглянулись, но не успели ничего ответить — из кабинета вышла та самая молоденькая медсестра. В руках она держала планшет и что-то активно в него записывала, подводя итоги осмотра. Деловито поправив очки, она пролепетала: — Так, у вас сломан нос и вывих скулы. Я вам её вправила, но говорить старайтесь поменьше. Анестезия скоро спадёт, и вам станет чуть хуже. Вы должны принять эти таблетки. Она протянула Ричарду упаковку. Тот взял её, мутным взглядом осмотрел и утомлённо простонал. Медсестра продолжила: — В скором времени должно стать лучше. Я вам прооперировала нос, наложила жгуты. Кстати... — она подняла глаза от планшета и обвела мужчин строгим взглядом. — Согласно вашему состоянию, я должна узнать причину травм и в обязательном порядке доложить об этом лично полковнику Куоритчу. Мужчины встрепенулись, как стая вспугнутых птиц. Испуганно переглянулись. — Нет!! — хором выпалили они. Медсестра удивлённо захлопала глазами. Один из рекомов шагнул вперёд и, глядя ей прямо в глаза самым уверенным взглядом, на который только был способен, проговорил: — Не стоит... беспокоить полковника. У него и так работы много. Вы же не будете отвлекать его по пустякам? Ричард просто... врезался в железную дверь. Неудачно. Бывает. Тут же неожиданно встрял Ричард, гордо выпучив грудь и сказав: —Меня избивали и похуже!  Медсестра перевела взгляд на Ричарда. Реком, который того поддерживал, быстро закатил глаза и ответил ему: —Кто? Папа ремнём? Тот, превозмогая боль и унижение, оскалился,смотря на товарища.  Женщина ещё секунду колебалась, но под уверенным напором рекома сдалась: — Хорошо. Как скажете. Можете быть свободны. Мужчины дружно выдохнули, подхватили Ричарда под руки и быстро зашагали прочь от медблока. Когда они отошли на безопасное расстояние, один из них сказал: — Братан, на ужин пойти надо. Обязательно. Ричард яростно покачал головой, гневно косясь на друга. — У полковника возникнут вопросы, если ты ни на тренировку, ни на ужин не явишься, — рассудительно добавил второй. — Сам подумай. Он же въедливый, ты его знаешь. Сразу начнёт выяснять. Ричард в отчаянии простонал — жалобно, устало, обречённо. — Тогда мне надо поспать хотя бы полчаса, — выдавил он. — А то из-за этой шлюхи у меня голова раскалывается. — Конечно, братан, — подбодрил его один. — Отдохни. Другой наклонился ближе и игриво, зловеще прошептал: — А она своё получит в скором времени. Мы тебе это гарантируем. Ричард криво, через боль, ухмыльнулся и кивнул. Мужчины, всё так же поддерживая раненого товарища, медленно побрели дальше по коридору — в сторону своих номеров. Спать. Залечивать раны. И зализывать уязвлённую гордость. Но их ненависть никуда не делась. Она лишь притаилась, свернулась змеёй в груди, ожидая своего часа.